WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 49 |

Этот опыт — настоящий феномен синхронности,подобная связь нередко возникает в архетипических ситуациях, здесь такойситуацией была смерть. Время и пространство относительны, и вполне возможно,что бессознательно я ощутил то, что в действительности случилось совсем вдругом месте. Коллективное бессознательное присуще всем, оно лежит в основетого, что древние называли «связью всего со всем». В этом случае моебессознательное знало о состоянии моего пациента. В тот вечер я испытывалстранное беспокойство и нервозность, что мне обычно несвойственно.

Я никогда не пытался склонить или принудитьк чему-либо своих пациентов. Важнее всего было, чтобы пациент сам определился всвоих установках. Пусть язычник остается язычником, христианин — христианином, иудей — иудеем, как определила емусудьба.

Мне запомнился случай с одной еврейкой,которая отошла от своей религии. А началось все с моего сна, в котором ко мнеобратилась неизвестная девушка и стала рассказывать мне о своих проблемах. Ипока она говорила, я думал: «Я ее совсем не понимаю. Я совершенно не понимаю, вчем дело». Но внезапно мне пришло в голову, что у нее особого рода отцовскийкомплекс. Таков был мой сон.

На следующий день в моей регистрационнойкниге я нашел запись: консультация на 4 часа. Пришла девушка. Она была дочерьюбогатого еврейского банкира, хорошенькая, элегантная и неглупая. Она ужеобращалась к психоаналитику, но тот влюбился в нее и попросил больше неприходить — это моглоразрушить его семью.

Девушка не один год переживаланевротические страхи, а после неудачного опыта с психоаналитиком ее состояниеухудшилось. Я начал с анамнеза, но не обнаружил ничего особенного. Она былавполне ассимилированной еврейкой, европеизированной и утонченной. Поначалу яничего не понимал, пока мне не вспомнился мой сон. «Бог мой, — подумал я, — да это же та самая девушка».Однако мне не удалось обнаружить у нее ни малейших признаков отцовскогокомплекса, и я попросил ее, как всегда делаю в подобных случаях, рассказать просвоего деда. В какой-то момент она закрыла глаза, и я тотчас понял, что попал вточку. С ее слов выяснилось, что дед ее был раввином и принадлежал к какой-тосекте. «Вы полагаете, он был хасидом» — спросил я. Она кивнула. Япродолжал: «Он был раввином, а не был ли он цадиком» — «Да, — ответила она, — говорили, что он был в своемроде святой и еще ясновидящий. Но это же совершенная чушь. Такого быть неможет!»

Итак, с историей ее невроза уже все былопонятно. Я сказал ей: «Теперь я сообщу вам нечто такое, с чем вы, возможно, несогласитесь. Ваш дед был цадиком. А ваш отец отказался от своей религии, онвыдал тайну и забыл Бога. И ваш невроз — это страх перед Богом». Она былапотрясена.

В следующую ночь я снова увидел сон. У меняв доме собрались гости и среди них моя маленькая пациентка. Она подходит ко мнеи спрашивает: «Нет ли у вас зонтика Идет такой сильный дождь». Я нахожу зонт,неуклюже пытаюсь открыть его и уже собираюсь отдать ей. Но что это Я опускаюсьперед ней на колени, словно перед божеством.

Я рассказал ей об этом сне, и через неделюее невроз исчез. Сон объяснил мне, что за внешними проявлениями, за легкимпокровом, скрыта некая сакральность. Но сознание девушки не быломифологическим, и потому ее глубинная сущность не могла себя выразить. Вся еесознательная жизнь уходила на флирт, секс и наряды, но лишь потому, что она незнала ничего другого. Ей хватало здравого смысла, и жизнь ее была бессмысленна.Но в действительности она была Божье дитя, и ей предстояло исполнить Его тайнуюволю. Я видел свою задачу в том, чтобы пробудить в ней религиозное имифологическое сознание, поскольку она принадлежала к тому типу людей, которымнеобходима некая духовная работа. Таким образом, в ее жизни появился смысл, иот невроза не осталось следа.

В этом случае я не прибегал к какому-либоопределенному «методу», поскольку чувствовал присутствие нумена. Я вылечилпациентку, объяснив ей это. Дело здесь было не в «методе», а в «страхеБожьем».

Мне часто приходилось видеть, как людистановились невротиками, оттого что довольствовались неполными илинеправильными ответами на те вопросы, которые ставила им жизнь. Они искалиуспеха, положения, удачного брака, славы, а оставались несчастными и мучалисьот неврозов, даже достигнув всего, к чему так стремились. Этим людям не хватаетдуховности, жизнь их обычно бедна содержанием и лишена смысла. Как только онинаходят путь к духовному развитию и самовыражению, невроз, как правило,исчезает. Поэтому я всегда придавал столько значения самой идее развитияличности.

