WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 49 |

Конечно, врач должен владеть такназываемыми «методами», но ему следует быть чрезвычайно осмотрительным, чтобыне пойти по привычному, рутинному пути. Вообще нужно с некоторой опаскойотноситься к теоретическим спекуляциям — сегодня они кажутсяудовлетворительными, а завтра их сменят другие. Для моего психоанализа подобныевещи ничего на значат, я намеренно избегаю педантизма в этих вопросах. Для меняпрежде всего существует индивидуум и индивидуальный подход. И для каждогопациента я стараюсь найти особый язык. Поэтому одни говорят, что я следуюАдлеру, другие — чтоФрейду.

А принципиально лишь то, что я обращаюсь кбольному как человек к другому человеку. Психоанализ — это диалог, и он требуетпартнерства. Психоаналитик и пациент сидят друг против друга, глаза в глаза. Иврачу есть что сказать, и больному — в той же степени.

Поскольку суть психотерапии не в применениикакого-то определенного «метода», то одних специальных психиатрических знанийздесь явно недостаточно. Я очень долго работал, прежде чем смог набратьнеобходимый багаж. Уже в 1909 году мне стало ясно, что лечить скрытые психозы яне смогу, если не пойму их символики. Так я начал изучатьмифологию.

В работе с интеллектуально развитыми иобразованными пациентами психиатру мало одних профессиональных знаний. Кромевсякого рода теоретических положений он должен выяснить, чем на самом делеруководствуется пациент, иначе преодолеть его внутреннее сопротивлениеневозможно. В конце концов, главное не в том, подтвердилась ли та или инаятеория, а в том, что представляет собой больной, каков его внутренний мир.Последнее не поддается пониманию без знания привычной для него среды со всемиее установлениями и предрассудками. Одной лишь медицинской подготовкинедостаточно еще и потому, что пространство человеческого сознания безграничнои вмещает оно гораздо больше, нежели кабинет психиатра.

Человеческая душа безусловно более сложна именее доступна для исследования, нежели человеческое тело. Она, скажем так,начинает существовать в тот момент, когда мы начинаем осознавать ее. Поэтомуздесь сталкиваешься с проблемой не только индивидуального, но иобщечеловеческого порядка, и психиатру приходится иметь дело со всеммногообразием мира.

Сегодня, как никогда прежде, становитсяочевидным, что опасность, всем нам угрожающая, исходит не от природы,а от человека, онакоренится в психологии личности и психологии массы. Психическое расстройствопредставляет собой грозную опасность. От того, правильно или нет функционируетнаше сознание, зависит все. Если определенные люди сегодня потеряют голову,завтра будет взорвана водородная бомба!

Но психотерапевт должен понимать не толькосвоего пациента, в такой же степени он должен понимать и себя. Поэтому— conditio sine quanon (необходимое условие. — лат.) — неменее важным является обучение собственно анализу, или так называемомутренировочному психоанализу, тому, что можно назвать «Врачу, исцелися сам».Только в том случае, если врач способен справиться с собственными проблемами,он может научить этому пациента. И только так! В ходе тренировочного анализааналитик должен постичь свою собственную психику и проделать это со всейсерьезностью. Если сам он с этим не справится, пациенту он ничего не даст. Несумев объяснить себе какую-то часть своего сознания, психотерапевт точно так жетеряет часть сознания пациента. Поэтому в тренировочном психоанализенедостаточно руководствоваться некоей системой понятий. Психоаналитик долженуяснить прежде всего для себя, что анализ имеет самое прямое отношение к немусамому, что этот анализ — часть реальной жизни, а никакой не метод, и его нельзя (вбуквальном смысле!) заучить наизусть. Врача, терапевта, который не осозналэтого в процессе собственного тренировочного анализа, в будущем ждутнеудачи.

При том что существует так называемая«малая психотерапия», собственно психоанализ требует всего человека, без какихбы то ни было ограничений, будь то врач или пациент. Бывают случаи, когда врачне в состоянии помочь больному, пока не ощутит себя соучастником его драмы,пока не избавится от груза собственной авторитарности. При серьезных кризисах,в экстремальных ситуациях, когда решается вопрос «быть или не быть», непомогают всякие там гипнотические фокусы, здесь испытанию подвергаютсявнутренние духовные ресурсы врача.

Терапевт должен ежеминутно отслеживать топротивостояние, которое возникает у него с пациентом. Ведь наши реакцииобусловлены не только сознанием. Мы постоянно должны задаваться вопросом: «Акаким образом переживает эту ситуацию мое бессознательное» Нужно старатьсяпонять собственные сны и самым пристальным образом изучать себя — с тем же вниманием, с каким мыизучаем пациента, иначе мы рискуем пойти по ложному пути. Я попытаюсь показатьэто на примере.

У меня была пациентка, очень развитая вумственном отношении женщина, но по ряду причин мне не удавалось установить сней тесный контакт. Сперва все шло хорошо, но через какое-то время у менявозникло впечатление, что я не совсем верно толкую ее сны, что наши беседыпринимают все более расплывчатый характер. Я решил обсудить это с ней, темболее что и она не могла не почувствовать что-то неладное.

