WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 33 |

До встречи с Паулой я был приверженцеммедицин­ских традиций,и я бы не одобрил психотерапевта, за­канчивающего встречу тем, чтопациенты сидят, дружно держась за руки и разглядывая свечу. Но предложениеПаулы показалось всем, и мне в том числе, своевремен­ным, и с тех пор каждое нашезанятие заканчивалось по­добным образом. Я осознал ценность этих моментов, и если мнеслучалось сидеть рядом с Паулой, то я неиз­менно тепло пожимал ей руку передтем как выпустить из своей. Она обычно вела медитацию громко,импрови­зируя и сбольшим достоинством. До конца жизни я буду помнить ее голос, ее слова:“Давайте оставим гнев, давайте оставим боль, давайте оставим жалость к себе.Найдите в себе спокойствие, мирные глубины и открой­те себя для любви, для прощения,для бога”. Слишком сильно для тревожного, вольнодумного медика-эмпи­рика!

Порой у меня возникал вопрос: есть ли ещежелания у Паулы, кроме желания помочь другим И, хотя я все время пыталсяузнать, что может группа сделать для нее, никогда не получал ответа. Меняудивлял темп ее жиз­ни: каждый день она навещала нескольких серьезно больныхпациентов. Что двигало ею И почему она гово­рит о своих проблемах в прошедшемвремени Она предлагала нам только решения проблем и никогда не ставила насперед своими нерешенными вопросами. В конце концов, у нее была терминальнаястадия рака, и она уже пережила все наиболее оптимистичные прогно­зы. Она оставалась энергичной,любящей и любимой, вдохновляющей всех, кому пришлось жить с раком. Что можнобыло еще желать

Это было золотое время наших с Паулойстранствий. Однажды, оглянувшись вокруг, я вдруг осознал, как раз­росся наш коллектив — руководители групп,секретари­ат длязаписи вновь прибывших и составления графика проведения встреч, преподавателидля работы с наблю­дающими за нашими занятиями студентами. Для такого размахатребовались средства. Я начал поиск финанси­рования для поддержания работыгруппы. С тех пор как я перестал думать о себе как о человеке, находящемся внепосредственной близости к смерти, я не требовал от пациентов медицинскойстраховки, я даже не спраши­вал их об этом. Я посвящал значительное количество сил и временигруппе, и в то же время я обязан был от­рабатывать те деньги, которыеплатил мне Стэнфордский университет. С другой стороны, мне казалось, что моепрактическое обучение по ведению групп раковых больных подходило к концу:наступило время что-то де­лать снашим экспериментом, разрабатывать его, оце­нивать эффективность, публиковатьрезультаты, распро­странять наш опыт по всему миру, поддерживать подоб­ные программы по всей стране.Короче говоря, пришло время продвижения.

Вскоре подвернулась подходящая возможность:Меж­дународныйинститут рака прислал запрос на социально-поведенческое исследование пациентовс раком мо­лочнойжелезы. Я успешно применил предоставленную мне возможность для оценкиэффективности работы группы с пациентами на терминальной стадии рака. Это былочень простой проект. Я был уверен, что проводи­мая работа оправдывалась качествомжизни смертельно больных пациентов, то есть мне нужно было разработать толькокомпонент оценки —предварительные опросники для вновь пришедших пациентов и для последующегоанкетирования через определенные промежутки времени.

Обратите внимание, что с этого момента вмоей речи все чаще появляются личные местоимения: “я решил”, “я применил”, “моятерапия”. Постоянно возвращаясь и просеивая прах наших отношений с Паулой, яосознаю, что эти личные местоимения стали началом искажения той связи и любви,которые существовали между нами. Но в то время я не мог заметить даже намека наразлад. Помню, что Паула наполняла меня светом, а я был ее скалой, ее приютом,который она искала до тех пор, пока мы не встретились.

Сейчас я уверен в одном: сразу после того,как мое исследование начали финансировать, что-то в наших от­ношениях пошло не так. Сначаламежду нами появились небольшие трещинки, а затем и настоящие щели.Воз­можно, первымдостаточно ясным сигналом стало заяв­ление Паулы, что она устала отпроекта, что она чувству­ет себя опустошенной. Мне это было любопытно, ведь я всяческипытался сделать ее работу такой, как она хоте­ла: анкетирование кандидатов вгруппу, всех женщин с раком груди, и помощь в составлении оценочных анкет.Кроме того, я следил, чтобы ее работа всегда хорошо оп­лачивалась — намного больше, чем в среднемполучает помощник, и больше, чем она хотела получать.

Несколькими неделями позже в беседе со мнойона сказала, что чувствует себя утомленной и ей нужно боль­ше времени для себя. Ясочувствовал ей и пытался преддожить что-нибудь для того, чтобы снизитьсумасшед­ший ритм еежизни.

