WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Оговорку, будто «экономика и пр. давно уже вышли на необходимый уровень», никто при этом не обсуждал, она была сразу же забыта - речь шла только о тектоническом сдвиге – изъятии ресурсов из базовых отраслей – энергетики, сельского и жилищно-коммунального хозяйства. Этот лозунг, который прямо взывал к аутистическому мышлению, сразу претворился в важнейшие решения. Была, например, остановлена наполовину выполненная Энергетическая программа, которая выводила СССР на уровень самых развитых стран по энергооснащенности (сегодня Россия по обеспеченности этим необходимым для любого хозяйства ресурсом быстро опускается ниже стран третьего мира). На этом эпизоде надо остановиться особо. Вдумайтесь в логику аргументов, которые выдвигались против программы: «Зачем увеличивать производство энергоресурсов, если мы затрачиваем две тонны топлива там, где в странах с высоким уровнем технологии обходятся одной тонной» 10

Во-первых, миф о «двух тоннах вместо одной» - постыдный продукт обывательского сознания, нежелания узнать фактические данные. Где это «у нас» расходовалось две тонны топлива вместо одной На транспорте На пахоте В промышленности Энергетический баланс всех производств известен досконально, это обязательное знание технологов любого профиля. Но допустим даже, что руководители высокого ранга не обязаны интересоваться такими скучными вещами, как климат, расстояния, энергозатраты на жизнеобеспечение и на производственные операции. Допустим даже, что наша техносфера расточительна и где-то в мифической Атлантиде энергии тратят меньше. Но каким образом из этого можно сделать вывод, что именно нам, живущим в России, а не в Атлантиде, не следует «увеличивать производство энергоресурсов» Даже если авторы этого «Меморандума» считали, что можно в одночасье заменить ту техносферу, что пару сотен лет складывалась в России, на техносферу Атлантиды, это невозможно было бы сделать без огромных дополнительных затрат энергоресурсов - и на строительство, и на экспорт, чтобы оплатить закупки технологий за рубежом.

И ведь речь шла не о критике Энергетической программы, огонь велся на ее поражение. Замечательна сама фразеология этого «Меморандума»: «Вся многолетняя деятельность Минэнерго завела наше энергетическое хозяйство в тупик... Большая часть добываемого топлива расходуется на технологические нужды, и прежде всего на выработку электроэнергии. Более трех четвертей производимой в стране электроэнергии используется на производственные нужды в промышленности, сельском хозяйстве и транспорте… Именно этот абсурдный принцип развития нашей энергетики заложен в Энергетической программе СССР и ныне осуществляется. Никто за все это не понес ответственности» (там же).

Архаический, пралогический, а не рациональный тип мышления, породившего этот документ, виден уже в повторении заклинания о том, что советская система породила «производство ради производства, а не ради человека». Здесь это заклинание приобрело характер гротеска - затраты энергии «на производственные нужды в промышленности, сельском хозяйстве и транспорте» считаются бесполезными для человека.

Но Энергетическая программа - лишь часть целого. Сама доктрина превращения советского хозяйства в рыночную экономику западного типа была блефом, если говорить о ее авторах, и утопией, если говорить о поверившей в нее интеллигенции. Начиная с конца XIX века многие российские экономисты все ближе подходили к выводу, что такая экономика в России невозможна уже в силу климатических условий и огромных расстояний - слишком велики издержки на жизнеобеспечение и транспорт, слишком мал прибавочный продукт и капиталистическая рента. Позже, в 20-е годы это показал количественными выкладками А.В.Чаянов, в последние десятилетия Л.В.Милов и множество других ученых. Всего этого специалисты управления как будто не видели. Они не принимали во внимание даже самых «неумолимых» ограничений. Здесь – особый срез проблемы дерационализации.

Когда мы рассуждаем об изменениях каких-то сторон нашей жизни, мы выделяем конкретную цель - улучшение некоторой стороны нашей жизни. Но, определяя цель (целевую функцию, которую надо оптимизировать), разумный человек всегда имеет в виду то «пространство допустимого», в рамках которого он может изменять переменные ради достижения конкретной цели. Это пространство задано ограничениями - запретами высшего порядка, которые никак нельзя нарушать.

Без последнего условия задача управления не имеет смысла - мы никогда не имеем полной свободы действий. Ограничения-запреты есть категория более фундаментальная, нежели категория цели. Если кто-то разглагольствует о великой цели как наивысшей ценности, не указывая на ограничения, то его слова можно принять или как демагогию политика-манипулятора, или как отступление от норм рационального мышления.

