WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 26 |

На мой взгляд, мы действительно научимся чему-то у Востока лишь тогда, когда поймем, что у души достаточно богатств, чтобы не занимать вовне, и когда ощутим в себе способность развиваться изнутри – с милостью Божией или без нее. Однако мы не сможем пуститься в это трудное предприятие, не научившись сперва действовать без духовной гордыни и кощунственной самоуверенности. Восточный настрой подрывает специфически христианские ценности, и ни к чему игнорировать этот факт. Если мы хотим, чтобы наш новый настрой был подлинным, то есть укорененным в нашей собственной истории, нам надо осваивать его при полном сознании христианских ценностей, равно как и конфликта между этими ценностями и интровертным настроем Востока. Нам надо добираться до восточных ценностей изнутри, а не извне; нам надо искать их в себе, в своем бессознательном. И тогда мы обнаружим, сколь велик наш страх перед бессознательным и сколь сильно наше сопротивление. Из-за этого сопротивления мы сомневаемся именно в том, что кажется таким очевидным Востоку, а именно – в способности интровертированного ума к самоосвобождению.

Этот сторона ума практически неизвестна Западу, хотя составляет важнейшую часть бессознательного. Многие отрицают существование бессознательного вообще или утверждают, что оно состоит якобы лишь из инстинктов, либо вытесненных и забытых содержаний, бывших ранее частью сознания. Мы с уверенностью можем сказать, что то, что на Востоке называют "умом", соответствует скорее "бессознательному", нежели "уму" в нашем понимании, который более или менее тождественен сознательности. Сознательность же для нас немыслима без Я. Она равнозначна соотнесенности содержаний с Я. Если не существует Я, то нет и того, кто мог бы что-то осознать. Поэтому Я необходимо для процесса сознавания. Напротив, восточному складу ума совсем нетрудно представить себе сознание без Я. Сознание там считают способным выходить за пределы Я-состояния; а в "высшем" состоянии сознания Я и вовсе исчезает. Такое лишенное Я психическое состояние для нас может быть только бессознательным, – по той простой причине, что у этого состояния нет никакого очевидца. Я не сомневаюсь в существовании психических состояний, выходящих за границы сознания. Однако по мере выхода за пределы сознания они утрачивают и свою сознательность. Я не могу представить себе сознательное состояние психики, которое не соотносилось бы с субъектом, то есть с Я. Это Я можно ослабить, лишив его, например, ощущения тела, – но до тех пор, пока имеет место хоть какое-нибудь восприятие, должен быть и тот, кто воспринимает его. Бессознательное же представляет собой такое психическое состояние, о котором Я не знает. Лишь опосредствованно, косвенным путем мы начинаем в конце концов сознавать, что бессознательное существует. У душевнобольных можно наблюдать проявления бессознательных фрагментов личности, отторгнутых от сознания пациента. Но у нас нет никаких доказательств того, что эти бессознательные содержания соотносятся с неким бессознательным центром, аналогичным Я; наоборот, имеются причины полагать, что такого центра скорее всего нет.

То, что Восток способен так легко избавиться от Я, по-видимому, свидетельствует об "уме", который нельзя отождествлять с нашим "умом". Вполне очевидно, что на Востоке Я не играет такой роли, как у нас. Восточный ум, по-видимому, менее эгоцентричен, его содержания, вероятно, не так жестко соотнесены с субъектом, а более важными, возможно, считаются те состояния, в которых Я ослаблено. Создается впечатление, что особо полезным средством усмирения Я путем обуздания его непокорных импульсов служит хатха-йога. Высшие формы йоги, поскольку они пытаются достичь самадхи, нацелены несомненно на такое психическое состояние, в котором Я практически растворяется. Сознательность в нашем смысле слова определенно считается "низшим" состоянием, состоянием авидьи, неведения, – а то, что мы называем "темным фоном" сознания, на Востоке рассматривается как "высшая" ступень сознательности [8]. В таком случае наше понятие "коллективного бессознательного" оказывается европейским эквивалентом буддхи, просветленного ума.

