WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |

Кара-Мурза С.Г. Подрыв рационального мышления и рефлексивное управление // Рефлексивные процессы и управление. Том3, №2, 2003. С.16-34.

_______________________________________________________________________

Подрыв рационального мышления и рефлексивное управление

С.Кара-Мурза (Россия)

Министерство промышленности, науки и технологий РФ,

доктор химических наук

Рефлексия – методологический срез управления, для которого необходимо предвидеть поведение как системы-объекта, так и самого управляющего субъекта и окружающей среды. Это предвидение во многом опирается на анализ предыдущих состояний и их динамики, в том числе в связи с управляющим воздействием. Это и назовем рефлексивным аспектом управления.

В условиях кризиса, когда динамика всех процессов резко изменяется и возникают разрывы непрерывности, рефлексивный аспект управления приобретает критическое значение. Задержка с анализом предыдущих состояний и решений нередко становится фатальной, поскольку система проходит "точку невозврата" и движение процесса по плохой траектории становится необратимым1. Самые фундаментальные процессы во время кризиса становятся резко нелинейными и протекают в виде череды сломов и переходов – а управление часто исходит из привычных линейных моделей.

В РФ после 1992 г. произошло разрушение или глубокая деградация всех инструментов рефлексивного управления. Можно, например, говорить об утрате управлением "системной памяти", наличие которой и делает возможной рефлексию. Конкретным проявлением служит утрата среднесрочной и краткосрочной исторической памяти как политической элитой, так и населением2. Объект управления резко изменился, так что рефлексивный аспект требует применения нового понятийного аппарата и даже новой системы мер, однако кадры управления новых инструментов не освоили. Состояние системы управления в России ныне таково, что оно будит и актуализирует латентные опасности и выводит на уровень потенциально смертельных даже те опасности, которые могли бы контролироваться с ничтожными затратами.

Причины глубокого поражения системы управления фундаментальны и находятся в синергическом взаимодействии. Имеет место сочетание политических и мировоззренческих факторов, которые отличали режим переходного периода в РФ после 1992 г. (точнее, после 1988 г. в СССР). Этот режим возник, действовал и сохранялся через погружение общества в состояние перехода "порядок-хаос". Подрыв механизмов рефлексивного управления и изживание самой "культуры рефлексии" были источником жизни этого режима.

Кризис – это вышедшая из рамок порядка борьба интересов, разрушающая структуры сложных общественных систем. Одним из результатов этой борьбы является деформация или более глубокое поражение структур мышления. Здесь особенно наглядно видно появление странных аттракторов, посредством которых мышление загоняется в весьма стабильные новые структуры, задающие ход мысли, неадекватный реальности. Это состояние само становится источником опасности для существования систем общества и фактором углубления кризиса вплоть до создания системы порочных кругов («исторической ловушки»). Хотя внимание обычно привлекают необъяснимые ошибки в решениях органов власти и управления, основанием для таких ошибок является повреждение инструментов мышления у широких категорий специалистов, связанных с подготовкой решений, а также у широких масс населения как той культурной среды, в которой зарождаются и вызревают идеи.

За последние 15 лет произошло повреждение и частичная деструкция структур мышления значительной части работников управления и органов власти РФ, а также их социальной базы – гуманитарной и научно-технической интеллигенции. Из этой среды новые («странные») нормы и приемы мышления диффундируют в массу людей с более низким уровнем образования. Результатом стала общая неспособность рационально оценивать опасности, прогнозировать риски и осуществлять контроль над чрезвычайными событиями и процессами. Более того, неадекватные умозаключения сами становятся источниками опасности и порождают саморазрушение систем.

Перестройка и реформа привели к тяжелому поражению рациональности. Сегодня наша культура в целом отброшена в зону темных, суеверных, антинаучных взглядов - Просвещение отступило. Повреждение инструментов мышления присущи людям почти независимо от политической позиции, хотя в господствующем меньшинстве оно проявляется гораздо нагляднее, чем у оппозиции – в силу отстраненности последней от принятия решений и вследствие информационной блокады. Можно поэтому считать «починку сознания» общенациональной проблемой, без решения которой невозможен диалог, компромиссы и выбор проекта преодоления кризиса.

