WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 33 |

Это было золотое время наших с Паулойстранствий. Однажды, оглянувшись вокруг, я вдруг осознал, как раз­росся наш коллектив — руководители групп,секретари­ат для записивновь прибывших и составления графика проведения встреч, преподаватели дляработы с наблю­дающимиза нашими занятиями студентами. Для такого размаха требовались средства. Яначал поиск финанси­рования для поддержания работы группы. С тех пор как я пересталдумать о себе как о человеке, находящемся в непосредственной близости к смерти,я не требовал от пациентов медицинской страховки, я даже не спраши­вал их об этом. Я посвящалзначительное количество сил и времени группе, и в то же время я обязан былот­рабатывать теденьги, которые платил мне Стэнфордский университет. С другой стороны, мнеказалось, что мое практическое обучение по ведению групп раковых больныхподходило к концу: наступило время что-то де­латьс нашим экспериментом, разрабатывать его,оце­ниватьэффективность, публиковать результаты, распро­странять наш опыт по всему миру,поддерживать подоб­ныепрограммы по всей стране. Короче говоря, пришло время продвижения.

Вскоре подвернулась подходящая возможность:Меж­дународный институтрака прислал запрос на социально-поведенческое исследование пациентов с ракоммо­лочной железы. Яуспешно применил предоставленную мне возможность для оценки эффективностиработы группы с пациентами на терминальной стадии рака. Это был очень простойпроект. Я был уверен, что проводи­мая работа оправдывалась качеством жизни смертельно больныхпациентов, то есть мне нужно было разработать только компонент оценки— предварительныеопросники для вновь пришедших пациентов и для последующего анкетирования черезопределенные промежутки времени.

Обратите внимание, что с этого момента вмоей речи все чаще появляются личные местоимения: “я решил”, “я применил”, “моятерапия”. Постоянно возвращаясь и просеивая прах наших отношений с Паулой, яосознаю, что эти личные местоимения стали началом искажения той связи и любви,которые существовали между нами. Но в то время я не мог заметить даже намека наразлад. Помню, что Паула наполняла меня светом, а я был ее скалой, ее приютом,который она искала до тех пор, пока мы не встретились.

Сейчас я уверен в одном: сразу после того,как мое исследование начали финансировать, что-то в наших от­ношениях пошло не так. Сначаламежду нами появились небольшие трещинки, а затем и настоящие щели.Воз­можно, первымдостаточно ясным сигналом стало заяв­ление Паулы, что она устала отпроекта, что она чувству­ет себя опустошенной. Мне это было любопытно, ведь я всяческипытался сделать ее работу такой, как она хоте­ла: анкетирование кандидатов вгруппу, всех женщин с раком груди, и помощь в составлении оценочных анкет.Кроме того, я следил, чтобы ее работа всегда хорошо оп­лачивалась — намного больше, чем в среднемполучает помощник, и больше, чем она хотела получать.

Несколькими неделями позже в беседе со мнойона сказала, что чувствует себя утомленной и ей нужно боль­ше времени для себя. Я сочувствовалей и пытался преддожить что-нибудь для того, чтобы снизить сумасшед­ший ритм ее жизни.

Вскоре после нашего разговора я представил вМеж­дународный институтрака письменный отчет о первой ступени исследования. И, хотя я удостоверился,что имя Паулы стояло первым среди имен исследователей, очень скоро до менядошел слух о том, что она была недоволь­на степенью своего влияния. Ясделал ошибку, не при­дав этому слуху должного внимания: так это было не по­хоже на Паулу.

Через некоторое время в качестве своегоколлеги я представил одной из групп доктора Кингсли, молодуюженщину-психотерапевта, которая хотя и не имела опы­та работы с раковыми пациентами, нобыла чрезвычай­ноначитанна и полностью посвящала себя работе. Вскоре меня нашла Паула. “Этаженщина, — ворчалаона, — самая нечуткая,не преданная своему делу из тех, кого я когда-либо встречала. Ей и тысячи летбудет мало, чтобы научиться помогать пациентам!”

Я был поражен и ее открытым неприятиемнового помощника, и ее едким, осуждающим тоном. “Паула, почему так резкоПочему без сострадания, не по-хрис­тиански”

Исследование предполагало, что во времяпервых шести месяцев финансирования я должен был посещать двухдневныесимпозиумы для консультации со специа­листами по раковым заболеваниям,построению иссле­дования и статистическому анализу. Я пригласил Паулу и еще четверыхчленов группы принять участие в качест­ве консультантов. Симпозиум былчистой воды показу­хой,вопиющей потерей денег и времени. Но такова жизнь в области исследований,оплачиваемых по феде­ральному договору, и люди быстро приспосабливаются к этим шарадам.Паула тем не менее так и не привыкла. Подсчитывая количество потраченных за двадня денег (около 5 тысяч долларов), она называла подобные встре­чи аморальными:

— Толькоподумай, сколько можно было бы сделать на эти пять тысяч долларов для раковыхбольных!

