WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 37 |

Очевидно, как раз тоже самое происходит и схищниками, когда им одновременно предлагается множество целей. На золотыхрыбках экспериментально установлено, что они, парадоксальным образом, хватаютменьшее количество водяных блох, если их предлагается слишком много сразу.Точно так же ведут себя ракеты с радарным наведением на самолет: они пролетаютпо равнодействующей между двумя целями, если те расположены близко друг к другуи симметрично по отношению к первоначальной траектории. Хищная рыба, как иракета, лишена способности проигнорировать одну цель, чтобы сконцентрироватьсяна другой. Так что причина, по которой сельди стягиваются в плотный косяк,вполне вероятно, та же, что и у реактивных истребителей, которые мы видим внебе летящими плотно сомкнутым строем, что отнюдь не безопасно даже при самомвысоком классе пилотов.

Человеку, не вникавшему в эти проблемы,такое объяснение может показаться притянутым за уши, однако за его правильностьговорят весьма веские аргументы. Насколько я знаю, не существует ни одногоединственного вида, живущего в тесном стайном объединении, у которого отдельныеживотные в стае, будучи взволнованны — например, заподозрив присутствиехищного врага, — нестремились бы стянуться плотнее. Как раз у самых маленьких и самых беззащитныхживотных это заметно наиболее отчетливо, так что у многих рыб это делают толькомальки, а взрослые —уже нет. Некоторые рыбы в случае опасности собираются в такую плотную массу,что она выглядит как одна громадная рыбина; а поскольку многие довольно глупыехищники, например барракуда, очень боятся подавиться, напав на слишком крупнуюдобычу, — это можетиграть своеобразную защитную роль.

Еще один очень сильный довод в пользуправильности моего объяснения вытекает из того, что, очевидно, ни один крупныйпрофессиональный хищник не нападает на жертву внутри плотного стада. Не толькокрупные млекопитающие хищники, как лев и тигр, задумываются обобороноспособности их добычи, прежде чем прыгнуть на буйвола в стаде. Мелкиехищники, охотящиеся на беззащитную дичь, тоже почти всегда стараются отбить отстаи кого-то одного, прежде чем соберутся всерьез на него напасть. Сапсан ичеглок имеют даже специальный охотничий прием, который служит исключительноэтой цели и никакой другой. В. Бээбе наблюдал то же самое у рыб в открытомморе. Он видел, как крупная макрель следует за косяком мальков рыбы-ежа итерпеливо ждет, пока какая-нибудь-одна рыбка не отделится наконец от плотногостроя, чтобы самой схватить какую-то мелкую добычу.

Такая попытка неизменно заканчиваласьгибелью маленькой рыбки в желудке большой.

Перелетные стаи скворцов, очевидно,используют затруднения хищника с выбором цели для того, чтобы специальнойвоспитательной мерой внушать ему дополнительное отвращение к охоте на скворцов.Если стая этих птиц замечает в воздухе ястреба-перепелятника или чеглока, тоона стягивается настолько плотно, что кажется — птицы уже не в состоянии работатькрыльями. Однако таким строем скворцы не уходят от хищника, а спешат емунавстречу и в конце концов обтекают его со всех сторон, как амеба обтекаетпитательную частицу, пропуская ее внутрь себя в маленьком пустом объеме, в"вакуоли". Некоторые наблюдатели предполагали, что в результате такого маневрау хищной птицы забирается воздух из-под крыльев, так что она не может не тольконападать, но и вообще летать. Это, конечно, бессмыслица; но такое переживаниенаверняка бывает для хищника достаточно мучительным, чтобы оказать упомянутоевоспитательное воздействие; так что это поведение имеет видосохраняющуюценность.

Многие социологи полагают, что изначальнойформой социального объединения является семья, а уже из нее в процессе эволюцииразвились все разнообразные формы сообществ, какие мы встречаем у высшихживотных. Это может быть верно для общественных насекомых, а возможно, и длянекоторых млекопитающих, включая приматов и человека, но такое утверждениенельзя обобщать.

Самая первая форма "сообщества" — в самом широком смысле слова— это анонимноескопление, типичный пример которого нам дают рыбы в мировом океане. Внутритакого скопления нет ничего похожего на структуру; никаких вожаков и никакихведомых — лишьгромадная масса одинаковых элементов. Несомненно, они взаимно влияют друг надруга; несомненно, существуют какие-то простейшие формы "взаимопонимания" междуособями, составляющими эти скопления. Когда кто-то из них замечает опасность испасается бегством, —все остальные, кто может заметить его страх, заражаются этимнастроением.

