WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 37 |

В связи с поединками нужно упомянуть ободном факте, который каждому небиологу кажется поразительным, дажепарадоксальным, и который чрезвычайно важен для дальнейшего содержания нашейкниги: сугубо внутривидовой отбор может привести к появлению морфологическихпризнаков и поведенческих стереотипов не только совершенно бесполезных в смыслеприспособления к среде, но и прямо вредных для сохранения вида. Именно поэтомуя так подчеркивал в предыдущем абзаце, что защита семьи, т.е. формастолкновения с вневидовым окружением, вызвала появление поединка, а ужепоединок отобрал вооруженных самцов. Если отбор направляется в определеннуюсторону лишь половым соперничеством, без обусловленной извне функциональнойнацеленности на сохранение вида, это может привести к появлению причудливыхобразований, которые виду как таковому совершенно не нужны. Оленьи рога,например, развились исключительно для поединков; безрогий олень не имеет нималейших шансов на потомство. Ни для чего другого эти рога, как известно, негодны. От хищников олени-самцы тоже защищаются только передними копытами, а нерогами. Мнение, что расширенные глазничные отростки на рогах северного оленяслужат для разгребания снега, оказалось ошибочным. Они, скорее, нужны длязащиты глаз при одном совершенно определенном ритуализованном движении, когдасамец ожесточенно бьет рогами по низким кустам.

В точности к тем же последствиям, что ипоединок соперников, часто приводит половой отбор, направляемый самкой. Если мыобнаруживаем у самцов преувеличенное развитие пестрых перьев, причудливых форми т.п., то можно сразу же заподозрить, что самцы уже не сражаются, а последнееслово в супружеском выборе принадлежит самке и у кандидата в супруги нет нималейшей возможности "обжаловать приговор". В качестве примера можно привестирайскую птицу, турухтана, утку-мандаринку и фазана-аргуса. Самка аргусареагирует на громадные крылья петуха, украшенные великолепным узором изглазчатых пятен, которые он, токуя, разворачивает перед ее глазами. Эти крыльявелики настолько, что петух уже почти не может летать; но чем они больше— тем сильнеевозбуждается курица. Число потомков, которые появляются у петуха заопределенный срок, находится в прямой зависимости от длины его перьев. Хотя вдругих отношениях это чрезмерное развитие крыльев может быть для него вредно,— например, хищниксъест его гораздо раньше, чем его соперника, у которого органы токования не такчудовищно утрированы, —однако потомства этот петух оставит столько же, а то и больше; и таким образомподдерживается предрасположенность к росту гигантских крыльев, совершенновопреки интересам сохранения вида. Вполне возможно, что самка аргуса реагируетна маленькие красные пятнышки на крыльях самца, которые исчезают из виду, когдакрылья сложены, и не мешают ни полету, ни маскировке. Но так или иначе,эволюция фазана-аргуса зашла в тупик, и проявляется он в том, что самцысоперничают друг с другом в отношении величины крыльев. Иными словами, животныеэтого вида никогда не найдут разумного решения и не "договорятся" отказатьсявпредь от этой бессмыслицы.

Здесь мы впервые сталкиваемся с эволюционнымпроцессом, который на первый взгляд кажется странным, а если вдуматься— даже жутким. Легкопонять, что метод слепых проб и ошибок, которым пользуются ВеликиеКонструкторы, неизбежно приводит к появлению и не-самых-целесообразныхконструкций. Совершенно естественно, что и в животном и в растительном мире,кроме целесообразного, существует также и все не настолько нецелесообразное,чтобы отбор уничтожил его немедленно. Однако в данном случае мы обнаруживаемнечто совершенно иное. Отбор, этот суровый страж целесообразности, не просто"смотрит сквозь пальцы" и пропускает второсортную конструкцию — нет, он сам, заблудившись, заходитздесь в гибельный тупик. Это всегда происходит в тех случаях, когда отборнаправляется одной лишь конкуренцией сородичей, без связи с вневидовымокружением.

Мой учитель Оскар Хейнрот часто шутил:"После крыльев фазана-аргуса, темп работы людей западной цивилизации— глупейший продуктвнутривидового отбора". И в самом деле, спешка, которой охваченоиндустриализованное и коммерциализованное человечество, являет собой прекрасныйпример нецелесообразного развития, происходящего исключительно за счетконкуренции между собратьями по виду. Нынешние люди болеют типичными болезнямибизнесменов —гипертония, врожденная сморщенная почка, язва желудка, мучительные неврозы,— они впадают вварварство, ибо у них нет больше времени на культурные интересы. И все это безвсякой необходимости: ведь они-то прекрасно могли бы договориться работатьвпредь поспокойнее. То есть, теоретически могли бы, ибо на практике способны кэтому, очевидно, не больше, чем петухи-аргусы к договоренности об уменьшениидлины их перьев.

