WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 37 |

Здесь снова возникает опасность, что меняневерно поймут, как это часто бывает, когда я обсуждаю человеческое поведение сточки зрения естествознания. Я на самом деле сказал, что человеческая верностьвсем традиционным обычаям обусловлена попросту привычкой и животным страхом еенарушить; далее я подчеркнул, что все человеческие ритуалы возниклиестественным путем, в значительной степени аналогичным эволюции социальныхинстинктов у животных и у человека. Более того, я даже четко пояснил, что всеунаследованное человеком из традиции и свято чтимое — не является абсолютной этическойнормой, а освящено лишь в рамках определенной культуры. Но все это никоимобразом не отрицает важность и необходимость той твердой верности, с которойлюбой порядочный человек хранит унаследованные обычаи своейкультуры.

Так не будем же глумиться над рабомпривычки, сидящим в человеке, который возбудил в нем привязанность к ритуалу изаставляет держаться за этот ритуал с упорством, достойным, казалось бы,лучшего применения. Мало вещей более достойных! Если бы Привычное незакреплялось и не обособлялось, как описано выше, если бы оно не превращалось всвященную самоцель — небыло бы ни достоверного сообщения, ни надежного взаимопонимания, ни верности,ни закона. Клятвы никого не связывают и договоры ничего не стоят, если упартнеров, заключающих договор, нет общей основы — нерушимых, превратившихся в обрядыобычаев, нарушение которых вызывает у них тот самый уничтожающий страх, чтоохватил мою маленькую Мартину на пятой ступеньке нашей лестницы вхолле.

6. Великий парламентинстинктов.

Как все в единство сплетено,

Одно в другом воплощено!

Гете

Как мы видели в предыдущей главе,эволюционный процесс ритуализации всегда создает новый, автономный инстинкт,который вторгается в общую систему всех остальных инстинктивных побуждений вкачестве независимой силы. Его действие, которое, как мы знаем, первоначальновсегда состоит в передаче сообщения — в "коммуникации", — может блокировать пагубныепоследствия агрессии уже тем, что делает возможным взаимопонимание сородичей.Не только у людей ссоры часто возникают из-за того, что один ошибочно полагает,будто другой хочет причинить ему зло. Уже в этом состоит чрезвычайная важностьритуала для нашей темы. Но кроме того — как это станет еще яснее напримере триумфального крика гусей, — новый инстинкт в качестве самостоятельного побуждения можетприобрести такую мощь, что оказывается в состоянии успешно выступать противагрессии в Великом Парламенте Инстинктов. Чтобы объяснить, как действуетритуал, блокируя агрессию, но не ослабляя ее по существу и не мешая ейспособствовать сохранению вида — о чем мы говорили в третьей главе, — необходимо сказать кое-что осистеме взаимодействий инстинктов вообще. Эта система напоминает парламент тем,что представляет собой более или менее целостную систему взаимодействий междумножеством независимых переменных, а также и тем, что ее истиннодемократическая процедура произошла из исторического опыта — и хотя не всегда приводит к полнойгармонии, но создает, по крайней мере, терпимые компромиссы между различнымиинтересами.

Что же такое "отдельный" инстинкт Кназваниям, которые часто употребляются и в обыденной речи для обозначенияразличных инстинктивных побуждений, прилипло вредное наследие"финалистического" мышления.

Финалист — в худом значении этого слова— это человек, которыйпутает вопрос "почему" с вопросом "зачем ", и в результате полагает, будто,указав значение какой-либо функции для сохранения вида, он уже решил проблемуее причинного возникновения. Легко и заманчиво постулировать наличие особогопобуждения, или инстинкта, для любой функции, которую легко определить иважность которой для сохранения вида совершенно ясна, как, скажем, питание,размножение или бегство. Как привычен оборот "инстинкт размножения"! Только ненадо себя уговаривать —как, к сожалению, делают многие исследователи, — будто эти слова объясняютсоответствующее явление. Понятия, соответствующие таким определениям, ничуть нелучше понятий "флогистона" или "боязни пустоты" ("horior vacui"), которые лишьназывают явления, но "лживо притворяются, будто содержат их объяснение", каксурово сказал Джон Дьюи. Поскольку мы в этой книге стремимся найти причинныеобъяснения нарушениям функции одного из инстинктов — инстинкта агрессии, — мы не можем ограничиться желаниемвыяснить лишь "зачем" нужен этот инстинкт, как это было в третьейглаве.

Нам необходимо понять его нормальныепричины, чтобы разобраться в причинах его нарушений и, по возможности,научиться устранять эти нарушения.

