WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 49 |

Но меня окружала тьма. Horrida nostraementis purga tenebras (Наш суровый разум разгоняет тьму. — лат.),и лучшее, что я мог себе пожелать, это иметьнастоящего гуру, —чтобы кто-то был рядом со мной — кто-то, превосходящий меня знаниями и опытом, способныйразобраться в путанице непроизвольных созданий моей фантазии. Эту задачу и взялна себя Филемон, которого я nolens-volens признал своим наставником. Он и всамом деле сумел облегчить мою жизнь.

Помню, как лет через пятнадцать меняпосетил пожилой и очень интеллигентный индус, друг Ганди. Мы с ним беседовали осистеме образования в Индии и, в частности, об отношениях между гуру и chelah(учениками). Я осторожно попросил гостя рассказать что-нибудь о личности ихарактере его собственного гуру. На это он мне совершенно серьезно ответил:«Это был Чанкарачара». «Не хотите ли вы сказать, что имеете в виду комментатораВед Но ведь он давно умер», — поразился я. «Да, речь именно о нем», — подтвердил индус.«Следовательно, это был дух» — спросил я. «Разумеется», — сказал он. В этот момент мневспомнился Филемон. «Такие гуру-призраки существуют, — добавил мой гость. — У большинства людей живые гуру,но всегда были люди, у которых наставниками были духи».

Меня это несколько успокоило. Значит, я несовсем утратил связь с миром, что меня постоянно мучило. Выходит, я переживалто же, что и другие, в моих проблемах не было ничегоисключительного.

Затем на смену Филемону пришел другойобраз, я назвал его Ка. В древнем Египте «царь Ка» был существом, относящимся кстихии земли, ее духом; в моей фантазии дух Ка явился из земли — из глубокой расщелины. Янарисовал его, попытавшись передать эту его связь сземлей; у меня получилось изображение, чем-тонапоминающее бюст, с каменным основанием и верхней частью. Верх рисунка венчалокрыло зимородка, а между ним и головой Ка находилось нечто вроде искрящейсядымки. В выражении лица Ка угадывалось что-то демоническое, я бы сказал— мефистофельское. Водной руке он держал какой-то предмет, похожий на пагоду или пеструю шкатулку,в другой — некоестило. Он заявил о себе так: «Я тот, кому боги наказали хранитьзолото».

Филемон был хромым, но крылатым духом,другой же — Ка— олицетворял собойстихии земли или металла. Филемон являлся духовным, осмысленным началом, Ка— духом природы, какАнтропарион в греческой алхимии, о которой в то время я ничего не знал. Кавоплощал нечто реальное, но одновременно он был тем, кто скрывает смысл (духптицы) или подменяет его красотой (вечным отражением).

Со временем эти образы слились у меня водин — я стал изучатьалхимию.

* * *

Записывая эти фантазии, я как-то спросилсебя: «А чем я, собственно, занимаюсь» Все это явно не имеет никакогоотношения к науке. Но тогда что же это такое Ответ мне дал некий голос: «Этоискусство». Я удивился, мне и в голову не приходило, что мои фантазии имеюткакое-то отношение к искусству. Но я сказал себе: «Возможно, бессознательноеформирует личность, которая не является мной и которая пытается себя выразить,подбирая нужные слова». У меня была абсолютная уверенность, что этот внутреннийголос принадлежал женщине, и более того — одной моей пациентке, весьмаодаренной, но страдавшей психопатией. В наших с ней беседах всегда имеласьизрядная доля переноса. Вэтот момент я представлял ее очень ясно.

Конечно, то, что я делал, не имело ничегообщего с наукой. Выходит, что это не искусство Третьего не дано. Но это жетипично женский подход.

Я постарался как можно убедительнеевтолковать голосу, что мои фантазии не связаны с искусством. Голос молчал, и явернулся к своим записям. Но он снова двинулся в атаку; твердо заявляя «Этоискусство». «Ничего подобного! И вообще, это — природа», — отрезал я, готовясь к спору.Однако возражений не последовало. Тогда мне пришло в голову, что эта «женщинаво мне» лишена собственных речевых центров и пытается объясняться с моейпомощью. Она говорила со мной не раз, причем довольно обстоятельно.

Меня крайне занимало то, что внутри менясуществует какая-то женщина и вмешивается в мои мысли. «Возможно, — размышлял я, — она и есть «душа» в примитивномсмысле слова И почему душу назвали «anima» Почему ее представляют как нечтоженственное» Много позже я осознал, что «женщина во мне» — это некий типический, илиархетипический, образ, существующий в бессознательном любого мужчины. Я назвалего «анима». Аналогичныйобраз в бессознательном женщины получил имя «анимус».