Насколько широко распространится такаяпаника в крупном косяке, окажется ли она в состоянии побудить весь косяк кповороту и бегству —это сугубо количественный вопрос; ответ здесь зависит от того, сколько особейиспугались и насколько интенсивно они удирали. Так же можег среагировать веськосяк и на привлекающий стимул, вызывающий "позитивный таксис", даже в томслучае, если его заметила лишь одна особь. Ее решительное движение навернякаувлечет в том же направлении и других рыб, и снова лишь вопрос количества,позволит ли себя увлечь весь косяк.

Чисто количественное, в определенном смыслеочень демократическое проявление такой "передачи настроений" состоит в том, чторешение дается косяку тем труднее, чем больше в нем рыб и чем сильнее у нихстадный инстинкт. Рыба, которая по какой-то причине поплыла в определенномнаправлении, вскоре волей-неволей выплывает из косяка и попадает при этом подвлияние всех стимулов, побуждающих ее вернуться. Чем больше рыб выплывает водном и том же направлении, — какие бы внешние стимулы ни побуждали каждую из них, — тем скорее они увлекут весь косяк;чем больше косяк — авместе с тем и его обратное влияние, — тем меньшее расстояние проплываютего предприимчивые представители, прежде чем повернут обратно, словнопритянутые магнитом. Поэтому большая стая мелких и плотно сбившихся рыбокявляет жалкий образец нерешительности. То и дело предприимчивые рыбки образуютмаленькие группы, которые вытягиваются из стаи, как ложноножка уамебы.

Чем длиннее становятся эти псевдоподии, темони делаются тоньше, и тем сильнее, очевидно, становится напряжение вдоль них;как правило, этот поиск заканчивается стремительным бегством в глубь стаи.Когда видишь это —поневоле начинаешь нервничать, сомневаться в демократии и находить достоинствав политике правых.

Что такие сомнения мало оправданны— доказывает простой,но очень важный для социологии опыт, который провел однажды на речных гольянахЭрих фон Хольст. Он удалил одной-единственной рыбе этого вида передний мозг,отвечающий — по крайнеймере у этих рыб — завсе реакции стайного объединения. Гольян без переднего мозга выглядит, ест иплавает, как нормальный; единственный отличающий его поведенческий признаксостоит в том, что ему безразлично, если никто из товарищей не следует за ним,когда он выплывает из стаи. Таким образом, у него отсутствует нерешительная"оглядка" нормальной рыбы, которая, даже если очень интенсивно плывет вкаком-либо направлении, уже с самых первых движений обращает внимание натоварищей по стае: плывут ли за ней и сколько их, плывущих следом. Гольяну безпереднего мозга это было совершенно безразлично; если он видел корм или покакой-то другой причине хотел кудато, он решительно плыл туда — и, представьте себе, вся стаяплыла следом. Искалеченное животное как раз изза своего дефекта сталонесомненным лидером.

Внутривидовая агрессия, разделяющая иотдаляющая сородичей, по своему действию противоположна стадному инстинкту, такчто — само собойразумеется — сильнаяагрессивность и тесное объединение несовместимы. Однако не столь крайниепроявления обоих механизмов поведения отнюдь не исключают друг друга. И умногих видов, образующих большие скопления, отдельные особи никогда непереступают определенного предела: между каждыми двумя животными всегдасохраняется какое-то постоянное пространство. Хорошим примером тому служатскворцы, которые рассаживаются на телеграфном проводе с правильнымипромежутками, словно жемчужины в ожерелье. Дистанция между каждыми двумяскворцами в точности соответствует их возможности достать друг друга клювом.Непосредственно после приземления скворцы размещаются случайным образом; но те,которые оказались слишком близко друг к другу, тотчас затевают драку, и онапродолжается до тех пор, пока повсюду не установится "предписанный" интервал,очень удачно обозначенный Хедигером как индивидуальная дистанция. Пространство,радиус которого определен индивидуальной дистанцией, можно рассматривать каксвоего рода крошечную транспортабельную территорию, потому что поведенческиемеханизмы, обеспечивающие поддержание этого пространства, в принципе ничем неотличаются от описанных выше, определяющих границы соседних владений. Бывают инастоящие территории —например, у олушей, гнездящихся колониями, — которые возникают в точности также, как распределяются сидячие места у скворцов: крошечное владение пары олушейимеет как раз такие размеры, что две соседние птицы, находясь каждая в центресвоего "участка" (т.е. сидя на гнезде), только-только не достают друг другакончиком клюва, когда обе вытянут шеи, как только могут.