Активность организма, которую можно назватьпо ее функции —питание, размножение или даже самосохранение, — конечно же, никогда не бываетрезультатом лишь одной-единственной причины или одного-единственногопобуждения. Поэтому ценность таких понятий, как "инстинкт размножения" или"инстинкт самосохранения", столь же ничтожна, сколько ничтожна была бы ценностьпонятия некоей особой "автомобильной силы", которое я мог бы с таким же правомввести для объяснения того факта, что моя старая добрая машина все еще ездит.Но кто платит за ремонты, в результате которых это возможно, — тому и в голову не придет поверитьв эту мистическую силу: тут дело в ремонтах! Кто знаком с патологическиминарушениями врожденных механизмов поведения — эти механизмы мы и называеминстинктами, — тотникогда не подумает, будто животными, и даже людьми, руководят какие-тонаправляющие факторы, которые постижимы лишь с точки зрения конечногорезультата, а причинному объяснению не поддаются и не нуждаются внем.

Поведение, единое с точки зрения функции— например, питание илиразмножение, — всегдабывает обусловлено очень сложным взаимодействием очень многих физиологическихпричин. Изменчивость и Отбор, конструкторы эволюции, это взаимодействие"изобрели" и основательно испытали его. Иногда все физиологические причины внем способны взаимно уравновешиваться; иногда одна из них влияет на другую вбольшей мере, нежели подвержена обратному влиянию с ее стороны; некоторые изних сравнительно независимы от общей системы взаимодействий и влияют на неесильнее, нежели она на них. Хорошим примером таких элементов, относительнонезависимых от целого, являются кости скелета.

В сфере поведения наследственныекоординации, или инстинктивные действия, являются элементами, явно независимымиот целого. Будучи столь же неизменными по форме, как крепчайшие кости скелета,каждое из них имеет свою особенную власть над всем организмом. Каждое— как мы уже знаем— энергично требуетслова, если ему пришлось долго молчать, и вынуждает животное или человекаактивно искать такую ситуацию, которая стимулирует и заставляет произвестиименно это инстинктивное действие, а не какое-либо иное. Поэтому было быбольшой ошибкой полагать, будто всякое инстинктивное действие, видосохраняющаяфункция которого служит, например, добыванию пищи, непременно должно бытьобусловлено голодом. Мы знаем по своим собакам, что они с величайшим азартомвынюхивают, рыщут, гоняют, хватают и рвут, когда вовсе не голодны; каждомулюбителю собак известно, что азартного пса-охотника нельзя, к сожалению,отучить от его страсти никакой кормежкой. То же справедливо в отношенииинстинктивных действий захвата добычи у кошек, в отношении известных "промеров"у скворцов, которые выполняются почти беспрерывно и совершенно независимо оттого, насколько скворец голоден, — короче, в отношении всех малых служителей сохранения вида, будь тобег, полет, укус, удар, умывание, рытье и т.п. Каждая наследственнаякоординация обладает своей собственной спонтанностью и вызывает своесобственное поисковое поведение. Значит, эти малые частные побуждениясовершенно независимы друг от друга И составляют мозаику, функциональнаяцелостность которой возникает лишь в ходе эволюции В некоторых крайних случаяхэто может быть действительно так; еще недавно такие особые случаи считалисьобщим правилом. В героические времена сравнительной этологии так и считалось,что лишь одно побуждение всегда овладевает животным полностью и безраздельно.Джулиан Хаксли использовал красивое и меткое сравнение, которое я уже много летцитирую в своих лекциях: он сказал, что человек или животное — это корабль, которым командуетмножество капитанов. У человека все эти командиры могут находиться накапитанском мостике одновременно, и каждый волен высказывать свое мнение;иногда они приходят к разумному компромиссу, который предлагает лучшее решениепроблемы, нежели единичное мнение умнейшего из них; но иногда им не удаетсяприйти к соглашению, и тогда корабль остается без всякого разумногоруководства. У животных, напротив, капитаны придерживаются уговора, что в любоймомент лишь один из них имеет право быть на мостике, так что каждый долженуходить, как только наверх поднялся другой. Последнее сравнение подкупающеточно описывает некоторые случаи поведения животных в конфликтных ситуациях, ипотому мы тогда проглядели тот факт, что это лишь достаточно редкие особыеслучаи. Кроме того, простейшая форма взаимодействия между двумя соперничающимипобуждениями проявляется именно в том, что одно из них попросту подавляется иливыключается другим; так что было вполне закономерно и правильно для началапридерживаться простейших явлений, легче всего поддающихся анализу, хотя и несамых распространенных.