Поначалу меня заинтересовали негативныеаспекты анимы Я испытывал страх перед ней, как от присутствия чего-тонезримого. Затем, взглянув на себя со стороны, я подумал, что все мои записи инаблюдения над собой есть не что иное, как письма, посылаемые ей, — т.е. той части моего «я», чейвзгляд на вещи отличался от моего — сознательного — взгляда. Это самому мне казалось необычным и неожиданным.Разговоры с самим собой походили на беседы пациента с психоаналитиком, причемздесь в роли моего пациента выступал некий женственный призрак. Каждый вечер,записывая свои фантазии, я думал об одном: если не запишу, моя анима незапомнит их. Была и другая причина можно назвать и другую причинудобросовестности: в записанном уже трудно что-либо исказить или перепутать.Между тем, что сказано, и тем, что записано, существует огромная разница. В«письмах» я, насколько это возможно, старался быть честным, следуя известномуантичному постулату: «Отдай все, что имеешь, и тогда обретешь то, чтожелаешь».

Постепенно я научился отличать своисобственные мысли от того, что говорила моя анима. Когда она пыталась приписатьмне какую-нибудь банальность, я внушал себе: «Да, раньше я действительно такдумал, но я вовсе не обязан думать так сейчас и думать так всегда. Этоунизительно. Зачем мне это»

В чем же заключается главное различие— В уменииотстраниться от бессознательных элементов и как-то их персонифицировать. Тогданаладить с ними сознательную связь будет сравнительно легко. Только так можнолишить бессознательное той власти, которую оно приобретает над нами. Это проще,чем кажется на первый взгляд, поскольку бессознательное по сути всегда визвестной степени автономно и обладает некоторой внутренней целостностью. Хотиммы или не хотим, но присутствие некой самостоятельной единицы внутри насприходится признавать. Но сам факт такой автономии позволяет нам управлятьбессознательными процессами.

Пациентка, голос которой говорил во мне,действительно умела заставить мужчину подчиняться ей. Она, например, смоглаубедить одного моего коллегу в том, что он непризнанный и непонятый художник.Он поверил, и ни к чему хорошему это не привело. Почему такое стало возможнымПотому, что коллега жаждал признания — не водном, так в другом. Здесь икрылась опасность: он оказался беззащитным перед лживыми заверениямисобственной анимы, ведь ее слова зачастую звучат так завлекающе иубедительно.

Если бы только я согласился восприниматьмои бессознательные фантазии как искусство, я стал бы смотреть на них другимиглазами — каксмотрят, например, кинофильмы. Это, конечно, не сделало бы их болееубедительными, не поставило бы меня перед некой моральной проблемой. Но анимамогла внушить мне, что я — непризнанный художник и что моя так называемая «художественная»натура дает мне право уйти от реальности. Если бы я пошел за голосом, тооднажды неизбежно услышал бы: «По-твоему, эта ерунда, которой ты занимаешься,— искусство Ни вмалейшей степени!» Эта двойственность анимы, это бессознательное внушение могутв конце концов привести к разрушению самих оснований человеческой личности. Норешающим в конечном итоге является все же сознание. Именно оно должноопределиться по отношению ко всякого рода бессознательнымпроявлениям.

Тем не менее анима обладает и некоторымиположительными свойствами. Она является посредником между сознанием ибессознательным, и в этом мне видится ее преимущество. Я всегда призывал ее напомощь, когда чувствовал, что мое душевное равновесие нарушено, что в моемподсознании что-то происходит. В этот момент я задавал ей вопрос: «Что с тобойЧто ты видишь Дай мне знать». После некоторого сопротивления анима, какправило, являла мне образ, вполне зримый, и тогда беспокойство и подавленностьисчезали. Вся моя эмоциональная энергия обращалась в любопытство,сосредоточивалась на содержании образа. Потом, обсуждая с анимой эти образы, японимал, что должен объяснить их себе, как в свое время сну.

Сегодня я уже не испытываю нужды в этихбеседах, поскольку не переживаю ничего подобного. Но если бы все повторилось, япоступил бы именно так. Сегодня я способен воспринимать подобные идеинепосредственно, поскольку вижу бессознательное таким, как есть, и понимаю его.Я знаю, как следует обращаться с этими образами, и, когда они являются мне всновидениях, могу сам, без анимы-посредника найти нужноеобъяснение.

Записи моих тогдашних фантазий я назвал«Черной книгой», которую позже переименовал в «Красную книгу» и сопроводил еерисунками.*

7 В нее вошла большая часть моих рисунков с изображением мандалы. В«Красной книге» я попытался облечь мои фантазии в определенную эстетическуюформу, но до конца эту работу не довел. Я понял, что не нахожу пока нужных слови должен выразить это как-то иначе. Поэтому в какой-то момент мне пришлосьотказаться от эстетизации, обратившись лишь к смыслу. Я видел, что фантазиямтребуется некоторое твердое основание, что мне самому необходимо спуститься наземлю — вернуться вреальный мир. Но обрести основание в реальном мире я мог, только научноосмыслив его. Я поставил перед собой цель осмыслить данный мне бессознательнымматериал. И отныне это стало смыслом всей моей жизни.

