WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 37 |

Высокомерным умникам сказанное в этой главедолжно послужить серьезным предупреждением. У животного, даже не принадлежащегок привилегированному классу млекопитающих, исследование обнаруживает механизмповедения, который соединяет определенных индивидов на всю жизнь и превращаетсяв сильнейший мотив, определяющий все поступки, который пересиливает все"животные" инстинкты —голод, сексуальность, агрессию и страх — и создает общественные отношения вформах, характерных для данного вида. Такой союз по всем пунктам аналогичен темотношениям, какие у нас, у людей, складываются на основе любви и дружбы в ихсамом чистом и благородном проявлении.

12. Проповедь смирения.

Рубанок не проходит здесь —

В доске сучки торчат везде —

Твоя то спесь.

И ты всегда — всегда

Гарцуешь у нее в узде.

Христиан Моргенштерн

Все, что содержится в предыдущих одиннадцатиглавах, — это научноеестествознание. Приведенные факты достаточно проверены, насколько это вообщеможно утверждать в отношении результатов такой молодой науки, как сравнительнаяэтология. Однако теперь мы оставим изложение того, что выявилось в наблюденияхи в экспериментах с агрессивным поведением животных, и обратимся к вопросу:можно ли из всего этого извлечь что-нибудь применимое к человеку, полезное дляпредотвращения тех опасностей, которые вырастают из его собственногоагрессивного инстинкта.

Есть люди, которые уже в самом этом вопросеусматривают оскорбление рода людского. Человеку слишком хочется видеть себяцентром мироздания; чем-то таким, что по самой своей сути не принадлежитостальной природе, а противостоит ей как нечто иное и высшее. Упорствовать вэтом заблуждении — длямногих людей потребность. Они остаются глухи к мудрейшему из наказов, какиекогда-либо давал им мудрец, — к призыву "познай себя"; это слова Хилона, хотя обычно ихприписывают Сократу. Что же мешает людям прислушаться к ним

Есть три препятствия тому, усиленныемогучими эмоциями. Первое из них легко устранимо у каждого разумного человека;второе, при всей его пагубности, все же заслуживает уважения; третье понятно всвете духовной эволюции — и потому его можно простить, но с ним управиться, пожалуй, труднеевсего на свете. И все они неразрывно связаны и переплетены с тем человеческимпороком, о котором древняя мудрость гласит, что он шагает впереди падения,— с гордыней. Я хочупрежде всего показать эти препятствия, одно за другим; показать, каким образомони вредят. А затем постараюсь по мере сил способствовать ихустранению.

Первое препятствие — самое примитивное. Оно мешаетсамопознанию человека тем, что запрещает ему увидеть историю собственноговозникновения. Эмоциональная окраска и упрямая сила такого запретапарадоксальным образом возникают из-за того, что мы очень похожи на нашихближайших родственников. Людей было бы легче убедить в их происхождении, еслибы они не были знакомы с шимпанзе. Неумолимые законы образного восприятия непозволяют нам видеть в обезьяне — особенно в шимпанзе — просто животное, как все другие, а заставляют разглядеть в еефизиономии человеческое лицо. В таком аспекте шимпанзе, измеренный человеческоймеркой, кажется чем-то ужасным, дьявольской карикатурой на нас. Уже с гориллой,отстоящей от нас несколько дальше в смысле родства, и уж тем более сорангутангом, мы испытываем меньшие трудности. Лица стариков — причудливые дьявольские маски— мы воспринимаемвполне серьезно и иногда даже находим в них какую-то красоту. С шимпанзе этосовершенно невозможно. Он выглядит неотразимо смешно, но при этом настольковульгарно, настолько отталкивающе, — таким может быть лишь совершенно опустившийся человек. Этосубъективное впечатление не так уж ошибочно: есть основания предполагать, чтообщие предки человека и шимпанзе по уровню развития были гораздо выше нынешнихшимпанзе. Как ни смешна сама по себе эта оборонительная реакция человека поотношению к шимпанзе, ее тяжелая эмоциональная нагрузка склонила очень многихученых к построению совершенно безосновательных теорий о возникновениичеловека. Хотя происхождение от животных не отрицается, но близкое родство сшимпанзе либо перепрыгивается серией логических кульбитов, либо обходитсяизощренными окольными путями.

Второе препятствие к самопознанию— это эмоциональнаяантипатия к признанию того, что наше поведение подчиняется законам естественнойпричинности. Бернгард Хассенштайн дал этому определение "антикаузальнаяоценка". Смутное, похожее на клаустрофобию чувство несвободы, которое наполняетмногих людей при размышлении о всеобщей причинной предопределенности природныхявлений, конечно же, связано с их оправданной потребностью в свободе воли и состоль же оправданным желанием, чтобы их действия определялись не случайнымипричинами, а высокими целями.