Мои пациенты, как правило, люди, утратившиеверу. Ко мне приходят «заблудшие овцы». Церковь и сегодня живет символикой.Вспомним хотя бы причастие и крещение, разного рода обозначения Христа и т. д.Но такое переживание символа предполагает воодушевленное соучастие верующего,то, чего сегодня так часто не хватает людям. А невротикам этого не хватаетпрактически всегда. В итоге приходится ждать, не появятся ли бессознательноспонтанные символы взамен отсутствующих. Но и тогда остается вопрос: способенли человек воспринимать соответствующие сны и видения, понять их смысл иотвечать за последствия

Похожий случай я описал в работе «Обархетипах коллективного бессознательного». Некий человек, он был теологом,часто видел один и тот же сон. Ему снилось, что он стоит на склоне, а далековнизу открывается прекрасная долина. Во сне он знал, что там есть озеро, ночто-то всегда удерживало его, мешало спуститься. Тем не менее однажды онрешился. По мере приближения к озеру ему все больше становилось не по себе.Вдруг легкий порыв ветра прошел по поверхности воды, подняв темную рябь. Онпроснулся от ужаса и собственного крика.

Поначалу этот сон казался неясным. Но кактеолог он должен был вспомнить это озеро, воды которого покрылись рябью отвнезапного ветра, воды которого исцеляли страждущих, — это купальня у Вифсаиды. Ангелспустился на воды, и они обрели целительную силу. Легкий ветер был Духом, чтовеет, где хочет. Отсюда смертельный страх сновидца — он происходил от неясногоприсутствия Духа, что живет Своей жизнью, и это ощущение чего-то невидимогорядом способно напугать человека до дрожи. Но мой пациент не пожелал признать,что видел во сне купальню у Вифсаиды. Он предпочел бы, чтобы вещи, которыесуществуют в Библии, оставались там или, по крайней мере, были предметомвоскресной проповеди. О Духе Святом следует говорить, лишь когда подобает, ноон не может быть чем-то, что можно пережить.

Я знал, что моему пациенту необходимопреодолеть страх, избавиться от панического состояния. Но я никогда не позволяюсебе спорить с тем, кто хочет идти своей собственной дорогой и принимает насебя всю ответственность за это. Однако было бы легкомысленным полагать, что вподобных случаях речь идет об обычном сопротивлении больного и ни о чем другом.Внутреннее сопротивление, тем более упорное, заслуживает внимания, оно зачастуюпредупреждает о вещах, которыми опасно пренебрегать. Лекарство, если онопротивопоказано, может стать ядом, операция — смертельной.

Когда дело доходит до глубоких внутреннихпереживаний, до самой сути человеческой личности, люди в большинстве своемначинают испытывать страх, и многие не выдерживают — уходят. Так было и с этимтеологом. Понятно, что теологам, безусловно, труднее, чем другим, — с одной стороны, они ближе крелигии, с другой же — в большей степени ограничены церковью и догмой. Риск внутреннегопереживания, своего рода духовный авантюризм, как правило, людям несвойственен; возможность психической реализации невыносима для них. Такие вещимогут иметь место в «сверхъестественном» или, по крайней мере, в «историческом»проявлении, но к собственной психике люди почему-то относятся с удивительнымпренебрежением.

* * *

Современная психотерапия, как правило, нерекомендует перебивать пациента в его так называемом «эмоциональном потоке». Недумаю, что это всегда правильно. Активное вмешательство врача в ряде случаев непросто возможно, но и крайне необходимо.

Однажды ко мне на прием записалась дама, укоторой была болезненная привычка раздавать пощечины слугам, и врачам в томчисле. Она страдала навязчивым неврозом и уже проходила курс лечения в какой-токлинике. Разумеется, она немедленно отвесила оплеуху главврачу, в ее глазах онбыл чем-то вроде старшего камердинера. Так она считала! Этот врач направил ее кдругому, и сцена повторилась. На самом деле эта дама не была сумасшедшей, хотяобращаться с ней следовало чрезвычайно осторожно. В конце концов не безнекоторого смущения последний врач направил ее ко мне.

Это была очень крупная статная женщина,под два метра ростом,— думаю, она могла иприбить. Итак, она явилась, и мы с ней отлично поладили. Но наступил момент,когда я сказал ей что-то неприятное. В бешенстве она вскочила и замахнулась.Вскочил и я, заявив ей: «Ладно, вы — дама, у вас право первого удара.Но потом бить буду я». Я сказал это вполне серьезно. И дама тут же опустиласьна стул, успокоилась — прямо на глазах. «Со мной так никогда не разговаривали!»— пожаловалась она. Стого момента лечение стало приносить плоды.

Ей явно не хватало мужской реакции, и вэтом случае было бы ошибкой «не перебивать» ее, идти у нее на поводу, что ей нетолько не помогло бы, но повредило. Невроз у нее развился потому, что ей неудавалось установить для себя определенные этические границы. Такие люди поприроде своей требуют ограничения — если не внутреннего, то насильственного.

