WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 33 |

Она была в бешенстве от моей нетерпеливостипо от­ношению к еемедленному прогрессу и от моих неудач в определении усилий, приложенных ею,чтобы помочь себе (но никогда не обозначенных для меня).

Ирен хотела, чтобы я оставался сильным издоровым. А моя немощь — порванное колено, требующее операции на мениске, простуда, грипп— вызывала многораз­дражения. Я такжезнал, что у нее были свои опасения, которые она хорошо скрывала.

Но больше всего ее раздражало то, что я былжив, а Джек —мертв.

Но ничто из этого не приносило мнеоблегчения. Я никогда не смаковал подробности ссор и в личной жизни избегалзлых людей. Я осмотрительный мысли­тель и писатель, а конфронтация замедляет поток моих мыслей. За всевремя своей карьеры я всегда отклонял публичные дебаты и препятствовал попыткамсделать из меня председателя.

Так как же мне быть с гневом Ирен С однойсторо­ны, из однойтерапевтической поговорки я выучил, что надо разделять роль и личность. Обычнопроявления злости пациента направлены нароль терапевта, а не на его личность. “Не принимайтеэто близко к сердцу, —учат молодых психотерапевтов. — Или по крайней мере не принимайте все близко к сердцу. Сделайте попыткуопределить, что относится к вашей личности, а что к роли”. Казалось очевидным,что гнев Ирен относился ко всему: к жизни, судьбе, богу, космическомубезразли­чию, но оналегко переносила это на ее ближайшую цель: на меня, ее психотерапевта. Оназнала, что ее злость угнетает меня, но, кроме этого, и позволяла уз­нать меня с разных сторон.Например, однажды, когда моя секретарша позвонила ей, чтобы перенести встречу,так как мне нужно было попасть к дантисту, Ирен отве­тила: “Ну да, конечно, увидеться сдантистом для него большее удовольствие, чем встретиться со мною”.

Но, пожалуй, основная причина того, что я небыл повержен гневом Ирен, была в том, что я видел в этом маску ее глубиннойгрусти, отчаяния и страха. Ее злобу на меня я иногда воспринимал с раздражениеми нетер­пением, но чащес состраданием. Мне часто вспомина­лись некоторые из образов или выражений Ирен. Особенно один прочнозакрепился у меня в памяти и помог смягчить мое исследование ее гнева печали.Это было в одном из снов про аэропорт (в течение первого года после смерти мужаей часто снились аэропорты).

Я пробираюсь через терминал в поисках Джека.Я не знаю ни номера самолета, ни рейса. Я в отчаянии... про­сматриваю расписание, чтобы найтикакую-нибудь за­цепку,но все слова написаны какими-то бессмыслен­ными слогами. Потом у меняпоявляется надежда — ясмогла прочитать один знак над воротами для отъезжаю­щих: “Микадо”. Я бросаюсь туда, нопоздно. Самолет только что взлетел. Я просыпаюсь в слезах.

—Микадо6[6] — это направление Какие у тебявозни­кают ассоциациисо словом “Микадо” —спрашиваю я.

— Мне ненужны ассоциации, —отрезает она. — Яточно знаю, почему мне приснилось Микадо. Так я называла одну оперетту, когдабыла ребенком. Я никак не забуду несколько строчек:

Хотя ночь может прийти слишком скоро, У насесть много лет, наполненных дневным светом.

Ирен остановилась и посмотрела на меня. Вглазах у нее стояли слезы. Бессмысленно говорить что-либо еще. Ни ей. Ни мне.Ей не нужно было утешение. Начиная с этого дня строчка “у нас есть много лет,наполненных дневным светом” крутилась у меня в голове. Они с Дже­ком не получили своих лет,наполненных светом, и за это я готов был простить ей что угодно.

Мой третий урок, гнев печали, доказалценность дру­гихклинических ситуаций. Там, в прошлом, я слишком быстро отворачивался от гнева,пытаясь понять его и ре­шить проблему как можно быстрее. Теперь я учился ра­ботать с гневом, выискивать его ипогружаться вовнутрь, в основные механизмы урока Вот здесь-то ипоявля­лось гиблоеболото.

 

 

УРОК ЧЕТВЕРТЫЙ:

ГИБЛОЕ БОЛОТО

 

В день смерти моего зятя, когда Иренгрозилась уйти и спрашивала, хотел бы я находиться рядом с человеком, которыйненавидит меня за то, что моя жена жива, она часто обращалась к гиблому болоту. “Помнишь — спра­шивала она. — Никому не хочется пачкаться,правда” Это была метафора, которую она часто произносила на сессиях во времяпервых двух лет терапии.

Что такое гиблое болото Снова и снова онанапря­женно подыскиваланужные слова. “Это какая-то чер­ная, отвратительная, едкая масса, которая просачивает­ся сквозь меня, образуя вокругбольшую лужу. Она от­вратительна и зловонна. Она отталкивает и внушает отвращениелюбому, кто осмеливается приблизиться ко мне. Она очерняет их и таит для нихмного опасностей”.