Третье великое препятствие человеческогосамопознания — покрайней мере в нашей западной культуре — это наследие идеалистическойфилософии.

Она делит мир на две части: мир вещей, который идеалистическоемышление считает в принципе индифферентным в отношении ценностей, и мирчеловеческого внутреннего закона, который один лишь заслуживает признанияценности. Такое деление замечательно оправдывает эгоцентризм человека, оно идетнавстречу его антипатии к собственной зависимости от законов природы— и потому нет ничегоудивительного в том, что оно так глубоко вросло в общественное сознание.Насколько глубоко — обэтом можно судить по тому, как изменилось в нашем немецком языке значение слов"идеалист" и "материалист"; первоначально они означали лишь философскуюустановку, а сегодня содержат и моральную оценку. Необходимо уяснить себе,насколько привычно стало, в нашем западном мышлении, уравнивать понятия"доступное научному исследованию" и "в принципе оценочно-индифферентное". Менялегко обвинить, будто я выступаю против этих трех препятствий человеческогосамопознания лишь потому, что они противоречат моим собственным научным ифилософским воззрениям, — я должен здесь предостеречь от подобных обвинений. Я выступаю некак закоренелый дарвинист против неприятия эволюционного учения, и не какпрофессиональный исследователь причин — против беспричинного чувстваценности, и не как убежденный материалист — против идеализма. У меня естьдругие основания. Сейчас естествоиспытателей часто упрекают в том, будто онинакликают на человечество ужасные напасти и приписывают ему слишком большуювласть над природой. Этот упрек был бы оправдан, если бы ученым можно былопоставить в вину, что они не сделали предметом своего изучения и самогочеловека. Потому что опасность для современного человечества происходит нестолько из его способности властвовать над физическими процессами, сколько изего неспособности разумно направлять процессы социальные. Однако в основе этойнеспособности лежит именно непонимание причин, которое является — как я хотел бы показать— непосредственнымследствием тех самых помех к самопознанию.

Они препятствуют исследованию именно тех итолько тех явлений человеческой жизни, которые кажутся людям имеющими высокуюценность; иными словами, тех, которыми мы гордимся. Не может быть излишнейрезкость следующего утверждения: если нам сегодня основательно известны функциинашего пищеварительного тракта — и на основании этого медицина, особенно кишечная хирургия,ежегодно спасает жизнь тысячам людей, — мы здесь обязаны исключительнотому счастливому обстоятельству, что работа этих органов ни в ком не вызываетособого почтения и благоговения. Если, с другой стороны, человечество вбессилии останавливается перед патологическим разложением своих социальныхструктур, если оно — сатомным оружием в руках — в социальном плане не умеет себя вести более разумно, нежели любойживотный вид, — это взначительной степени обусловлено тем обстоятельством, что собственное поведениевысокомерно переоценивается и, как следствие, исключается из числа природныхявлений, которые можно изучать.

Исследователи — воистину — совершенно не виноваты в том, чтолюди отказываются от самопознания. Когда Джордано Бруно сказал им, что онивместе с их планетой —это всего лишь пылинка среди бесчисленного множества других пылевых облаков,— они сожгли его. КогдаЧарлз Дарвин открыл, что они одного корня с животными, они бы с удовольствиемприкончили и его; попыток заткнуть ему рот было предостаточно. Когда ЗигмундФрейд попытался проанализировать мотивы социального поведения человека иобъяснить его причинность, — хотя и с субъективной психологической точки зрения, но вполненаучно в смысле методики постановки проблем, — его обвинили в нигилизме, в слепомматериализме и даже в порнографических наклонностях. Человечество препятствуетсамооценке всеми средствами; и поистине уместно призвать его к смирению— и всерьез попытатьсявзорвать эти завалы чванства на пути самопознания.

Сегодня мне уже не приходится сталкиваться стем сопротивлением, которое противостояло открытиям Джордано Бруно,— это ободряющийпризнак распространения естественно-научных знаний, — так что я начну с того, чтопротивостоит открытиям Чарлза Дарвина. Мне кажется, есть простое средствопримирить людей с тем фактом, что они сами возникли как часть природы, безнарушения ее законов: нужно лишь показать им, насколько Вселенная велика ипрекрасна, насколько достойны величайшего благоговения царящие в ней законы.Прежде всего, я более чем уверен, что человек, достаточно знающий обэволюционном становлении органического мира, не может внутренне сопротивлятьсяосознанию того, что и сам он обязан своим существованием этому прекраснейшемуиз всех естественных процессов. Я не хочу обсуждать здесь вероятность— или, лучше сказать,неоспоримость — ученияо происхождении видов, многократно превышающую вероятность всех нашихисторических знаний.