* * *

Я как-то поднял статистику результатовмоего лечения. Уже не припомню точные цифры, но с некоторой долей осторожностимогу сказать, что треть случаев закончилась полным излечением, в еще однойтрети удалось добиться серьезного улучшения, но в остальных случаях никакихсущественных изменений не было. Но именно последние оценивать труднее всего,потому что многое осознается лишь спустя годы и только тогда оказываетдействие. Как часто мои бывшие пациенты писали мне: «Только сейчас, через 10лет после нашей встречи, я понял, что же собственно произошло».

У меня было не так много случаев, когда яиспытывал непреодолимые затруднения и вынужден был отказаться от пациента. Но итогда бывало, что я получал известия о положительных результатах. Поэтомутрудно делать заключения об успешности лечения.

* * *

В жизни врача присутствует некаяобязательная закономерность, суть которой заключается в том, что люди,обращающиеся к нему за помощью, становятся частью его собственной жизни. Люди,которые приходят к нему, — к счастью или нет, — никогда не находились в центре всеобщего внимания, но это люди поразным причинам необыкновенные, с неординарной судьбой, — пережившие ни с чем не сравнимыевнутренние катастрофы. Часто они обладают выдающимися способностями, такими, закоторые не жаль отдать жизнь, — но эти таланты развиваются на такой странной и психологическинеблагоприятной почве, что мы зачастую не можем сказать, гений перед нами илиэто лишь какие-то крупицы одаренности. Нередко в самых невероятныхобстоятельствах вдруг сталкиваешься с таким душевным богатством, которое менее всего ожидаешь встретитьсреди людей невыдающихся, социально приниженных. Психотерапия лишь в том случаеприведет к успеху, если врач не позволит себе отстраниться от человеческихстраданий. Врач обязан вести постоянный диалог с пациентом, постоянносравнивать себя с ним, свое душевное состояние — с его состоянием. Если покакой-то причине этого не происходит, психотерапевтический процесс становитсянеэффективным, и состояние пациента не меняется. Если один из этих двоих нестанет проблемой для другого, решения они не найдут.

Среди так называемых невротиков есть многолюдей, которые, если бы родились раньше, не были бы невротиками, то есть неощущали бы внутреннюю раздвоенность. Живи они тогда, когда человек был связан сприродой и миром своих предков посредством мифа, когда природа являлась длянего источником духовного опыта, а не только окружающей средой, у этих людей небыло бы внутренних разладов. Я говорю о тех, для кого утрата мифа явиласьтяжелым испытанием и кто не может обрести свой путь в этом мире, довольствуясьестественнонаучными представлениями о нем, причудливыми словеснымиспекуляциями, не имеющими ничего общего с мудростью.

Наши страдающие от внутренних разладовсовременники — тольколишь «ситуативные невротики», их болезненное состояние исчезает, как толькоисчезает пропасть между эго и бессознательным. Кто сам ощутил внутреннююраздвоенность и побывал в подобном положении, сможет лучше понятьбессознательные процессы психики и будет застрахован от опасностипреувеличивать размеры невроза, чем часто грешат психологи. Кто на собственномопыте не испытал нуменозное действие архетипов, вряд ли сможет избежатьпутаницы, когда столкнется с этим на практике. И переоценки, и недооценки этогоприведут к одному: его критерии будут иметь исключительно рациональный, а неэмпирический характер. Именно отсюда берут начало губительные заблуждения (иэтим страдают не только врачи), первое из них — предпочтение рационального путиостальным. За такого рода попытками прячется тайная цель — по возможности отгородиться отсобственного подсознания, от архетипических состояний, от реальногопсихологического опыта и заменить его с виду надежной, но искусственной иограниченной, двухмерной идеологической действительностью, где настоящая жизньсо всеми ее сложностями заслонена так называемыми «отчетливыми понятиями»— идеологемами. Такимобразом, значение приобретает не реальный опыт, а пустые имена, которыезамещают его. Это ни к чему не обязывает и весьма удобно, поскольку защищаетнас от испытания опытом и осознания последнего. Но ведь дух обитает не вконцепциях, а в поступках и реальных вещах. Слова никого не согревают, тем неменее эту бесплодную процедуру повторяют бесконечно.

Подводя итог, скажу, что самыми трудными,как и самыми неблагодарными для меня пациентами (за исключением «патологическихфантазеров»), являются так называемые интеллектуалы. У них, как правило, праваярука не знает, что делает левая. Они исповедуют своего рода psychologie rcompartiments (психологию «в футляре». — фр.),не позволяя себе ни единого чувства, неконтролируемого интеллектом, то есть пытаются все уладить и причесать, но врезультате больше, чем остальные, подвержены разнообразнымневрозам.

Благодаря моим пациентам и той ни с чем несравнимой череде психологических явлений, что прошли передо мной, я преждевсего очень много узнал о самом себе, и зачастую шел к этому через ошибки ипоражения. В основном моими пациентами были женщины, в большинстве своем, онибыли умны, впечатлительны и проницательны. И если мне посчастливилось найтикакие-то новые пути в терапии, то в этом, безусловно, и их заслуга.

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.