Однако сильнее всего эта деформация затронула два сообщества, теснее всего связанные с «созданием» кризиса – с выработкой и реализацией доктрины реформ. Это сообщества экономистов и работников управления. Здесь перед нами – признаки тяжелой интеллектуальной патологии. Повреждения инструментария мышления можно сгруппировать для анализа в три блока – повреждение языка, меры и рациональной логики. Однако все они настолько тесно связаны, что разные частные «отказы и аварии» можно описывать как целостные объекты анализа.

Можно говорить о кризисе когнитивной структуры управления – всей системы средств познания и доказательства, которые применяются при выработке решений. Это не могло не вызвать и кризиса сообщества управленцев. Ведь оно, как и любое профессиональное сообщество, соединяется не административными узами, а общим инструментарием. Масштабы деформации когнитивной структуры таковы, что на деле надо констатировать распад сообщества. Разумеется, работники управления – умные и образованные люди, они часто произносят разумные речи, но эти «атомы разума» не соединяются в систему, что и говорит о распаде сообщества.

Для такого вывода имеются необходимые и достаточные признаки. Во-первых, социально важные решения, полученные с явным нарушением логики и меры, а иногда и прямая ложь политизированных управленцев не вызывают санкций со стороны коллег – это означает, что сообщества не существует. Есть конгломерат личностей и клики, собранные «по интересам», но нет социальной системы, соединенной общими нормами и общей этикой. Во-вторых, взаимоисключающие утверждения, которые кладутся в основу решений, не становятся предметом дебатов с целью найти причины расхождений. А ведь такие расхождения с невыявленными «корнями» ставят под угрозу целостность когнитивной структуры и всегда вызывают тревогу сообщества. В настоящее время они не порождают ни тревоги, ни дебатов, даже не вызывают удивления и любопытства.

В этой статье рассмотрим первую часть проблемы – нарушение норм рациональности в рассуждениях.

Некогерентность умозаключений

Одним из главных признаков рационального мышления является связность, внутренняя непротиворечивость умозаключений. Речь идет не о том, чтобы рассуждения не включали в себя диалектических противоречий, а о необходимости выстраивать такую цепочку логических шагов, чтобы одно звено умозаключения было соизмеримо с другими, могло взаимодействовать с ними, образуя систему.

Это обеспечивается совместимостью и соизмеримостью использованных понятий и отсутствием разрывов в логике. Утверждения, высказанные на языке несоизмеримых понятий и с провалами в логике, не связываются в непротиворечивые умозаключения. Они некогерентны (incoherent). Некогерентность рассуждений стала типичным свойством рассуждений в сфере управления.

Тон в генерировании некогерентных рассуждений был задан в сфере управления экономикой. Показательно, что, отстаивая «научный» подход истмата, экономисты отвергали здравый смысл – а ведь здравый смысл, при отсутствии плодотворной теории, является единственной интеллектуальной основой для того, чтобы люди могли выработать свою позицию в быстро меняющейся обстановке. Конечно, здравый смысл консервативен и не позволяет выйти на уровень наилучших решений. Но он — последняя опора людей, ибо он предостерегает от принятия наихудших решений. А именно согласия на поддержку решений, наихудших с точки зрения интересов людей, требовалось добиться реформаторам и реализовать в управлении.

Отключив сначала у людей здравый смысл, политики-реформаторы и их идеологи, опираясь на созданные предварительно иррациональные стереотипы, начали в принципе отвергать рациональные доводы, исходящие из повседневного опыта. Отказавшись от этикетки исторического материализма, они внедряли в сознание людей ту же самую структуру мышления, что и раньше. На деле получилось гораздо хуже, чем раньше. Сохранение структуры рассуждений истмата при отсутствии его аналитической силы и материализма породило мыслительную конструкцию, которую можно назвать механистический идеализм. Это ярко выражается в результатах рефлексии реформаторов на процессы последнего десятилетия.

Вот, советник Президента по экономическим вопросам А.Илларионов говорит: «Выбор, сделанный весной 1992 года, оказался выбором в пользу социализма... - социализма в общепринятом международном понимании этого слова. В эти годы были колебания в экономической политике, она сдвигалась то «вправо», то «влево». Но суть ее оставалась прежней - социалистической»3. Политика Гайдара и Чубайса - это социализм! Причем «в общепринятом международном понимании этого слова». Это – абсурд, несоизмеримость понятий.