Все, что нам сегодня известно, органически вписывается вэто учение, ничто ему не противоречит, и ему присущи все достоинства, какимиможет обладать учение о творении: убедительная сила, поэтическая красота ивпечатляющее величие.

Кто усвоил это во всей полноте, тот не можетиспытывать отвращение ни к открытию Дарвина, что мы с животными имеем общеепроисхождение, ни к выводам Фрейда, что и нами руководят те же инстинкты, какиеуправляли нашими дочеловеческими предками. Напротив, сведущий человекпочувствует лишь новое благоговение перед Разумом и Ответственной Моралью,которые впервые пришли в этот мир лишь с появление человека — и вполне могли бы дать ему силу,чтобы подчинить животное наследие в себе самом, если бы он в своей гордыне неотрицал само существование такого наследия.

Еще одно основание для всеобщего отказа отэволюционного учения состоит в глубоком почтении, которое мы, люди, испытываемпо отношению к своим предкам. "Происходить" по-латыни звучит "аехсепоеге", т.е.буквально "нисходить, опускаться", и уже в римском праве было принято помещатьпрародителей наверху родословной и рисовать генеалогическое древо,разветвлявшееся сверху вниз. То, что человек имеет хотя всего двух родителей,но 256 пра-пра-пра-пра-пра-прадедов и бабок, — это в родословных не отражалосьдаже в тех случаях, когда они охватывали соответствующее число поколений.Получалось это потому, что среди всех тех предков набиралось не так уж многотаких, которыми можно было похвастаться. По мнению некоторых авторов, выражение"нисходить", возможно, связано и с тем, что в древности любили выводить своепроисхождение от богов. Что древо жизни растет не сверху вниз, а снизу вверх— это, до Дарвина,ускользало от внимания людей. Так что слово "нисхождение" означает нечто, какраз обратное тому, что оно хотело бы означать: его можно отнести к тому, чтонаши предки в свое время в самом буквальном смысле спустились сдеревьев.

Именно это они и сделали, хотя — как мы теперь знаем — еще задолго до того, как сталилюдьми.

Немногим лучше обстоит дело и со словами"развитие", "эволюция". Они тоже вошли в обиход в то время, когда мы не имелипонятия о возникновении видов в ходе эволюции, а знали только о возникновенииотдельного организма из яйца или из семени. Цыпленок развивается из яйца илиподсолнух из семечка в самом буквальном смысле, т.е. из зародыша не возникаетничего такого, что не было в нем упрятано с самого начала.

Великое Древо Жизни растет совершенно иначе.Хотя древние формы являются необходимой предпосылкой для возникновения их болееразвитых потомков, этих потомков никоим образом нельзя вывести из исходныхформ, предсказав их на основе особенностей этих форм. То, что из динозавровполучились птицы или из обезьян люди, — это в каждом случае историческиединственное достижение эволюционного процесса, который хотя в общем направленввысь — согласнозаконам, управляющим всей жизнью, — но во всех своих деталях определяется так называемой случайностью,т.е. бесчисленным множеством побочных причин, которые в принципе невозможноохватить во всей полноте. В этом смысле "случайно", что в Австралии изпримитивных предков получились эвкалипт и кенгуру, а в Европе и Азии— дуб ичеловек.

Новое приобретение — которое нельзя вывести изпредыдущей ступени, откуда оно берет свое начало, — в подавляющем большинстве случаевбывает чем-то высшим в сравнении с тем, что было. Наивная оценка, выраженная взаглавии "Низшие животные" — оно оттиснено золотыми буквами на первом томе доброй, старой"Жизни животных" Брэма, — для каждого непредубежденного человека является неизбежнойзакономерностью мысли и чувства. Кто хочет во что бы то ни стало остаться"объективным" натуралистом и избежать насилия со стороны своего субъективноговосприятия, тот может попробовать — разумеется, лишь в воображении — уничтожить по очереди редиску,муху, лягушку, морскую свинку, кошку, собаку и, наконец, шимпанзе. Он поймет,как поразному трудно далось бы ему убийство на разных уровнях жизни. Запреты,которые противостояли бы каждому такому убийству, — хорошее мерило той разнойценности, какую представляют для нас различные формы высшей жизни, хотим мыэтого или нет.

Лозунг свободы от оценок в естествознании недолжен приводить к убеждению, будто происхождение видов — эта великолепнейшая из всех цепейестественно объяснимых событий — не в состоянии создавать новые ценности.

Возникновение какой-то высшей формы жизни изболее простого предка означает для нас приращение ценности — это столь же очевиднаядействительность, как наше собственное существование.

Ни в одном из наших западных языков нетнепереходного глагола, который мог бы обозначить филогенетический процесс,сопровождаемый приращением ценности.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.