Вскоре после нашего разговора я представилв Меж­дународныйинститут рака письменный отчет о первой ступени исследования. И, хотя яудостоверился, что имя Паулы стояло первым среди имен исследователей, оченьскоро до меня дошел слух о том, что она была недоволь­на степенью своего влияния. Ясделал ошибку, не при­дав этому слуху должного внимания: так это было не по­хоже на Паулу.

Через некоторое время в качестве своегоколлеги я представил одной из групп доктора Кингсли, молодуюженщину-психотерапевта, которая хотя и не имела опы­та работы с раковыми пациентами,но была чрезвычай­ноначитанна и полностью посвящала себя работе. Вскоре меня нашла Паула. “Этаженщина, — ворчалаона, — самаянечуткая, не преданная своему делу из тех, кого я когда-либо встречала. Ей итысячи лет будет мало, чтобы научиться помогать пациентам!”

Я был поражен и ее открытым неприятиемнового помощника, и ее едким, осуждающим тоном. “Паула, почему так резкоПочему без сострадания, не по-хрис­тиански”

Исследование предполагало, что во времяпервых шести месяцев финансирования я должен был посещать двухдневныесимпозиумы для консультации со специа­листами по раковым заболеваниям,построению иссле­дования и статистическому анализу. Я пригласил Паулу и ещечетверых членов группы принять участие в качест­ве консультантов. Симпозиум былчистой воды показу­хой, вопиющей потерей денег и времени. Но такова жизнь в областиисследований, оплачиваемых по феде­ральному договору, и люди быстро приспосабливаются к этим шарадам.Паула тем не менее так и не привыкла. Подсчитывая количество потраченных за двадня денег (около 5 тысяч долларов), она называла подобные встре­чи аморальными:

— Толькоподумай, сколько можно было бы сделать на эти пять тысяч долларов для раковыхбольных!

— Паула, ятебя очень люблю, но как же ты можешь быть такой бестолковой! Разве ты непонимаешь, —уго­варивал я ее,— что необходимопойти на компромисс Нет способа использовать эти пять тысяч для прямой помощипациентам. Важнее, что мы можем потерять финансирование, если не будемсоблюдать пунктов до­говора. Если мы будем упорно продолжать наше иссле­дование, закончим его и покажемценность нашего под­хода к умирающим раковым больным, к нам придет большее количествопациентов, намного больше тех, кому мы сможем помочь на пять тысяч долларов.Давай не будем экономными в мелочах и расточительными в крупном, Паула!Компромисс, —уговаривал я ее, — впоследний раз.

Я ощущал ее разочарование. Покачав головой,она ответила:

— Однаждыпойти на компромисс, Ирв Не бывает единичного компромисса.

Во время симпозиума консультанты показывалите умения, ради которых их набирали (и за что им хорошо платили). Одниобсуждали психологическое тестирова­ние на оценку уровня депрессии, тревожности, точки локус-контроля;другие беседовали о системе здраво­охранения; третьи — о ресурсах общества.

Паула полностью отдалась работе насимпозиуме. Мне кажется, она поняла, что времени осталось мало и нетвозможности играть в ожидание. На торжественном собрании консультантов онаиграла роль овода. Напри­мер, когда обсуждались такие показатели дезадаптации пациентов,как невозможность подняться с постели или самостоятельно одеться, замкнутостьили плач, Паула начинала спорить, что, по ее мнению, любое из этих состоянийбыло в свое время ступенью инкубационного периода, которое в конечном итогеобязательно прояв­лялось на другой стадии развития, иногда в период взросления. Онаотвергала все попытки специалистов убедить ее, что когда кто-то используетдостаточно боль­шуювыборку, совокупный счет и контрольную группу, то подобное рассмотрение можетлегко быть принято статистически в анализе данных.

Затем наступило время, когда участниковсимпозиу­ма попросилипредложить важные факторы, которые могли бы предсказать психологическуюадаптацию чело­века краковому заболеванию. Доктор Ли, специалист в области раковых болезней,записывал эти факторы по мере того, как участники называли их: стабильность вбраке, ресурсы окружающей среды, индивидуальность, семейная история. Рукуподняла Паула: “А как же муже­ство Духовная сила”

Медленно, не говоря ни слова, доктор Липосмотрел на нее. Все это время он молча подбрасывал в воздух и снова ловилкусочек мела. Наконец он повернулся и на­писал предложение Паулы на доске.И, хотя я считал ее слова небезосновательными, для меня и для всехокру­жающих было ясно,что, пока доктор Ли крутил в руках мел, он думал: “Кто-нибудь, кто угодно,пожалуйста, из­бавьтеменя от этой пожилой дамы!” Позже, за обедом, он общался с Паулой высокомерно,как евангелист. Да, безусловно, доктор Ли был выдающимся онкологом, чьиподдержка и указания были необходимы для проекта, и я рисковал настроить егопротив нас, но я верно защи­щал ее, подчеркивая важность сказанного в формирова­нии и функционировании группы. Ихотя мне не уда­лосьизменить его впечатление от Паулы, я гордился собой, отстаивая ее.