Хотя у гиблого болота было много значений,первым и главным был гнев печали. Так, она ненавидела меня за то, что моясупруга была жива. Дилемма Ирен была ужасна: она могла молчать, задыхаясь отсобственной ярости, и чувствовать себя абсолютно одинокой. Или она моглавзорваться в гневе, отталкивая всех подряд, и чувствовать себя абсолютноодинокой.

С тех пор как образ гиблого болота прочноукоренил­ся в ееголове, не поддаваясь вытеснению, я стал ис­пользовать эту метафору в качествеосновного направле­ниятерапии. Чтобы постепенно удалить ее, мне необхо­димо было не столькотерапевтическое слово, сколько терапевтическийпоступок.

Поэтому я старался оставаться поблизости отнее в пору ее гнева, смотреть в лицо ее злости — как это делал Джек. Я должен былследовать за ней, бороться с ее злостью, не давать ей оттолкнуть меня. У еегнева было много граней — она постоянно устраивала испытания для меня и расставляла ловушки.Одна обучающая ловушка стала благотворной возможностью длятерапевти­ческогодействия.

Однажды, после нескольких месяцев серьезныхколе­баний и уныния,она пришла в офис необъяснимо уми­ротворенная.

— Как я радвидеть тебя такой спокойной, — заметил я. — Что произошло

— Я принялаочень важное решение, — сказала она, — я вычеркнула все ожидания, связанные с личным счастьем илисамореализацией. Больше никаких сожале­ний о любви, сексе, дружбе,художественных произведе­ниях. С этого момента я собираюсь полностью посвя­тить свою жизнь дочери ипрофессиональной деятель­ности —быть матерью и хирургом. — Все это было произнесено с большим самообладанием.

В течение нескольких предыдущих недель менясиль­но беспокоилиглубина и неукротимость ее отчаяния, и я удивлялся, как много она была способнавынести. Поэтому, несмотря на странность внезапной перемены, я был чрезвычайнопризнателен за то, что она все же нашла какой-то путь, любой путь, чтобыуменьшить свою боль. Поэтому я решил не выяснять источник ее решения. Вместоэтого я принял его как благословенное событие — сродни умиротворению,достигаемому буд­дистами, которые через медитацию облегчают страданиясистематическими отказами от всех личных потребнос­тей.

Честно говоря, я не ожидал от Ирен переходак сми­рению, нонадеялся, что даже временный отдых от ее не­скончаемой боли может дать толчок кболее позитивному витку в ее жизни. Если состояние покоя позволило ей перестатьмучить себя, принимать приемлемые реше­ния, заводить новых друзей, авозможно, даже встретить подходящего мужчину, тогда, я убежден, неважно, какона пришла к этому: она могла просто поставить лестни­цу и подняться по ней на уровеньвыше.

Тем не менее на следующий день она позвониламне в бешенстве: “Ты понимаешь, что ты сделал Что ты за терапевт Твоя заботаобо мне! Это все притворство! Притворство! Правда в том, что ты тихо сидишь ина­блюдаешь, как яотказываюсь от всего жизненно важно­го — отлюбви, радости, удовольствий — от всего! Ты даже не просто сидишь в стороне; ты соучастник моегосамоубийства!”

В очередной раз она сделала попытку прерватьтера­пию, но в концеконцов я убедил ее прийти на следую­щую встречу.

В течение нескольких последующих дней яразмыш­лял опроизошедших событиях. И чем больше я думал о них, тем злее становился. Я опятьсыграл головой, как Чарли Браун, пытавшийся отбить футбольный мяч,по­сланный ему напоследних секундах Люси. Во время нашей следующей сессии моя злость столкнуласьсо злостью Ирен. Это сессия была больше похожа не на те­рапию, а на боксерский поединок.Это была самая гран­диозная битва за все время. Обвинения так и сыпались изнее:

— Ты сдался,ты отступился от меня! Ты хочешь, чтобы я пошла на компромисс, убив в себе всеживое!

Я даже не сделал попытки понять ипосочувство­ватьей:

— Я болен иустал от твоих минных полей, — сказал я в ответ. — Я устал от твоих постоянных экзаменов, ко­торые я проваливаю. И больше всегоот всех твоих обу­чающих тестов. У нас много работы, Ирен, — закончил я, взяв пример с ееумершего мужа. — У наснет времени на всю эту чушь.

Это были одни из лучших часов. По ихокончании (конечно, после очередной перепалки из-за ограниче­ния времени и обвинения меня вжелании вышвырнуть ее из офиса) наш терапевтический союз стал крепче, чем когдабы то ни было прежде. Ни в своих учебниках, ни на лекциях я даже не думал отом, чтобы посоветовать студентам столкнуться с пациентом в гневной схватке; новсе же эта сессия значительно продвинула Ирен впе­ред.

В данных попытках я руководствовалсяметафорой о гиблом болоте. Устанавливая контакт с ней, эмоцио­нальный контакт, борясь с ней(конечно, я выражаюсь в переносном смысле, но были моменты, когда мнеказа­лось, что делодойдет до физического столкновения), я все время пытался доказать, что гиблоеболото — лишь фикция,что оно не пачкает меня, никак не отражается на мне, не затягивает меня. Иренжадно хваталась за ме­тафору в убеждении, что каждый раз, когда я пытаюсь заговорить о еегневе, я ожидаю либо ее ухода, либо смерти.