Причина, по которой здесь, в главе оположительной роли агрессии, я так подробно говорю об опасностях внутривидовогоотбора, состоит в следующем: именно агрессивное поведение — более других свойств и функцийживотного — может засчет своих пагубных результатов перерасти в нелепый гротеск. В дальнейшихглавах мы увидим, к каким последствиям это привело у некоторых животных,например у египетских гусей или у крыс. Но прежде всего — более чем вероятно, что пагубнаяагрессивность, которая сегодня как злое наследство сидит в крови у нас, улюдей, является результатом внутривидового отбора, влиявшего на наших предковдесятки тысяч лет на протяжении всего палеолита. Едва лишь люди продвинулисьнастолько, что, будучи вооружены, одеты и социально организованы, смогли вкакой-то степени ограничить внешние опасности — голод, холод, диких зверей, такчто эти опасности утратили роль существенных селекционных факторов,— как тотчас же в игрудолжен был вступить пагубный внутривидовой отбор. Отныне движущим факторомотбора стала война, которую вели друг с другом враждующие соседние племена; авойна должна была до крайности развить все так называемые "воинские доблести".К сожалению, они еще и сегодня многим кажутся весьма заманчивым идеалом,— к этому мы вернемся впоследней главе нашей книги.

Возвращаясь к теме о значении поединка длясохранения вида, мы утверждаем, что он служит полезному отбору лишь там, гдебойцы проверяются не только внутривидовыми дуэльными правилами, но и схваткамис внешним врагом. Важнейшая функция поединка — это выбор боевого защитника семьи,таким образом еще одна функция внутривидовой агрессии состоит в охранепотомства. Эта функция настолько очевидна, что говорить о ней просто нет нужды.Но чтобы устранить любые сомнения, достаточно сослаться на тот факт, что умногих животных, у которых лишь один пол заботится о потомстве, по-настоящемуагрессивны по отношению к сородичам представители именно этого пола или же ихагрессивность несравненно сильнее. У колюшки — это самцы; у многих мелких цихлид— самки. У кур и утоктолько самки заботятся о потомстве, и они гораздо неуживчивее самцов, если,конечно, не иметь в виду поединки. Нечто подобное должно быть и учеловека.

Было бы неправильно думать, что три ужеупомянутые в этой главе функции агрессивного поведения — распределение животных пожизненному пространству, отбор в поединках и защита потомства — являются единственно важными длясохранения вида. Мы еще увидим в дальнейшем, какую незаменимую роль играетагрессия в большом концерте инстинктов; как она бывает мотором — "мотивацией" — и в таком поведении, котороевнешне не имеет ничего общего с агрессией, даже кажется ее прямойпротивоположностью. То, что как раз самые интимные личные связи, какие вообщебывают между живыми существами, в полную меру насыщены агрессией, — тут не знаешь, что и сказать:парадокс это или банальность. Однако нам придется поговорить еще о многомдругом, прежде чем мы доберемся в нашей естественной истории агрессии до этойцентральной проблемы. Важную функцию, выполняемую агрессией в демократическомвзаимодействии инстинктов внутри организма, нелегко понять и еще труднееописать.

Но вот что можно описать уже здесь— это роль агрессии всистеме, которая порядком выше, однако для понимания доступнее; а именно— в сообществесоциальных животных, состоящем из многих особей. Принципом организации, безкоторого, очевидно, не может развиться упорядоченная совместная жизнь высшихживотных, является так называемая иерархия.

Состоит она попросту в том, что каждый изсовместно живущих индивидов знает, кто сильнее его самого и кто слабее, так чтокаждый может без борьбы отступить перед более сильным — и может ожидать, что более слабыйв свою очередь отступит перед ним самим, если они попадутся друг другу на пути.Шьельдерупп-Эббе был первым, кто исследовал явление иерархии на домашних курахи предложил термин "порядок клевания", который до сих пор сохраняется вспециальной литературе, особенно английской. Мне всегда бывает как-то забавно,когда говорят о "порядке клевания" у крупных позвоночных, которые вовсе неклюются, а кусаются или бьют рогами. Широкое распространение иерархии, как ужеуказывалось, убедительно свидетельствует о ее важной видосохраняющей функции,так что мы должны задаться вопросом, в чем же эта функция состоит.