Итак, стайное объединение и внутривидоваяагрессия не совсем исключают друг друга, но мы упомянули об этом лишь дляполноты общей картины.

Вообще же для стайных животных типичноотсутствие какой бы то ни было агрессивности, а вместе с тем и отсутствиеиндивидуальной дистанции. Сельдевые и карповые косяковые рыбы не только прибеспокойстве, но и в покое держатся так плотно, что касаются друг друга; и умногих рыб, которые во время нереста становятся территориальными и крайнеагрессивными, всякая агрессивность совершенно исчезает, как только этиживотные, позаботившись о продолжении рода, снова собираются в стаи, как многиецихлиды, колюшка и другие. В большинстве случаев неагрессивное косяковоесостояние рыб внешне проявляется в их особой окраске. У очень многих видов птицтоже господствует обычай — на время, не связанное с заботой о потомстве, вновь собираться вбольшие анонимные стаи, как это бывает у аистов и цапель, у ласточек и оченьмногих других певчих птиц, у которых супруги осенью и зимой не сохраняютникаких связей.

Лишь у немногих видов птиц и в большихперелетных стаях супружеские пары — или, точнее, родители и дети — держатся вместе, как у лебедей,диких гусей и журавлей. Понятно, что громадное количество птиц и теснота вбольшинстве крупных птичьих стай затрудняют сохранение связей между отдельнымиособями, но большинство этих животных и не придает этому никакого значения. Втом-то и дело, что форма такого объединения совершенно анонимна; каждомуотдельному существу общество каждого сородича так же мило, как и любогодругого. Идея личной дружбы, которая так прекрасно выражена в народной песне,— "У меня былдруг-товарищ, лучше в мире не сыскать", — абсолютно неприложима в отношениитакого стайного существа: каждый товарищ так же хорош, как и любой другой; хотяты не найдешь никого лучше, но и никого хуже тоже не найдешь, так что нетникакого смысла цепляться за какого-то определенного члена стаи как за своегодруга и товарища.

Связи, соединяющие такую анонимную стаю,имеют совершенно иной характер, нежели личная дружба, которая придает прочностьи стабильность нашему собственному сообществу. Однако можно было быпредположить, что личная дружба и любовь вполне могли бы развиться в недрахтакого мирного объединения; эта мысль кажется особенно заманчивой, посколькуанонимная стая, безусловно, появилась в процессе эволюции гораздо раньше личныхсвязей. Поэтому, чтобы избежать недоразумений, я хочу сразу предупредить о том,что анонимное стаеобразование и личная дружба исключают друг друга, потому чтопоследняя — как это нистранно — всегдасвязана с агрессивным поведением. Мы не знаем ни одного живого существа,которое способно на личную дружбу и при этом лишено агрессивности. Особенновпечатляющей является эта связь у тех животных, которые становятся агрессивнымилишь на период размножения, а в остальное время утрачивают агрессивность иобразуют анонимные стаи.

Если у таких существ вообще возникают личныеузы — эти узы теряютсявместе с утратой агрессивности. Именно поэтому распадаются супружеские пары уаистов, зябликов, цихлид и прочих, когда громадные анонимные стаи собираютсядля осенних странствий.

9. Сообщество безлюбви.

И в сердце вечный хлад.

Гете

В конце предыдущей главы анонимная стаяпротивопоставлена личным узам лишь для того, чтобы подчеркнуть, что эти двамеханизма социального поведения являются в корне взаимоисключающими; это вовсене значит, что других механизмов не существует. У животных бывают и такиеотношения между определенными особями, которые связывают их на долгое время,иногда на всю жизнь, но при этом личные узы не возникают. Как у людейсуществуют деловые партнеры, которым прекрасно вместе работается, но и в головуне придет вместе пойти на прогулку или вообще как-то быть вместе, помимоработы, — так и умногих видов животных существуют индивидуальные связи, которые возникают лишькосвенно, через общие интересы партнеров в каком-то общем "предприятии", или— лучше сказать— которые в этомпредприятии и заключаются. По опыту известно, что любителям очеловечиватьживотных бывает удивительно и неприятно слышать, что у очень многих птиц, в томчисле и у живущих в пожизненном "браке", самцы и самки совершенно не нуждаютсядруг в друге, они в самом буквальном смысле "не обращают внимания" друг надруга, если только им не приходится совместно заботиться о гнезде иптенцах.

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.