Вот ряд других примеров некогерентности. Академик Т.И.Заславская в конце 1995 г. на международном форуме «Россия в поисках будущего» делает главный, программный доклад. Она говорит: «Что касается экономических интересов и поведения массовых социальных групп, то проведенная приватизация пока не оказала на них существенного влияния... Прямую зависимость заработка от личных усилий видят лишь 7% работников, остальные считают главными путями к успеху использование родственных и социальных связей, спекуляцию, мошенничество и т.д.».

Итак, сам докладчик утверждает, что 93% работников не могут теперь жить так, как жили до приватизации, за счет честного труда («личных усилий»), а вынуждены искать сомнительные (порой преступные) источники дохода - и в то же время считает, что приватизация не повлияла на экономическое поведение. Где же логика Ведь из первой части утверждения прямо вытекает, что приватизация повлияла на экономическое поведение подавляющего большинства граждан самым кардинальным образом.

Хорошим учебным материалом для нашей темы может служить книга Н.Шмелева и В.Попова «На переломе: перестройка экономики в СССР» (М.: Изд-во Агентства печати Новости. 1989). Авторы - влиятельные экономисты из Института США и Канады АН СССР, профессор Н.П.Шмелев (сейчас академик РАН) к тому же работал в Отделе пропаганды ЦК КПСС. Рецензенты книги - академик С.С.Шаталин и член-корр. АН СССР Н.Я.Петраков. На книге - печать высшего авторитета науки4

.

Примечателен сам тип изложения в книге: мысли излагаются уклончиво, с таким объединением разнородных понятий и явлений, что в каждом тезисе возникает большая неопределенность, необычная для людей, связанных с научной деятельностью. Всегда очень размыта мера, которую прилагают авторы к тому или иному явлению, хотя вполне доступны точные достоверные данные.

Вот, авторы критикуют сельское хозяйство: «Второй по численности в мире парк тракторов используется хуже, чем где-либо» (с. 158). Почему же «хуже, чем где-либо», если средняя нагрузка пашни (в гектарах) на один трактор была в СССР в 1988 г. в 10 раз больше, чем в Западной Европе, в 7 раз больше, чем в Польше и в 46 раз больше, чем в Японии

Развивая в той же книге тезис о якобы избыточном производстве стали в СССР, Н.П.Шмелев пишет: «Мы производим и потребляем в 1,5-2 раза больше стали и цемента, чем США, но по выпуску изделий из них отстаем в 2 и более раза» (с. 169). Это утверждение некогерентно. Невозможно «потреблять» в 2 раза больше стали, чем США, но при этом «выпускать изделий из стали» в 2 раза меньше, ибо сталь потребляется только в виде изделий – рельсов, арматуры, стального листа и т.д. То же самое касается цемента5.

Кроме того, производство и потребление стали – совершенно разные категории. Читателям внушается ложная мысль фундаментального, общего значения - будто потребление стали, скажем, в 1985 г., равно производству стали в этом году. Это - подмена предмета утверждения путем смешения разнородных понятий. Ставить знак равенства между производством стали в таком-то году и ее потреблением - бессмыслица. В 1985 г. мы потребляли сталь, сваренную из всего чугуна, выплавленного в Российской империи и СССР - за вычетом безвозвратных потерь. Потребляется весь стальной фонд – вся сталь, накопленная в стране за столетие, «работающая» в зданиях и конструкциях, машинном парке и железнодорожных путях. Годовое производство стали – это лишь прирост фонда, поток. Может ли экономист не различать, например, две категории – жилищный фонд в 1990 г. и ввод в действие жилья в 1990 г. Увеличив в 70-80-е годы производство стали, СССР стал постепенно ликвидировать огромное накопленное за ХХ век отставание от США в величине металлического фонда. Сказать об СССР, что «мы потребляли стали вдвое больше, чем США» - некогерентность, которая в устах экономистов высокого статуса выглядит как должностной подлог. И вот, экономист, путающий категории производства и потребления, фонда и потока, избирается академиком РАН по Отделению экономических наук.

Гипостазирование

В дискурсе реформы в гипертрофированном виде проявилась склонность к гипостазированию. В словаре читаем: «Гипостазирование (греч. hypostasis - сущность, субстанция) - присущее идеализму приписывание абстрактным понятиям самостоятельного существования. В другом смысле - возведение в ранг самостоятельно существующего объекта (субстанции) того, что в действительности является лишь свойством, отношением чего-либо».

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.