Ночью, накануне очередного сеанса, мнеприснился сон. Я шел по проселку через залитую предвечерним солнцем долину.Справа от меня возвышался крутой обрывистый холм. Наверху был замок, на самойвысокой башне которого, на чем-то вроде балюстрады, сидела женщина. Чтобыхорошенько разглядеть ее, мне пришлось запрокинуть голову. Проснулся я отсудорожной боли в затылке. Еще во сне я узнал в этой женщине своюпациентку.

И сразу все стало на свои места: если восне мне пришлось смотреть на пациентку снизу вверх, то в действительности я,похоже, смотрел на нее свысока. Ведь сны — это компенсация сознательнойустановки. Я рассказал ей этот сон, объяснив его смысл. Ситуация мгновеннопеременилась, и процесс лечения опять вошел в свое нормальноерусло.

Как врач, я все время задавал себе вопрос,какую «весть» несет мой пациент Что она означает Коль для меня это ничего незначит, то я не смогу найти точку приложения своих сил и, естественно, ничем несмогу помочь больному. Лечение дает эффект лишь тогда, когда сам врач чувствуетсебя задетым. Лишь «уязвленный» исцеляет. Если же врач — «человек в панцире», онбессилен. Так было и в случае, который я привел. Возможно, я был поставленперед такой же проблемой, что заставило меня серьезно отнестись к пациентке.Нередко бывает, что больной чувствует уязвимые места самого врача, и онспособен ему помочь. Так возникают щекотливые ситуации — и для врача тоже, или, точнее,— именно дляврача.

Каждый терапевт должен находиться подконтролем некоего «третьего», тем самым он обретает еще одну, иную точкузрения. Даже Папа имеет своего духовника. Я всегда советую психоаналитикам:«Ищите себе исповедника или исповедницу!» Для этой роли лучше подходят именноженщины, они часто обладают особой интуицией, им ведомы все слабые сторонымужчины и все происки его анимы. Они проницательны, как гадалки на картах, ивидят то, о чем мужчины даже не догадываются. Вероятно, поэтому еще ни однойженщине не приходило в голову считать собственного мужасверхчеловеком!

* * *

Если у кого-либо развивается невроз, то егообращение к психоаналитику вполне понятно и обоснованно, но для «нормального»человека в этом вроде бы нет никакой необходимости. Однако я должен отметить,что с так называемой «нормальностью» мне приходилось проделыватьудивительнейшие опыты. Таким совершенно «нормальным» человеком был один из моихучеников. Сам он был врачом и пришел ко мне с отличными рекомендациями от моегодавнишнего коллеги, у которого работал ассистентом и практика которого позжеперешла к нему. У этого человека была нормальная карьера, нормальная практика,нормальная жена, нормальные дети, жил он в нормальном доме и в нормальномнебольшом городе, он получал нормальные деньги и, вероятно, нормально питался!Но ему захотелось стать психоаналитиком. Я тогда сказал ему: «Знаете ли вы, чтоэто значит А значит это вот что: прежде всего вы должны понять самого себя.Если же с вами не все в порядке, что же говорить о вашем пациенте Если вы неубеждены сами, как вы сможете убедить пациента Вы сами — свой инструмент. И вы сами— свой материал. Впротивном же случае —сохрани вас Бог! Вы просто обманете пациента. Итак, вы должны начать с себя!»Он не возражал, но тотчас же заявил: «У меня нет проблем, мне нечего рассказатьвам!» Меня это насторожило. Я сказал ему: «Ну что ж, давайте тогда займемсявашими сновидениями». Он ответил: «Я не вижу снов». Я: «Ничего, скоро увидите».Другому на его месте, вероятно, уже на следующую ночь что-нибудь да приснилосьбы, он же не мог вспомнить ничего. Так продолжалось недели две, и мне дажестало как-то не по себе.

Наконец ему приснился примечательный сон.Он ехал по железной дороге. Поезд на два часа остановился в каком-тонеизвестном ему городе. Он захотел посмотреть его и направился к центру. Там онувидел средневековое здание — похоже, это была ратуша — и зашел внутрь. Он бродил подлинным коридорам, заходил в прекрасные залы, где на стенах висели старинныекартины и гобелены. Повсюду стояли дорогие антикварные вещи.

Внезапно он заметил, что уже стемнело.«Нужно возвращаться на вокзал», — подумал он и вдруг сообразил, что заблудился и не знает, гдевыход. В панике он бросался в разные стороны, но не встретил ни единогочеловека. Это было и странно, и страшно. Он пошел быстрее, надеясь хотького-нибудь встретить. Но никого не было. Затем он набрел на большую дверь и соблегчением подумал: вот выход. Но открыв ее, он попал в огромный зал, где былотак темно, что нельзя было разглядеть стены напротив. Перепуганный, он побежалчерез этот зал, решив, что на противоположной стороне есть дверь и он сможетвыйти. Вдруг он увидел прямо в центре зала на полу что-то белое. Он подошелближе и обнаружил ребенка лет двух с признаками идиотизма на лице. Ребеноксидел на горшке и обмазывал себя фекалиями. В этот момент он закричал и в ужасепроснулся.