— Паула, ятебя очень люблю, но как же ты можешь быть такой бестолковой! Разве ты непонимаешь, —уго­варивал я ее,— что необходимо пойтина компромисс Нет способа использовать эти пять тысяч для прямой помощипациентам. Важнее, что мы можем потерять финансирование, если не будемсоблюдать пунктов до­говора. Если мы будем упорно продолжать наше иссле­дование, закончим его и покажемценность нашего под­хода к умирающим раковым больным, к нам придет большее количествопациентов, намного больше тех, кому мы сможем помочь на пять тысяч долларов.Давай не будем экономными в мелочах и расточительными в крупном, Паула!Компромисс, —уговаривал я ее, — впоследний раз.

Я ощущал ее разочарование. Покачав головой,она ответила:

— Однаждыпойти на компромисс, Ирв Не бывает единичного компромисса.

Во время симпозиума консультанты показывалите умения, ради которых их набирали (и за что им хорошо платили). Одниобсуждали психологическое тестирова­ние на оценку уровня депрессии, тревожности, точки локус-контроля;другие беседовали о системе здраво­охранения; третьи — о ресурсах общества.

Паула полностью отдалась работе насимпозиуме. Мне кажется, она поняла, что времени осталось мало и нетвозможности играть в ожидание. На торжественном собрании консультантов онаиграла роль овода. Напри­мер, когда обсуждались такие показатели дезадаптации пациентов, какневозможность подняться с постели или самостоятельно одеться, замкнутость илиплач, Паула начинала спорить, что, по ее мнению, любое из этих состояний было всвое время ступенью инкубационного периода, которое в конечном итогеобязательно прояв­лялось на другой стадии развития, иногда в период взросления. Онаотвергала все попытки специалистов убедить ее, что когда кто-то используетдостаточно боль­шуювыборку, совокупный счет и контрольную группу, то подобное рассмотрение можетлегко быть принято статистически в анализе данных.

Затем наступило время, когда участниковсимпозиу­ма попросилипредложить важные факторы, которые могли бы предсказать психологическуюадаптацию чело­века краковому заболеванию. Доктор Ли, специалист в области раковых болезней,записывал эти факторы по мере того, как участники называли их: стабильность вбраке, ресурсы окружающей среды, индивидуальность, семейная история. Рукуподняла Паула: “А как же муже­ство Духовная сила”

Медленно, не говоря ни слова, доктор Липосмотрел на нее. Все это время он молча подбрасывал в воздух и снова ловилкусочек мела. Наконец он повернулся и на­писал предложение Паулы на доске.И, хотя я считал ее слова небезосновательными, для меня и для всехокру­жающих было ясно,что, пока доктор Ли крутил в руках мел, он думал: “Кто-нибудь, кто угодно,пожалуйста, из­бавьтеменя от этой пожилой дамы!” Позже, за обедом, он общался с Паулой высокомерно,как евангелист. Да, безусловно, доктор Ли был выдающимся онкологом, чьиподдержка и указания были необходимы для проекта, и я рисковал настроить егопротив нас, но я верно защи­щал ее, подчеркивая важность сказанного в формирова­нии и функционировании группы. Ихотя мне не уда­лосьизменить его впечатление от Паулы, я гордился собой, отстаивая ее.

В тот же вечер Паула позвонила мне. Она былав ярости:

— Все этидоктора медицины, работающие на симпо­зиуме, — автоматы, бесчеловечные автоматы!Кто для них мы —пациенты, страдающие от рака двадцать четы­ре часа в сутки Я же говорилатебе, мы для них не боль­ше, чем “неадекватно действующие стратегии”.

Мы долго говорили с ней, и я старалсясделать все, чтобы успокоить ее. Я нежно пытался убедить ее, что она не похожана других, и просил быть терпеливой. И, подчеркивая свою преданность принципам,с кото­рых начиналасьнаша группа, я подвел итог нашего раз­говора:

— Помни,Паула, это не играет никакой роли, пото­му что у меня уже есть свой планисследования, который я не позволю контролировать никаким машинам.По­верьмне!

Но ее невозможно было ни успокоить, ни, еслибы даже это оказалось правдой, заставить поверить мне. Этот симпозиум прочнозасел в ее голове. Неделями она размышляла о нем и в конце концов прямообвинила меня в бюрократизме. Паула послала доклад в Междуна­родный институт рака, но он неуменьшил ни ее энер­гии, ни ее озлобления.

И наконец, Паула пришла в мой кабинет изаявила, что покидает группу.

—Почему

— Я усталаот этого.

— Я знаю,это что-то большее. Какова настоящая причина

— Я жесказала, я устала.

И, сколько я ни расспрашивал ее, онапродолжала настаивать, хотя мы оба знали, что настоящая причина была в том, чтоя разочаровал ее. Я безуспешно исполь­зовал всю свою хитрость,наработанную годами. Все мои попытки, включая подтрунивания и напоминания она­шей долгой дружбе,были встречены с ледяным спокойствием. Больше мы не встречались и вынужденыбыли помнить наш горестный, бестолковый спор.