В конце концов, желая показать, что ее гневне смо­жет ниоттолкнуть меня, ни уничтожить, я решил пред­принять новый терапевтический шаг иввел новое пра­вило:“Когда ты по-настоящему будешь проявлять на за­нятии свою злость, мы будемназначать еще одну дополнительную встречу на этой же неделе”. Этооказа­лось оченьдейственным; оглядываясь назад, я полагаю, что данный взглядвдохновлял.

Метафора о гиблом болоте была особенноважна, бу­дучисверхдетерминированной7[7]: это был единичный об­раз, который удовлетворял иобъяснял несколько раз­личных бессознательных динамик. Одно из важных значений имел гневпечали. Но были и другие: например, то, что она отвратительна, ее влияниегубительно и она роковым образом приносит несчастье.

— Любой, ктовступает в гиблое болото, — сказала она мне на одной из сессий, — подписывает себесмерт­ныйприговор.

— Поэтому тыпредпочитаешь не любить вообще, боясь, что способна предложить лишь любовьмедузы, которая уничтожает любого, кто приблизится к ней

— Всеммужчинам, которых я любила, пришлось умереть — моему мужу, отцу, брату, моемукрестнику и Сэнди, о котором я тебе недавно рассказывала, — тот умственно отсталый паренек,который двадцать лет назад покончил жизнь самоубийством.

— Опятьсовпадения! Пора бы тебе отпустить их! — настаивал я. — Это неудачи, но они не имеютникакого значения для будущего. У игры в кости нет памяти.

—Совпадения, стечение обстоятельств — твои люби­мые словечки! — огрызалась она. — Лучше сказать карма, и она точно говорит мне, что я недолжна больше любить ни одного мужчину.

Ее образ себя, приносящей несчастье,напоминал мне Джо Ола, персонажа комиксов, над чьей головой все время парилоогромное дождевое облако. Как я мог изменить веру Ирен в проклятую карму Ямногого до­стиг. Нужнобыло нечто большее, чем слова: я должен был предложить ей терапевтическоедействие, которое состояло бы в игнорировании ее тревоги, в постепенномприближении к ней, в проникновении в ее губительное и загрязненное пространствои выходе оттуда живым и невредимым.

Было и еще одно значение гиблого болота,связывае­мое ею с однимиз ее снов, в котором она увидела пре­красную темноглазую женщину с розойв волосах, ле­жавшую,откинувшись, на диване.

Подойдя ближе, я понимаю, что женщина нетакая, какой казалась: ее диван — это катафалк, в ее глазах не темная красота, а тень смерти, атемно-красная роза —это не цветок, а смертельная рана.

— Я знаю,что эта женщина — я, илюбой, приближа­ющийсяко мне, видит смерть постфактум — это еще одна причина избегать меня.

Образ женщины с темно-красной розой вволосах на­помнил мнесюжет необычного футуристического рома­на Филипа Дика “Человек влабиринте”, в котором ге­роя посылают на только что открытую планету, чтобы наладить контактс существами высшей расы. И хотя он использует всевозможные типы коммуникации— гео­метрические символы, математическиезнаки, музы­кальныемелодии, приветствия, крики, жестикуляцию — все бесполезно. Однако его усилиянарушают покой су­ществ, которые не оставляют его напористость безнака­занной. Как раз перед отлетом герояна Землю они под­вергают его таинственной нейрохирургической процеду­ре. Но только позднее он понимаетсуть наказания: в результате операции он становится неспособнымсдер­живать свойэкзистенциальный страх. Он не только ока­зывается подвержен непрерывнымприступам ужаса перед абсолютной непредсказуемостью существования инеизбежностью собственной смерти, но и обречен на полное одиночество, посколькулюбого человека, при­близившегося к нему, накрывает та же волна экзистен­циального страха.

Чем больше я убеждал Ирен в том, что гиблогоболо­та не существует,тем больше понимал, что часто тонул в нем сам. Работая с Ирен, я разделялсудьбу тех, кто при­ближался слишком близко к герою романа Филипа Дика: я подвергалсяударам собственной экзистенциальной действительности. Снова и снова наши сессиистал­кивали меня с моейсмертью. Хотя я знал, что впереди меня ожидает смерть, я твердо решил выжить ееиз мыс­лей.

Конечно, есть свои благотворные моментысущество­вания,побеждающие смерть: мне понятно, что хотя факт (физическая сторона) смертиразрушает нас, идея смертиможет нас спасти. Это древняя мудрость, потому монахи веками держали в своихкельях черепа, а Монтень советовал жить в комнате с видом на кладбище. Моепонимание смерти долго служило оживлению моей жизни, помогая упрощать простое иценить драгоцен­ное. Японимал эти вещи умом, но я также знал, что не смогу жить с постоянным страхомприближающейся смерти.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.