WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 32 |

До сих пор мы упрощали проблему, предполагая, что у одного человека бывает только одна невротическая наклонность или сочетание родственных. Но, как уже отмечалось, склонность перекладывать ответственность за свою жизнь на плечи партнера часто сочетается с более общей потребностью в любви и привязанности и с наклонностью к ограничению своей жизни узкими рамками. Стремление к власти очень часто сочетается со стремлением к престижу, и оба этих стремления могут проявляться как две стороны одной и той же наклонности. Стремление к абсолютной независимости и самодостаточности часто переплетается с верой в силу разума и предвидения, благодаря которым можно управлять жизнью. В этих случаях сосуществование различных наклонностей не слишком усложняет картину: несмотря на то, что иногда те или иные наклонности могут сталкиваться (например, потребность в восхищении может сталкиваться с потребностью доминировать), их цели не слишком расходятся. Но это не значит, что здесь нет конфликтов — любая невротическая наклонность содержит в себе зародыш конфликтов. Но если эти наклонности родственны, то конфликты можно устранить путем вытеснения, избегания и т. п., хотя это и достигается большой ценой для индивида.

Ситуация кардинально меняется, если у человека развилось несколько невротических наклонностей, несовместимых по своей природе. Его положение тогда можно сравнить с положением слуги двух господ, отдающих одновременно противоположные приказания и ожидающих слепого повиновения.

Если уступчивость является для человека такой же навязчивой потребностью, как и абсолютная независимость, То он чувствует себя пойманным в капкан неразрешимого конфликта. И хотя он будет искать пути компромисса, конфликты неизбежны, ибо следование одним наклонностям будет постоянно препятствовать осуществлению противоположных. В такой же тупик человек заходит тогда, когда навязчивая потребность диктаторским образом, подчинять своей воле других сочетается со стремлением опираться на них или когда потребность эксплуатировать других, служащая помехой продуктивности человека, столь же сильна, как и потребность вызывать восхищение. Фактически это происходит всегда, когда одновременно существуют противоположные наклонности.

Такие невротические «симптомы», как фобии, депрессия, алкоголизм, в конечном счете проистекают из внутренних конфликтов. И чем полнее мы это осознаем, тем менее будем испытывать искушение истолковывать такие симптомы буквально. Если они возникают в результате конфликта наклонностей, то совершенно бесполезно пытаться их понять, не осмыслив вначале лежащую в их основе структуру.

Теперь становится очевидным, что сущностью «невроза» является невротическая структура характера, а его узловыми пунктами — невротические наклонности, каждая из которых представляет собой своеобразное ядро этой структуры внутри личности, а каждая из этих подструктур тесно связана с другими. Понимание природы и сложности структуры характера представляет не только чисто теоретический интерес, но имеет также большое практическое значение. Между тем даже психиатры, не говоря уже о неспециалистах, склонны недооценивать сложную природу современного человека.

Хотя невротическая структура характера является более или менее жесткой, она все же ненадежна и уязвима из-за множества своих слабых мест — отговорок, самообманов и иллюзий. В бесчисленных пунктах, которые у каждого индивида различны, бросается в глаза его неспособность функционировать. Он может яростно доказывать, что все в порядке, не считая головной боли или отсутствия аппетита, но в глубине души чувствует, что что-то не так.

Но он не только не осознает источника беспокойства, но и заинтересован в том. чтобы оставаться в неведении, потому что, как уже говорилось, его невротические наклонности имеют для него определенную субъективную ценность. В этой ситуации есть две линии поведения: несмотря на субъективную важность своих невротических наклонностей, индивид может исследовать природу и причины недостатков, которые они порождают, или отрицать, что что-то не так или нуждается в изменении.

При анализе индивид придерживается обеих линий, из которых в разное время преобладает то одна, то другая. И чем более необходимыми являются для него невротические наклонности, чем более сомнительна их реальная ценность, тем более яростно и жестко ему приходится их защищать и оправдывать. Подобную ситуацию можно сравнить с необходимостью правительства отстаивать и оправдывать свою деятельность. И чем более критикуют правительство, тем менее оно терпимо к критике и тем сильнее оно должно утверждать свою правоту. Эти самооправдания образуют то, что я назвала бы вторичными защитами. Их целью является не только защита тех или иных спорных моментов, но и сохранение невротической структуры в целом. Они как минное поле, созданное вокруг неврозов для их обороны. И как бы они ни различались в деталях, общим их радикалом является убеждение, что в принципе все хорошо, все в порядке и ничего не надо менять.