— Просто ямного работаю, а это для меня слиш­ком, —сказала она.

— Но развеэто не то, что я говорил тебе долгое время, Паула Сократи свои посещения ителефонные звонки десяткам пациентов в твоем списке. Просто при­ходи в группу. Ты нужна группе. Иты нужна мне. Девя­носто минут в неделю — это так мало!

— Нет, я немогу делать противоречивые вещи. Мне необходим чистый отдых. Кроме того, мынаходимся с группой в разных измерениях. Она стала слишком по­верхностной, а мне необходимозаглянуть глубже —ра­ботать с символами,снами, архетипами.

— Я согласенс тобой, Паула, — кэтому моменту я успокоился. — Я хочу того же, и это как раз то, к чему сейчас подходитгруппа.

— Нет, ячувствую усталость, я иссякла. Каждый новый пациент заставляет меня вспомнить омоем кри­зисе, о моейГолгофе. Нет, я уже решила, встреча на сле­дующей неделе будетпоследней.

Так и произошло. Паула больше не вернулась вгруп­пу. Я попросил еезвонить мне в любое время, когда ей захочется поговорить. Она ответила, что ятоже могу ей звонить. Ее замечание не было язвительным, но оно из­менило систему и сильно заделоменя. Она ни разу не позвонила мне. Несколько раз я сам звонил ей и раза двапригласил на обед. Наш первый обед (настолько болез­ненный, что я долго не решалсязвонить ей после него) начинался угрожающе. Обнаружив, что наш любимый ресторанпереполнен, мы перешли через улицу и напра­вились к Троут, огромной пещернойконструкции, по­строенной без какого бы то ни было изящества. В про­шлом она была представительствомкомпании “Олдсмобиль”, затем продуктовым магазином и школой танцев. Теперь жеэто здание размещало в себе ресторан с меню, содержащим “танцующие” бутерброды:Вальс, Твист, Чарльстон.

Это было неправильно, я знал это и,заказывая бутер­бродХула, и когда Паула извлекла из своей сумки ка­мень размером с маленький грейпфрути положила между нами на стол.

— Мой каменьзлости, — сказалаона.

С этого момента в моей памяти начинаютсябелые пятна. К счастью, я сделал кое-какие пометки после этой встречи— разговор был слишкомважен для меня, чтобы довериться памяти.

— Каменьзлости — безучастноповторил я, вгляды­ваясь в покрытый лишайником булыжник, лежащий междунами.

— Мне такчасто доставалось, что однажды меня по­глотил гнев. Теперь я научиласьсправляться с ним. Я за­гоняю его в этот камень. Мне необходимо было прине­сти его сегодня на нашу встречу. Яхотела, чтобы он был здесь, когда я тебя увижу.

— Почему тызлишься на меня, Паула

— Нет, ябольше не злюсь, слишком мало времени, чтобы злиться. Но ты причинил мне боль;я осталась в одиночестве, когда больше всего нуждалась в помощи.

— Я никогдане оставлял тебя, Паула, — ответил я, но она даже не обратила внимания на мои слова ипро­должалаговорить.

— Послесимпозиума я ощущала себя разбитой. Глядя, как доктор Ли стоял передо мной иподбрасывал мелок, игнорируя и меня, и человеческое беспокойство пациентов, ячувствовала, что земля уходит у меня из-под ног. Пациенты тоже люди, мыборемся. Иногда нам необходимо великое мужество, чтобы бороться с раком. Мыговорим о победах или поражениях в этих битвах, но мы боремся. Иногда нас поглощает отчаяние,иногда на­ступаетполное физическое истощение, но бывает, что мы возвышаемся над болезнью. Мыне “стратегии”! Мы намногобольше, намного!

— Паула, яже не доктор Ли, я думаю иначе. Я защи­щал тебя, когда позже разговаривалс ним, я же говорил тебе. После всей нашей совместной работы как ты моглаподумать, что я считаю тебя “стратегией” Я ненавижу эти слова и эту точкузрения так же, как и ты.

— Пойми, яна самом деле не хочу возвращаться в группу.

— Не в этомдело, Паула. — Ябольше не беспокоил­ся,вернется ли она в группу. Безусловно, она была серд­цем группы, источником энергии, нов ней было слиш­коммного силы и вдохновения: ее уход сделал возмож­ным для нескольких других пациентовдуховно расти и вдохновлять самих себя. — Для меня важнее, чтобы ты мнедоверяла и помогала.

— Послесимпозиума, Ирв, я проплакала весь день, я звонила тебе, но ты не перезвонил втот же день. Позд­нее,когда ты связался со мной, ты не предложил ника­кого утешения. Я пошла в церковь итри часа говорила с отцом Элсоном. Он выслушал меня, он всегда меня слу­шает. Думаю, он и спасменя.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.