Возьмем частную задачу - «улучшение экономики». У нас имелся определенный тип хозяйства (советский). Нас убеждали, что рыночная экономика западного типа лучше советской. Поэтому люди спокойно отнеслись и к ликвидации плановой системы, и к приватизации промышленности, а теперь и к приватизации земли.

Когда речь идет о таком важном выборе, как тип народного хозяйства, пространство допустимого определено самым жестким ограничением - выживанием. Это значит, что все переменные системы можно менять лишь в тех пределах, в которых гарантируется выживание системы (народа, страны - уровень тех систем, гибель которых для нас неприемлема, можно уточнять). Зачем, например, русским самая прогрессивная экономическая система, если при ее построении все они вымрут Конечно, ограничения можно менять, но это надо делать явно. Ведь никто в конце 80-х годов не говорил: устроим рыночную экономику, хотя бы из-за этого погиб СССР и началась война на Кавказе.

Каков же был тот аргумент, который убедил людей поддержать слом экономической системы, на которой было основано все жизнеобеспечение страны Аргументом была экономическая неэффективность плановой системы. Рынок, мол, лучше потому, что он эффективнее. Это было как заклинание. Люди, вроде бы привыкшие рационально мыслить, поразительным образом приняли на веру и стали проповедовать, как божественное откровение, пустую и туманную идею, воплощение которой потрясало весь образ жизни огромной страны. Никто даже не спросил, по какому критерию оценивается эффективность. Но еще важнее, что никто не вспомнил о самом фундаментальном ограничении! А ведь о нем прямо говорили великие мыслители.

Примем во внимание жесткий факт, который историк капитализма Фернан Бродель сформулировал так: «Капитализм вовсе не мог бы развиваться без услужливой помощи чужого труда». В контексте Ф.Броделя, который делает этот вывод после подсчета притока ресурсов из колоний в Англию в XVIII веке, слово «развиваться» равноценно понятию «существовать». То есть, «услужливая помощь чужого труда» есть условие выживания капитализма. К этому-то факту и прилагаем для сравнения столь же очевидный факт: «Советское хозяйство могло развиваться без услужливой помощи чужого труда». Согласно самому абсолютному критерию - выживаемости, - из этого вытекает вывод: в условиях, когда страна не получает услужливой помощи чужого труда, советский тип хозяйства эффективнее капиталистической экономики. Если источники услужливой помощи чужого труда доступны, надо разбираться особо. Но этот случай для нас был и остается неактуальным, поскольку все мы знаем - ни СССР, ни нынешняя Россия этих источников не имели, не имеют и не будут иметь. Место занято!

Формула, данная Ф.Броделем на основе подсчета ресурсов, которые западный капитализм бесплатно получил из колоний, в разных вариантах повторяется и другими крупными учеными и философами самого Запада, так что тут ошибки нет. Клод Леви-Стросс, например, высказался так: «Запад построил себя из материала колоний». Из этого можно сделать простой вывод: глупо надеяться построить у себя в стране такой же тип хозяйства, как у Запада, если ты не можешь отнять у других народов такую уйму «строительного материала».

Как же могли чиновники высшего ранга прийти к выводу, что «капиталистическая экономика для нас лучше» Есть два варианта. Или они особенно не рассуждали, тогда это интеллектуальная несостоятельность и безответственность, или тут есть групповая заинтересованность, что является должностным преступлением.

Показатели и критерии

Следующий блок мыслительного аппарата, который был поражен во время перестройки - это соподчинение взаимосвязанных категорий «параметр-показатель-критерий». Образованные люди специально обучаются применять эти инструменты и при изучении реальности с количественной мерой, и при решении задач на оптимизацию. Но вот уже почти два десятилетия, как при рассуждениях при выработке и анализе решений как будто забываются самые элементарные правила.

Любая величина, поддающаяся измерению, является параметром системы. Чаще всего, однако, сама по себе эта внешняя, легко познаваемая величина мало что говорит нам об изучаемом явлении. Показателем, то есть величиной, которая посредством своей количественной меры показывает нам какое-то скрытое свойство системы («латентную величину»), параметр становится только в том случае, если мы имеем теорию или эмпирически найденное правило, которое связывает параметр с интересующей нас латентной величиной. Например: «Если температура тела выше 37ºС, то это значит, что вы больны, поскольку…».

В практических руководствах даже подчеркивается, что если исследователь выдает параметр за показатель, не сообщая явно, какую латентную величину он стремится охарактеризовать, и не излагая теорию (или хотя бы гипотезу), которая связывает параметр с латентной величиной, то он нарушает нормы логики. В этом случае рекомендуется не доверять выводам этого исследователя, хотя они случайно и могут оказаться правильными. Принимать такой параметр за показатель нельзя.