Естественно, сразу же напрашивается ответ,что таким образом избегается борьба между членами сообщества. Тут можновозразить следующим вопросом: чем же это лучше прямого запрета на агрессивностьпо отношению к членам сообщества И снова можно дать ответ, даже не один, анесколько. Во-первых, —нам придется очень подробно об этом говорить в одной из следующих глав (гл. 11,"Союз"), — вполне можетслучиться, что сообществу (скажем, волчьей стае или стаду обезьян) крайненеобходима агрессивность по отношению к другим сообществам того же вида, такчто борьба должна быть исключена лишь внутри группы. А во-вторых, напряженныеотношения, которые возникают внутри сообщества вследствие агрессивныхпобуждений и вырастающей из них иерархии, могут придавать ему во многомполезную структуру и прочность. У галок, да и у многих других птиц с высокойобщественной организацией, иерархия непосредственно приводит к защите слабых.Так как каждый индивид постоянно стремится повысить свой ранг, то междунепосредственно ниже —и вышестоящими всегда возникает особенно сильная напряженность, дажевраждебность; и наоборот, эта враждебность тем меньше, чем дальше друг от другаранги двух животных. А поскольку галки высокого ранга, особенно самцы,обязательно вмешиваются в любую ссору между двумя нижестоящими — эти ступенчатые различия внапряженности отношений имеют благоприятное следствие: галка высокого рангавсегда вступает в бой на стороне слабейшего, словно по рыцарскому принципу"Место сильного — настороне слабого! ".

Уже у галок с агрессивно-завоеваннымранговым положением связана и другая форма "авторитета": с выразительнымидвижениями индивида высокого ранга, особенно старого самца, члены колониисчитаются значительно больше, чем с движениями молодой птицы низкогоранга.

Если, например, молодая галка напуганачем-то малозначительным, то остальные птицы, особенно старые, почти не обращаютвнимания на проявления ее страха. Если же подобную тревогу выражает старыйсамец — все галки,какие только могут это заметить, поспешно взлетают, обращаясь в бегство.Примечательно, что у галок нет врожденного знания их хищных врагов; каждаяособь обучается этому знанию поведением более опытных старших птиц; потомудолжно быть очень существенно, чтобы "мнению" более старых и опытных птицвысокого ранга придавался — как только что описано — больший "вес".

Вообще, чем более развит вид животных, тембольшее значение приобретает индивидуальный опыт и обучение, в то время какврожденное поведение хотя не теряет своей важности, но сводится к более простымэлементам. С общим прогрессом эволюции все более возрастает роль опыта старыхживотных; можно даже сказать, что совместная социальная жизнь у наиболее умныхмлекопитающих приобретает за счет этого новую функцию в сохранении вида, аименно — традиционнуюпередачу индивидуально приобретенной информации. Естественно, столь жесправедливо и обратное утверждение: совместная социальная жизнь, несомненно,производит селекционное давление в сторону лучшего развития способностей кобучению, поскольку эти способности у общественных животных идут на пользу нетолько отдельной особи, но и сообществу в целом. Тем самым и долгая жизнь,значительно превышающая период половой активности, приобретает ценность длясохранения вида. Как это описали Фрейзер Дарлинг и Маргарет Альтман, у многихоленей предводителем стада бывает "дама" преклонного возраста, которойматеринские обязанности давно уже не мешают выполнять ее общественныйдолг.

Таким образом — при прочих равных условиях— возраст животногонаходится, как правило, в прямой зависимости с тем рангом, который оно имеет виерархии своего сообщества. И поэтому вполне целесообразно, что "конструкция"поведения полагается на это правило: члены сообщества" которые не могутвычитать возраст своего вожака в его свидетельстве о рождении, соизмеряютстепень своего доверия к нему с его рангом. Йеркс и его сотрудники уже давносделали чрезвычайно интересное, поистине поразительное наблюдение: шимпанзе,которые известны своей способностью обучаться за счет прямого подражания,принципиально подражают только собратьям более высокого ранга. Из группы этихобезьян забрали одну, низкого ранга, и научили ее доставать бананы изспециально сконструированной кормушки с помощью весьма сложных манипуляций.Когда эту обезьяну вместе с ее кормушкой вернули в группу, то сородичи болеевысокого ранга пробовали отнимать у нее честно заработанные бананы, но никомуиз них не пришло в голову посмотреть, как работает презираемый собрат, ичему-то у него поучиться. Затем, таким же образом работе с этой кормушкойнаучили шимпанзе наивысшего ранга. Когда его вернули в группу, то остальныенаблюдали за ним с живейшим интересом и мгновенно переняли у него новыйнавык.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.