Некоторую эстетизацию в «Красной книге» ядопускал еще и потому, что бесконечная череда бессознательных видений и образовужасно раздражала меня, — мне нужно было снять некоторые моральные установки. Все этосущественно отразилось на моем образе жизни. Именно тогда я понял, что ничтотак не влияет на нашу жизнь, как язык: ущербный язык делает ущербной и жизнь.Дав такое объяснение угнетавшим меня бессознательным фантазиям, я освободилсяот них, решая одновременно две проблемы — интеллектуальную иморальную.

По иронии судьбы я, психиатр, на каждомшагу обнаруживал в себе тот самый материал, который лежит в основе психозов и скоторым можно столкнуться разве что в сумасшедшем доме. Это был мирбессознательных картин и образов, приводивший душевнобольных к роковомубезумию. Но в нем же содержались некие мифологические формы, которые нашимрациональным веком уже утрачены. И хотя мифологические фантазии — сами по себе — не являются чем-тоисключительным, они вызывают страх, они табуированы. Мы всегда рискуем илипускаемся в сомнительное приключение, ступив на опасный путь, который ведет вглубины бессознательного. Он считается заведомо ложным, неоднозначным ичреватым всяческими недоразумениями. Гёте, помнится, говорил: «Набравшись духу,выломай руками врата, которых самый вид страшит». Ведь вторая часть «Фауста»— нечто гораздобольшее, нежели литературный опыт, она является неким звеном в «aurea catena»(золотой цепи. —лат.), которая — от алхимиков и гностиков ивплоть до «Заратустры» — представляет собой сомнительный, непопулярный и опасный путь,путь исследований и великих открытий, лежащих по ту сторону обыденнойжизни.

* * *

Подвергая себя этому рискованномуэксперименту, я понимал, что нужна точка опоры, которая находилась бы в «этоммире», и такой опорой были моя семья и моя работа. Я как никогда нуждался вчем-то нормальном, самоочевидном, что составляло бы противоположность всемустранному в моем внутреннем мире. Семья и работа оставались спокойной гаванью,куда я всегда мог вернуться, напоминали мне, что я реально присутствую в этоммире, что я такой же человек, как все. Погружаясь в бессознательное, явременами чувствовал, что могу сойти с круга. Но я знал, что у меня есть дипломврача и я должен помогать больным, что у меня жена и пятеро детей, что я живу вКюснахте на Озерной улице 228, — все это было той очевидностью, от которой я не мог уйти.Ежедневно я убеждался в том, что на самом деле существую и что я не легкийлист, колеблемый порывами духовных бурь, как это случилось с Ницше. Ницшеутратил почву под ногами, поскольку у него не было ничего, кроме собственныхмыслей, и те имели над ним куда больше власти, нежели он над ними. У Ницше небыло корней, он парил над землей и потому впадал в крайности. Такойнеадекватности я страшился, стараясь представить себя в этом мире, и в этой жизни. Какой быбездонной ни была глубина моего погружения в бессознательное, куда бы ниувлекали меня фантазии, я всегда знал: все мной переживаемое — реальная жизнь, и я долженнаполнить ее смыслом. Я говорил себе: «Hic Rhodus, hic salta!» (Здесь Родос,здесь прыгай! —лат.)

Семья и работа всегда оставались надежнойреальностью моей жизни, гарантией того, что я нормален и действительносуществую.

Происходившие во мне внутренние измененияпостепенно начали как-то проявлять себя, оформляться: возникла внутренняяпотребность сформулировать и выразить то, что могло быть сказано Филемоном. Такпоявились в 1916 году «Septem Sermones ad Mortuos» с их необычнымязыком.

А началось все с непонятной мне самомунеразберихи: я не имел представления, что все это значит и что я должен делать.Возникло ощущение, что атмосфера вокруг меня сгущается, ее заполняли какие-тодиковинные призрачные существа. Так оно и было: в моем доме стали появлятьсяпривидения. В одну из ночей моя старшая дочь увидела пересекавшую комнатубледную фигуру, вторая дочь пожаловалась, что дважды за ночь у нее пропадалоодеяло, а моему девятилетнему сыну приснился страшный сон. Утром он взял уматери карандаш и, несмотря на то что прежде никогда не рисовал, на сей раззахотел изобразить увиденное. Так появился рисунок под названием «Портретрыбака». В центре листа были изображены река и рыбак с удочкой на берегу. Онловит рыбу. На голове его почему-то возвышается труба, из которой вырываютсяязыки пламени и дым. С противоположного берега к нему летит дьявол, проклинаярыбака за то, что тот украл его рыбу. Но над рыбаком парит ангел со словами:«Ты не повредишь ему, он ловит только плохую рыбу!» Все это мой сын нарисовал всубботу утром.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.