В тот же вечер Паула позвонила мне. Онабыла в ярости:

— Все этидоктора медицины, работающие на симпо­зиуме, — автоматы, бесчеловечныеавтоматы! Кто для них мы — пациенты, страдающие от рака двадцать четы­ре часа в сутки Я же говорилатебе, мы для них не боль­ше, чем “неадекватно действующие стратегии”.

Мы долго говорили с ней, и я старалсясделать все, чтобы успокоить ее. Я нежно пытался убедить ее, что она не похожана других, и просил быть терпеливой. И, подчеркивая свою преданность принципам,с кото­рых начиналасьнаша группа, я подвел итог нашего раз­говора:

— Помни,Паула, это не играет никакой роли, пото­му что у меня уже есть свой планисследования, который я не позволю контролировать никаким машинам.По­верьмне!

Но ее невозможно было ни успокоить, ни,если бы даже это оказалось правдой, заставить поверить мне. Этот симпозиумпрочно засел в ее голове. Неделями она размышляла о нем и в конце концов прямообвинила меня в бюрократизме. Паула послала доклад в Междуна­родный институт рака, но он неуменьшил ни ее энер­гии, ни ее озлобления.

И наконец, Паула пришла в мой кабинет изаявила, что покидает группу.

—Почему

— Я усталаот этого.

— Я знаю,это что-то большее. Какова настоящая причина

— Я жесказала, я устала.

И, сколько я ни расспрашивал ее, онапродолжала настаивать, хотя мы оба знали, что настоящая причина была в том, чтоя разочаровал ее. Я безуспешно исполь­зовал всю свою хитрость,наработанную годами. Все мои попытки, включая подтрунивания и напоминания она­шей долгой дружбе,были встречены с ледяным спокойствием. Больше мы не встречались и вынужденыбыли помнить наш горестный, бестолковый спор.

— Просто ямного работаю, а это для меня слиш­ком, —сказала она.

— Но развеэто не то, что я говорил тебе долгое время, Паула Сократи свои посещения ителефонные звонки десяткам пациентов в твоем списке. Просто при­ходи в группу. Ты нужна группе. Иты нужна мне. Девя­носто минут в неделю — это так мало!

— Нет, я немогу делать противоречивые вещи. Мне необходим чистый отдых. Кроме того, мынаходимся с группой в разных измерениях. Она стала слишком по­верхностной, а мне необходимозаглянуть глубже —ра­ботать с символами,снами, архетипами.

— Ясогласен с тобой, Паула, — к этому моменту я успокоился. — Я хочу того же, и это как разто, к чему сейчас подходит группа.

— Нет, ячувствую усталость, я иссякла. Каждый новый пациент заставляет меня вспомнить омоем кри­зисе, о моейГолгофе. Нет, я уже решила, встреча на сле­дующей неделе будетпоследней.

Так и произошло. Паула больше не вернуласьв груп­пу. Я попросилее звонить мне в любое время, когда ей захочется поговорить. Она ответила, чтоя тоже могу ей звонить. Ее замечание не было язвительным, но оно из­менило систему и сильно заделоменя. Она ни разу не позвонила мне. Несколько раз я сам звонил ей и раза двапригласил на обед. Наш первый обед (настолько болез­ненный, что я долго не решалсязвонить ей после него) начинался угрожающе. Обнаружив, что наш любимый ресторанпереполнен, мы перешли через улицу и напра­вились к Троут, огромной пещернойконструкции, по­строенной без какого бы то ни было изящества. В про­шлом она была представительствомкомпании “Олдсмобиль”, затем продуктовым магазином и школой танцев. Теперь жеэто здание размещало в себе ресторан с меню, содержащим “танцующие” бутерброды:Вальс, Твист, Чарльстон.

Это было неправильно, я знал это и,заказывая бутер­бродХула, и когда Паула извлекла из своей сумки ка­мень размером с маленькийгрейпфрут и положила между нами на стол.

— Мойкамень злости, —сказала она.

С этого момента в моей памяти начинаютсябелые пятна. К счастью, я сделал кое-какие пометки после этой встречи— разговор былслишком важен для меня, чтобы довериться памяти.

— Каменьзлости — безучастноповторил я, вгляды­ваясь в покрытый лишайником булыжник, лежащий междунами.

— Мне такчасто доставалось, что однажды меня по­глотил гнев. Теперь я научиласьсправляться с ним. Я за­гоняю его в этот камень. Мне необходимо было прине­сти его сегодня на нашу встречу. Яхотела, чтобы он был здесь, когда я тебя увижу.

— Почему тызлишься на меня, Паула

— Нет, ябольше не злюсь, слишком мало времени, чтобы злиться. Но ты причинил мне боль;я осталась в одиночестве, когда больше всего нуждалась в помощи.

— Я никогдане оставлял тебя, Паула, — ответил я, но она даже не обратила внимания на мои слова ипро­должалаговорить.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.