В соответствии с всеобъемлющей функцией вторичных защит порождаемые ими установки имеют тенденцию к генерализации, не оставляя тем самым открытой ни одной лазейки. Так, например, человек, покрывший себя броней непогрешимости, не только будет отстаивать свое стремление властвовать как справедливое, разумное и оправданное, но и будет неспособен признать — возможно, банальная мысль, — что поступает в чем-то не так или сомнительно. Вторичные защиты могут быть настолько скрыты, что обнаружить их удается только в процессе аналитической работы, или, наоборот, составлять черту, сразу обращающую на себя внимание в картине личности; их, например, легко распознать у человека, который всегда и во всем должен быть правым. Они не обязательно должны проявляться как черта характера, но могут принимать форму моральных или научных убеждений. Так, особое подчеркивание конституциональных факторов часто означает убеждение человека в том, что он таков «по своей природе», а потому ничего и не надо менять. Также значительно различается сила и жесткость этих зашит. Например, в случае Клэр, к анализу которой мы будем обращаться на протяжении всей книги, они едва ли играли какую-либо роль. Но в других случаях они могут быть настолько сильны, что делают любую попытку анализа невозможной. Чем более человек намерен сохранить свой статус-кво, тем сложнее пробить его вторичные защиты. И хотя вторичные защиты различаются по прочности, силе и своим проявлениям, они — в отличие от многочисленных нюансов и оттенков невротической структуры характера как такового — представляют собой однообразные вариации на тему «все хорошо», «все в порядке», «ничего не надо менять».

Я бы хотела вернуться теперь к моему исходному утверждению, что невротические наклонности образуют узловой пункт психических расстройств. Это утверждение совершенно не означает, что невротические наклонности являются тем, что человек остро воспринимает именно как расстройство: как отмечалось выше, обычно он не отдает себе отчета в том, что они-то и являются движущими силами в его жизни. Это не означает также, что невротические наклонности представляют собой первоисточник всех психических расстройств: они сами являются продуктом еще более ранних расстройств, конфликтов в человеческих взаимоотношениях. Мое утверждение скорее заключается в том, что узловым пунктом всей невротической структуры является то, что я назвала невротическими наклонностями. Они обеспечивают выход из начальных затруднений, вселяя надежду, что, несмотря на нарушенное отношение к себе и другим, с жизнью все-таки удастся сладить. Но они порождают также множество новых расстройств: иллюзии о мире и о себе, уязвимость, внутреннее сопротивление, конфликты. Они одновременно являются способом разрешения исходных проблем и источником новых.

Глава 3. Стадии психоаналитического понимания.

Знание невротических наклонностей и их скрытого смысла дает общее представление о том, что должно быть проработано в процессе анализа. Но, кроме того, желательно знать и последовательность, в которой должна быть проделана эта работа. Можно ли браться за решение проблем как попало Не следует ли вначале понять отдельные элементы, прежде чем составные части мозаики не сложатся в понятную картину Или, быть может, есть принципы, которые могут служить руководством в лабиринте предъявляемого материала

Ответ Фрейда на этот вопрос выглядит довольно простым. Фрейд утверждал, что в начале анализа человек будет демонстрировать тот же фасад, какой он демонстрирует миру в целом, а его вытесненные стремления проявляются постепенно в последовательности от менее вытесненных к вытесненным более глубоко. ЕСЛИ смотреть на аналитическую процедуру с высоты птичьего полета, то этот ответ будет верным. И даже как руководство к действию приведенный общий принцип был бы вполне приемлем, если бы получаемые данные располагались вокруг единой вертикальной оси, вдоль которой мы бы прокладывали свой путь в глубины. Но если бы мы предположили, что это действительно так, если бы мы допустили, что в случае продолжения анализа — что бы ни обнаруживал материал — шаг за шагом мы проникаем в вытесненную область, то легко могли бы попасть впросак, что и в самом деле не так уж редко бывает.