Ввиду всего сказанного восточная форма "возгонки" (сублимации) равнозначна изъятию психического центра тяжести из Я-сознания, занимающего среднее положение между телом и идеационными процессами психики. Более низкие, психофизиологические уровни психики покоряются посредством аскезы, то есть "упражнением", и держатся под контролем. Они отнюдь не отрицаются и не подавляются усилием воли, как это обычно делается в процессе "возгонки" на Западе. Эти низшие уровни психики скорее приспосабливаются и перестраиваются в ходе упорных занятий хатха-йогой до тех пор, пока не перестают мешать развитию "высшего" сознания. Этому своеобразному процессу, по-видимому, способствует то обстоятельство, что эго и его желания блокируются благодаря большей важности, придаваемой обычно Востоком "субъективному фактору" [9]. Я подразумеваю "темный фон" сознания – бессознательное. Для интровертного склада ума характерен, как правило, акцент на априорных данных апперцепции. Как известно, акт апперцепции состоит из двух фаз: собственно восприятия объекта и последующего включения этого восприятия в уже имеющийся образ или понятие, посредством чего и "понимается" объект. Психика – отнюдь не не-бытие, лишенное каких бы то ни было качеств; она представляет собой некую систему, образованную при определенных условиях и особым образом реагирующую. Любое новое представление, будь то восприятие или спонтанная мысль, вызывает ассоциации, извлекаемые из кладовых памяти. Ассоциации тотчас появляются в сознании и производят комплексный образ "впечатления", хотя на самом деле это уже нечто сродни истолкованию. Бессознательная предрасположенность, от которой зависит качество впечатления, и есть то, что я называю "субъективным фактором". Он заслуживает характеристики "субъективный", поскольку объективность при первом впечатлении не достигается почти никогда. Чтобы умерить и адаптировать непосредственные реакции субъективного фактора, как правило требуется довольно трудоемкий процесс проверки, сравнения и анализа.

Несмотря на то, что экстравертная установка побуждает нас рассматривать субъективный фактор как "всего лишь субъективный", его огромная роль вовсе не обязательно предполагает личностный субъективизм. Психика и ее структура вполне реальны. Как уже говорилось, они трансформируют материальные объекты в психические образы. Воспринимаются не колебания воздуха, а звуки, не волны разной длины, а цвета. Все существующее таково, потому что мы его таким видим и понимаем. Есть великое множество вещей, которые можно видеть, ощущать и понимать очень по-разному. Невзирая на существование чисто личностных предрассудков и предпочтений, психика ассимилирует внешние данные по-своему, опираясь при этом в конечном счете на законы или основные схемы апперцепции. Эти схемы не изменяются, хотя в разные эпохи и в разных частях света их могут называть по-разному. На первобытной стадии развития люди боятся колдунов; в условиях современной цивилизации мы испытываем не меньший страх перед микробами. Там все верят в духов, здесь – в витамины. Раньше люди были одержимы бесами, теперь они в не меньшей степени одержимы идеями и т.д.

Субъективный фактор складывается, в конечном счете, из вневременных схем психического функционирования. Поэтому каждый, кто полагается на субъективный фактор, основывается на реальности этих психических предпосылок. И вряд ли он при этом ошибается. Если благодаря этому ему удастся расширить свое сознание вниз – так, что он сможет придти в соприкосновение с основополагающими законами душевной жизни, – он окажется обладателем истины, естественным образом исходящей из психики, если она не искажена непсихическим, внешним миром. Во всяком случае, такая истина потянет на весах не меньше, чем сумма знаний, добываемых исследованием внешней среды. Мы на Западе верим, что истина убедительна лишь тогда, когда может быть верифицирована внешними данными. Мы верим в точное наблюдение и исследование природы; наша истина должна согласовываться с поведением внешнего мира, в противном случае она "всего лишь субъективна". Подобно тому, как Восток отвращает свой взор от танца пракрити (physis, природа) и многообразных иллюзорных форм майи, Запад чурается бессознательного с его бесполезными фантазиями. Однако Восток при всей своей интровертности очень хорошо умеет обходиться с внешним миром, да и Запад, несмотря на свою экстравертность, способен откликаться на нужды психики с ее требованиями. В его распоряжении есть институт церкви, которая с помощью обрядов и догматов позволяет проявляться неизвестным человеку сторонам его души. Естествознание и современная техника отнюдь не являются чисто западными изобретениями. Правда, их восточные эквиваленты немного старомодны или даже восходят к первобытным временам. Но то, чем мы можем похвастаться в плане психологической техники достижения инсайта, выглядит по сравнению с йогой таким же отсталым, как восточная астрология и медицина при сравнении с западной наукой. Я вовсе не отрицаю действенность христианской церкви, но если сравнить "Упражнения" Лойолы с йогой, станет ясно, о чем я хочу сказать. Различие есть, и притом значительное. Прыжок прямо с этого уровня в восточную йогу не более благоразумен, чем стремительное превращение азиатских народов в полуиспеченных европейцев. У меня есть серьезные сомнения по поводу заимствования Западом восточной духовности. Но как бы там ни было, эти два несовместимых мира встретились. Восток полностью преобразуется, претерпевая необратимые и губительные изменения. Там успешно скопированы даже новейшие европейские методы ведения войны. Что касается нас, то наши беды носят скорее психологический характер. Наша погибель – идеологии, они-то и есть давно ожидаемый Антихрист! Национал-социализм близок к тому, чтобы стать религиозным движением, как никакое другое народное движение после 622 г. [10] Коммунизм претендует на то, чтобы стать новым раем на земле. Фактически, мы защищены от неурожая, наводнений, эпидемий и нашествия турок лучше, чем от нашей собственной духовной неполноценности, которая, к прискорбию, не обеспечивает нам должной сопротивляемости психическим эпидемиям.