Итак, все необходимое я узнал, — это был скрытый психоз! Должензаметить, что я сам вспотел, пытаясь как-то отвлечь его от этих болезненныхобразов. Я старался говорить бодрым голосом и представить все как можно болееблагополучным образом, не вдаваясь в детали.

Сон означал приблизительно следующее:путешествие, в которое он отправился, — его поездка в Цюрих. Но онпробыл там недолго. Ребенок, обмазывающий себя фекалиями, — он сам. Такие вещи с маленькимидетьми не часто, но иногда случаются. Фекалии, их цвет и запах вызывают у нихопределенный интерес. Городской ребенок, да еще воспитанный в строгих правилах,легко может вспомнить такую свою провинность.

Но сновидец не был ребенком, он— взрослый человек.Потому главный образ его сновидения показался мне зловещим знаком. Когда онпересказал мне свой сон, я понял, что его «нормальность» имела компенсаторнуюприроду. Это всплыло как раз вовремя — его скрытый психоз мог вот-вотпроявиться. Это нужно было предотвратить. Я попытался перевести разговор накакой-то другой сон и тем самым неловко замял этот неудачный опыттренировочного анализа. Мы оба были рады покончить с этим. Я не стал говорить сним о своем диагнозе, но он вероятно ощутил приближение панического страха, емуснилось, что его преследует опасный маньяк. Вскоре он уехал домой и большеникогда не делал попыток заглянуть в свое подсознание. Его демонстративная«нормальность» находилась в конфронтации с его подсознанием, обратная тенденцияпривела бы не столько к развитию, сколько к разрушению его личности. Такиескрытые психозы —«betes noires» (кошмар. — фр.) психотерапевтов, зачастую их очень трудно распознать. И в этихслучаях многое зависит от толкования сновидений.

Итак, мы остановились на проблеме«любительского» психоанализа. Тот факт, что люди, далекие от медицины, изучаютпсихотерапию и занимаются ею, можно только приветствовать, но в случаях соскрытыми психозами им очень легко ошибиться. Ничего не имею и против того,чтобы дилетанты занимались психоанализом, но при условии, что они это делаютпод контролем специалиста. В каждом сомнительном случае совет последнего импросто необходим. Даже врачу трудно бывает распознать скрытую шизофрению иподобрать соответствующее лечение, а тем более сложно это для непрофессионала.И тем не менее мой опыт свидетельствует: непрофессионалы, которые годамизанимаются психотерапией и сами проходили курс психоанализа, кое-что знают икое-что могут. Кроме того, практикующих психотерапевтов-медиков не так ужмного. Это требует длительной и основательной подготовки, достаточно широких, ане только специальных, знаний — таким багажом обладают немногие.

* * *

Отношения между врачом и пациентом,особенно когда они строятся по направлению от пациента к врачу или когдапациент бессознательно отождествляет себя с врачом, такие отношения иногдапорождают явления парапсихологического характера. Я сам часто сталкивался сподобным. В моей памяти остался случай с пациентом, которого я вывел из состояния психогенной депрессии. Онвернулся домой и женился. Однако жена его мне не понравилась, после нашегознакомства мне стало как-то не по себе. Я заметил, что мое влияние на ее мужа ито чувство благодарности, которое он ко мне испытывал, — для нее как кость в горле. Такбывает, когда женщина на самом деле не любит мужа — она ревнует его к друзьям истарается разрушить его дружбу с кем бы то ни было. Такая женщина хочет, чтобымуж принадлежал ей всецело, и именно потому, что сама она мужу не принадлежит.В основе любой ревности я вижу недостаток любви.

Отношение жены было невыносимо тягостнымдля моего пациента. Через год после женитьбы, скорее всего, из-за этого, онснова впал в депрессию. Я предполагал, что такое может случиться, и условился сним, что он сразу же свяжется со мной, как только заметит в своем состояниичто-то неладное. Но он не сделал этого, отчасти из-за насмешек жены, неизвестил меня.

В то время я был в Б., выступал там слекцией. Вернувшись в гостиницу около полуночи, я посидел немного с друзьями ипошел спать, но заснуть никак не мог. Часа в два ночи, едва начав засыпать, япробудился от страха: мне показалось, будто кто-то зашел в комнату, резкооткрыв дверь. Я тотчас зажег свет, но все было в порядке. Решив, что кто-топерепутал двери, я выглянул в коридор. Но там стояла мертвая тишина. «Странно,— подумал я,— ведь кто-то жезаходил в комнату!» Я лег, стараясь припомнить, что же случилось, и понял, чтопроснулся от боли, —как если бы что-то, ударив меня по лбу, затем отозвалось тупой болью в затылке.Назавтра мне принесли телеграмму: мой пациент покончил с собой. Он застрелился.Позже я узнал, что пуля застряла у него в затылке.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.