Теория неврозов, которую мы излагали в предыдущей главе, дает нам более четкие директивы. Согласно этой теории, в невротической личности имеется несколько узловых пунктов, образуемых невротическими наклонностями, и вокруг каждого их них формируется своя структура. Вывод, вытекающий для терапевтической процедуры, вкратце таков: мы должны раскрывать каждую наклонность и каждый раз при этом спускаться вглубь. Более конкретно это означает, что скрытые значения каждой невротической наклонности вытеснены в разной степени. Те из них, что вытеснены менее глубоко, становятся доступными в первую очередь; те же, что вытеснены более глубоко, обнаруживаются позднее. Пример самоанализа, представленный в главе 8, проиллюстрирует это положение.

Этот же принцип применим и к последовательности, в которой можно приступать к работе над самими невротическими наклонностями. Один пациент начнет с выявления скрытого значения его стремления к абсолютной независимости и превосходству и только много позднее может попытаться обнаружить и проработать проявления своей уступчивости или потребности в любви и привязанности. Другой пациент начнет с открытой демонстрации своей потребности быть любимым и получать одобрение, а к своим наклонностям управлять другими, если таковые у него имеются, вначале, возможно, даже не сумеет приблизиться; третий же с самого начала проявит необычайно сильное стремление к власти. То, что наклонность проявляется в начале анализа, ни в коей мере не говорит о ее большей важности в сравнении с другими или, наоборот, ее незначительности: невротическая наклонность, проявляющаяся при анализе первой, не обязательно является самой сильной с точки зрения ее влияния на личность. Мы бы скорее сказали, что первой выкристаллизовывается та наклонность, которая наилучшим образом согласуется с сознательным или наполовину осознанным образом себя. Если вторичные защиты — то есть способы самооправдания — развиты достаточно сильно, то они могут полностью доминировать в картине в начале анализа. В таком случае невротические наклонности становятся видимыми и доступными лишь позднее.

Я бы хотела проиллюстрировать стадии достижения понимания на примере пациентки Клэр, история детства которой была вкратце обрисована в предыдущей главе. Когда анализ конкретного случая излагается в целях иллюстрации, его, разумеется, приходится существенно упрощать и схематизировать. Поэтому мне пришлось опустить не только многие детали, но и все сложности, которые возникали в ходе аналитической работы. Кроме того, в кратком изложении различные фазы анализа предстают более ясно очерченными, чем в реальном процессе: например, факторы, предстающие в отчете как относящиеся к первой фазе, на самом деле выступали тогда весьма смутно и прояснились только в ходе дальнейшего анализа. Я полагаю, однако, что подобные неточности не умаляют существенным образом правомерность излагаемых принципов.

Клэр обратилась за помощью к психоаналитику в тридцатилетнем возрасте по различным причинам. Ее легко охватывала парализующая усталость, мешавшая работе и жизни в обществе. Она также жаловалась на явно недостаточную уверенность в себе. Хотя профессиональная карьера и должность редактора в одном из журналов в тот момент вполне ее устраивали, присущие честолюбивые стремления писать пьесы и рассказы наталкивались на непреодолимые внутренние барьеры. Она вполне могла выполнять рутинную работу, но была совершенно неспособна к работе творческой, объясняя эту неспособность возможным отсутствием таланта. Клэр вышла замуж в возрасте двадцати трех лет, но три года спустя ее муж умер. После замужества у нее была связь с другим мужчиной, которая продолжалась и в период анализа. В соответствии с тем, как она все это представляла вначале, эти отношения как в сексуальном плане, так и во всем остальном были вполне удовлетворительными.

Анализ растянулся на четыре с половиной года. Сначала в течение полутора лет она посещала психоаналитика. Затем последовал двухлетний перерыв, в течение которого она занималась в основном самоанализом. После этого еще в течение года она время от времени возвращалась к психоанализу.

В анализе Клэр можно выделить три основные стадии: раскрытие ее навязчивой скромности; раскрытие ее навязчивой зависимости от партнера; и, наконец, раскрытие ее навязчивой потребности принуждать других к признанию ее превосходства. Ни одна из этих наклонностей не была очевидной ни для нее самой, ни для других.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 32 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.