В действительности между двумя побуждениями,способными меняться независимо друг от друга, могут возникать любые мыслимыевзаимодействия. Одно из них может односторонне поддерживать и усиливать другое;оба могут взаимно поддерживать друг друга; могут, не вступая в какое-либовзаимодействие, суммироваться в одном и том же поведенческом акте и, наконец,могут взаимно затормаживать друг друга. Кроме множества других взаимодействий,одно перечисление которых увело бы нас слишком далеко, существует, наконец, итот редкий особый случай, когда слабейшее на данный момент из двух побужденийвыключается более сильным, как в триггере, работающем по принципуВсе-или-Ничего. Лишь один этот случай соответствует сравнению Хаксли, и лишь ободном-единственном побуждении можно сказать, что оно, как правило, подавляетвсе остальные, — опобуждении к бегству. Но даже и этот инстинкт достаточно часто находит себехозяина.

Обычные, частые, многократно используемые"дешевые" инстинктивные действия, которые я выше назвал "малыми служителямисохранения вида", часто находятся в распоряжении нескольких "больших"инстинктов. Прежде всего действия перемещения — бег, полет, плавание и т.д.,— но также и другиедействия, когда животное клюет, грызет, хватает и т.п., — могут служить и питанию, иразмножению, и бегству, и агрессии, которые мы здесь назовем "большими"инстинктами. Поскольку они, таким образом, служат как бы инструментамиразличных систем высшего порядка и подчиняются им — прежде всего вышеупомянутой"большой четверке" —как источникам мотивации, я назвал их в другой работе инструментальнымидействиями. Однако это вовсе не означает, что такие действия лишены собственнойспонтанности. Как раз наоборот, в соответствии с широко распространеннымпринципом естественной экономии необходимо, чтобы, скажем, у волка или у собакиспонтанное возникновение элементарных побуждений — вынюхивать, рыскать, гнать,хватать, рвать — былонастроено приблизительно на те требования, какие предъявляет к ним голод (вестественных условиях). Если исключить голод в качестве побуждения — с помощью очень простой меры,постоянно наполняя кормушку самой лакомой едой, — то сразу выясняется, что животноенюхает, ищет след, бегает и гоняет почти так же, как и в том случае, когда всяэта деятельность необходима для удовлетворения потребности в пище. Но еслисобака очень голодна —она делает все это измеримо активнее. Таким образом, хотя вышеназванныеинструментальные инстинкты имеют свою собственную спонтанность, но голодпобуждает их к еще большей активности, чем они проявили бы сами посебе.

Именно так: побуждение может бытьпобуждаемо!

Такая подверженность спонтанных функцийстимулам, идущим откуда-то со стороны, — это в физиологии вовсе неисключение и не новость. Инстинктивное действие является реакцией — в тех случаях, когда оно следует вответ на стимул какого-то внешнего раздражения или какого-то другогопобуждения. Лишь при отсутствии таких стимулов оно проявляет собственнуюспонтанность.

Аналогичное явление уже давно известно длявозбуждающих центров сердца. Сердечное сокращение в норме вызывается ритмичнымиавтоматическими импульсами, которые вырабатывает так называемыйсинусно-предсердный узел — орган, состоящий из высокоспециализированной мышечной ткани ирасположенный у входа кровотока в предсердие. Чуть дальше по ходу кровотока, уперехода в желудочек, находится второй подобный орган — предсердно-желудочковый узел, ккоторому от первого ведет пучок мышечных волокон, передающих возбуждение. Обаузла производят импульсы, способные побуждать желудочек к сокращениям. Синусныйузел работает быстрее, чем предсердно-желудочковый, поэтому последний, принормальных условиях, никогда не оказывается в состоянии вести себя спонтанно:каждый раз, когда он медленно собирается выстрелить свой возбуждающий импульс,он получает толчок от своего "начальника" и стреляет чуть раньше, чем сделал быэто, будучи предоставлен сам себе. Таким образом "начальник" навязывает"подчиненному" свой собственный рабочий ритм. Теперь проделаем классическийэксперимент Станниуса и прервем связь между узлами, перерезав пучок, проводящийвозбуждение; таким образом мы освобождаем предсердно-желудочковый узел оттирании синусного, и при этом первый из них делает то, что часто делают в такихслучаях подчиненные, —перестает работать и ждет команды. Иными словами, сердце на какой-то моментзамирает; это издавна называют "пред-автоматической паузой". После короткогоотдыха предсердно-желудочковый узел вдруг "замечает", что он, собственноговоря, и сам прекрасно может выработать нужный стимул и через некоторое времяпослать его в сердечную мышцу. Раньше до этого никогда не доходило, потому чтоон всегда получал сзади толчок на какую-то долю секунды раньше.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.