Перестройка привела к тяжелой деградации культуры применения количественной меры. Всякая связь между измерением и латентной величиной очень часто утрачена, да о ней и не вспоминают. Общей нормой стала подмена показателя параметром без изложения теории соотношения между ними и даже без определения той скрытой величины, которую хотят выразить при помощи параметра. Это определение чаше всего заменялось намеками и инсинуациями. Мол, сами понимаете...

Незаконное использование некой «измеримой величины» как показателя стало общим явлением. Вот пример из важной книги «Проблемы экологии России» (М., 1993). В ней на стр. 178 говорится: «Эффективность минеральных удобрений при выращивании урожая в СССР и России исключительно низка». И дается таблица: «Урожай на тонну удобрений в некоторых странах мира в 1986 г.»: США - 18, Китай - 18, Индия - 16, СССР - 8. Не буду спорить с тезисом, он здесь для нас не важен. Важно, что параметр, якобы служащий показателем, на котором авторы основывают свой вывод, никаким показателем не является.

Подумайте сами о структуре параметра «урожай на тонну удобрений». Это дробь от деления веса урожая (скажем, зерна) на вес внесенных удобрений. Вот, сейчас в РФ удобрений вносится в 10 раз меньше, чем в РСФСР, а урожайность составляет 0,6 от прежней. Выходит, ура! эффективность применения удобрений выросла в 6 раз Вовсе нет, просто расходуется накопленное ранее плодородие почвы, а удобрения не играют существенной роли. А в 1913 г. какая была «эффективность минеральных удобрений» Тогда удобрений вносили в 100 раз меньше, а урожай был только в три раза меньше - значит ли это, что эффективность была в 33 раза выше, чем в 1986 г.

Нелепо все это. Сама структура параметра такова (удобрение в знаменателе), что он не годится быть показателем эффективности, а служит для построения временных рядов в целях определения оптимального количества удобрений в данных почвенно-климатических условиях. То же самое о числителе - разве урожай зависит только от удобрений При прочих равных условиях информативным параметром был бы прирост урожая, полученный в результате внесения удобрений - даже если этот урожай ниже, чем в Индии.

Наконец, третий элемент триады категорий, необходимых для разумной постановки задачи по достижению любой цели – критерий. Он, подчиняясь цели более высокого порядка, отражает представления о добре и зле, исходя из которых ставится задача. В общем случае можно сказать, что критерий достижения цели есть инструмент, позволяющий при выполнении программы изменений зафиксировать то состояние дел, когда реформатор может сказать «это – хорошо!» Не имея критериев оценки, в принципе невозможно рационально программировать свою целенаправленную деятельность. Тем более невозможна в отсутствие критерия рефлексия относительно ранее принятых решений.

Утрата «чувства вектора», то есть понимания фундаментальной важности выбора направления по сравнению со скалярными параметрами движения (быстрее, экономичнее и т.п.), привела к удивительно поверхностному выбору критериев. Неверный критерий означает, как правило, неверную постановку цели, что обычно обнаруживается поздно и нередко с самыми печальными результатами. В большинстве типичных ситуаций ошибка в выборе критерия оказывается связанной и с ошибочным определением показателя и параметра.

Н.П.Шмелев в важной статье 1995 г. вводит критерий и трактует наши экономические перспективы так: «Наиболее важная экономическая проблема России - необходимость избавления от значительной части промышленного потенциала, которая, как оказалось, либо вообще не нужна стране, либо нежизнеспособна в нормальных, то есть конкурентных, условиях. Большинство экспертов сходятся во мнении, что речь идет о необходимости закрытия или радикальной модернизации от 1/3 до 2/3 промышленных мощностей… Сегодня в нашей промышленности 1/3 рабочей силы является излишней по нашим же техническим нормам, а в ряде отраслей, городов и районов все занятые - излишни абсолютно... Если, по существующим оценкам, через 20 лет в наиболее развитой части мира в чисто материальном производстве будет занято не более 5% трудоспособного населения (2-3% в традиционной промышленности и 1-1,5% в сельском хозяйстве) - значит, это и наша перспектива»11.

Давайте внимательно вчитаемся в каждое из этих утверждений. Во-первых, критерием «нормальности» экономики Н.П.Шмелев считает не степень удовлетворения жизненных потребностей населения и страны в целом, а наличие конкуренции. Это – поразительная вещь, ибо даже Гоббс признавал, что есть два принципа устройства хозяйства – на основе конкуренции и на основе кооперации, сотрудничества. Он отдавал предпочтение конкуренции, но вовсе не считал этот принцип очевидно более эффективным. В своем выборе он исходил из внеэкономических критериев.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.