Запад экстравертен и по своему религиозному складу. Сегодня слова о том, что христианство враждебно или хотя бы безразлично относится к миру и радостям плоти, прозвучат как оскорбление. Наоборот, добрый христианин – это жизнерадостный бюргер, предприимчивый делец, отличный солдат, и вообще самый лучший во всем, за что бы он ни взялся. Мирские блага нередко рассматриваются как особая награда за христианское поведение, а из молитвы "Отче наш" уже давно выброшено относящееся к хлебу прилагательное επιονσιοζ, "насущный" [11]; ведь в настоящем хлебе, конечно, гораздо больше резона. И вполне логично, что такая далеко идущая экстраверсия не допускает существование в душе человека ничего такого, что не было бы привнесено извне человеческим научением или благодатью Божией. С этой точки зрения утверждение, что человек несет в себе возможность собственного спасения, звучит откровенным кощунством. Наша религия никак не поощряет идею самоосвобождающей силы ума. Однако одно из новейших направлений психологии – "аналитическая" или "комплексная" психология – допускает возможность существования в бессознательном определенных процессов, которые, благодаря их символической природе, компенсируют дефекты и искажения сознательного отношения к происходящему. Если эти бессознательные компенсации с помощью аналитических приемов доводятся до сознания, они вызывают такое изменение в сознательном отношении, что мы с полным правом можем говорить о достижении нового уровня сознания. При этом указанные приемы сами по себе не могут вызвать процесс бессознательной компенсации как таковой; последняя зависит исключительно от бессознательной психики или "благодати Божией" – название в данном случае значения не имеет. Но и упомянутый бессознательный процесс сам по себе также редко когда достигает сознания без специальной технической помощи. Попадая на поверхность, он открывает содержания, разительно контрастирующие с генеральной линией сознательного мышления и чувствования. Разумеется, в противном случае они не имели бы компенсирующего эффекта. Однако первым результатом их появления обычно является конфликт, так как сознательная установка противится вторжению этих, по-видимому, несовместимых с ней и чуждых ей тенденций, мыслей, чувств и т.д. При шизофрении можно наблюдать удивительнейшие примеры такого вторжения абсолютно чуждых и неприемлемых содержаний в сознание. Конечно, в подобных случаях речь идет как правило о патологических искажениях и преувеличениях, но любой, кто хоть в немного знаком с нормальным материалом, без труда распознает контуры все той же схемы, которая лежит в их основе. Кстати, ту же самую систему образов можно обнаружить в мифологии и других архаических формах мышления.

В нормальных условиях любой конфликт побуждает психику к деятельности, направленной на выработку удовлетворительного его разрешения. Обычно на Западе сознательная точка зрения выносит произвольный приговор против бессознательного, и тогда все, что идет изнутри, расценивается в силу этого предубеждения как низшее или не совсем правильное. Но по части случаев, которые мы здесь обсуждаем, сложилось мнение, что несовместимые, смутные содержания вновь вытеснять не следует, и что конфликт надо принять и терпеливо пережить. Поначалу никакое его решение не представляется возможным, но и это следует перетерпеть. Создаваемая таким образом ситуация "подвешенности" и неопределенности в сознании "констеллирует"* бессознательное; иначе говоря, сознательная отсрочка реагирования вызывает в бессознательном новую компенсаторную реакцию. Эта реакция (которая обычно проявляется в сновидениях) в свою очередь доводится до сознания и осмысления. В результате сознательный ум сталкивается с некой новой стороной психики, что порождает новую проблему или неожиданным образом видоизменяет существующую. Эта процедура продолжается до тех пор, пока исходный конфликт не получает удовлетворительного разрешения. Весь процесс в целом называется "трансцендентной функцией" [12]. Это и процесс и метод одновременно. Производство бессознательных компенсаций представляет собой спонтанный процесс, сознательное осмысление – метод. Функция называется "трансцендентной", потому что она обеспечивает выход за пределы наличного и переход к другому душевному состоянию посредством конфронтации противоположностей.

* Констелляция – образование новых связей, появление нового "созвездия" (констелляции) взаимосвязанных содержаний. – прим. ред.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.