WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 |

Как будто в доказательство того, чтоМергес и Ковакс были не самым страшным бедствием, Будапешт в то времянаводнился огромными речными крысами, кото­рые рылись в домах у моих соседей,пожирали картошку и морковь в подвалах, таскали цыплят с заднего двора. Однаждымой хозяин помог мне установить ловушку для крыс в подвале, и в ту же ночь яуслышала ужасный визг. Спускаясь со свечой по лестнице, я тряслась от страха.Что я буду делать с крысой или крысами, кото­рых поймаю В мерцании свечи яувидела клетку и вы­глядывающую оттуда громадную, самую ужасную крысу, которуюкогда-либо видела или могла себе представить. Я побежала вверх по лестнице ирешила позже, когда проснется хозяин, позвать его на помощь. Но часспус­тя, когда началосветать, я решила спуститься вниз и взглянуть на крысу еще раз. Оказалось, этобыла не крыса. Это было нечто похуже — это был Мергес! Как только онувидел меня, он зашипел и попытался достать меня лапой через прутья клетки.Господи, что за чудови­ще! Я придумала, что сделать, и испытала большое удо­вольствие, вылив на него целыйкувшин воды. Он про­должал шипеть, а я победно обошла вокруг клетки трираза.

Но что мне было делать с Мергесом, которыйорал не своим голосом Ответ возник сам собой. Первый раз в жизни я моглапостоять за себя! За себя! За всех жен­щин! Я могла дать отпор. Я накрылаклетку старым одея­лом, взяла за ручку, вышла из дома — улицы все еще были пусты, нидуши — и пришла настанцию. Я купила билет до Эштергом, где-то в часе езды, но затем решив, чтоэто недостаточно далеко, я поехала в Зигед, до кото­рого от города было около двухсоткилометров. Я сошла с поезда и прошла несколько кварталов, остановилась, снялапокрывало с клетки и приготовилась выпустить Мергеса.

Но как только я взглянула на него, еговзгляд хлест­нул помне — острый, какбритва, и я задрожала. Было что-то такое в его диком ненавидящем взгляде,отчего я поняла с ужасной уверенностью, что мы, Кика и я, ни­когда не освободимся от него.Известно, что животные возвращаются домой даже с другого континента.Не­важно, как далеко яувезу Мергеса, он все равно вернет­ся домой. Он достанет нас даже с того света. Я снова поднялаклетку и прошла несколько метров до Дуная. Я дошла до середины моста,подождала, пока никого по­близости не будет, и бросила клетку в воду. Сначала она плыла,потом начала тонуть. Пока она уходила под воду, Мергес продолжал смотреть наменя и шипеть. Нако­нец, река поглотила его. Я стояла, пока не перестали идти пузыри,пока он не достиг своей могилы на дне реки, пока я навсегда не освободилась отэтого дьяволь­скогокота. Потом я села на поезд и поехала домой.

По дороге домой я думала о Коваксе, о еговозмез­дии, и пришла вужас. Когда я вернулась, его окна были все еще закрыты. Он работал всю ночь,проспал исчез­новениеМергеса и никогда, никогда не узнает о том, что это я совершила возмездие.Первый раз в своей жизни я чувствовала себя свободной.

Но ненадолго. В ту ночь через час или два,после того как уснула, я услышала завывания Мергеса снаружи. Конечно, это былсон, но такой ясный, что он был на­много реальнее, чем моя жизнь. Я слышала, как Мергес пытаетсяпроцарапать дырку в стене моей спальни. Ус­тавившись на крошащуюся стену, яувидела его лапу, проникающую в комнату. Еще визг, грохот рухнувшей стены.Затем Мергес проник в комнату. Громадный кот! Он вырос в два, а то и в трираза. Насквозь мокрый, — грязная вода Дуная все еще стекала по его шерсти, — он заговорил сомной.

Слова чудовища отпечатались в моемсознании.

— Я ужестар, — прошипел он,— и я прожил восемьжизней. У меня осталась последняя жизнь, и я клянусь здесь и сейчас, чтопосвящу ее мести. Я буду жить в твоих снах, и буду преследовать тебя и твоихпотом­ков — девочек — в их снах всегда. Ты разлучиланас с Кикой, обворожительной Кикой, самой большой страс­тью моей жизни, и теперь я будустремиться разлучить тебя с любым мужчиной, который проявит к тебеинте­рес. Я будунавещать их, когда они будут с тобой! — Тут он угрожающе зашипел.— Я буду наводить наних такой ужас, что они никогда не вернутся к тебе, — они забудут о твоемсуществовании.

Сначала я ликовала: Глупый кот! Вообще-тоу котов примитивное мышление, у них мозг размером с булавку. Мергес не понималменя. Великолепная месть — я не смогу два раза быть с одним и тем же мужчиной! Не месть, аблагословение! Никогда больше не видеть муж­чину снова и не дотрагиваться донего — вот это будетрай!

Но скоро я поняла, что Мергес мыслил нестоль при­митивно. Онмог читать мысли — яв этом уверена. Он сидел, поглаживая усы, долго глядя на меня своимиог­ромными краснымиглазами. Затем он заговорил, в этот раз странным человеческим голосом судьи илипропо­ведника:

— То, чтоты чувствуешь к мужчинам, теперь навсег­да изменится. Ты познаешь желание.Ты будешь как кошка, и твое желание будет непреодолимым. Но оно никогда небудет исполняться. Ты будешь удовлетворять мужчин, но они не смогутудовлетворить тебя, и любой мужчина, которому ты доставишь удовольствие, убежитот тебя и никогда не вернется. Даже не вспомнит о тебе. Ты родишь дочь, и она,и ее дочери, и дочери ее дочерей будут чувствовать то, что чувствовали мы сКоваксом. И будет это вечно!

— Вечно— переспросила я.— Такой долгийсрок

— Вечно,— ответил он.— Какое большеенаказание можно придумать за разлучение меня с любовью всей моейжизни

Вдруг, все осознав, я стала волноваться ипросить за тебя, мою еще не рожденную дочь.

—Пожалуйста, накажи меня, Мергес. Я отвечу за то, что сделала. Я проживу жизньбез любви. Но только не мои дети и дети моих детей, прошу тебя. — Я склони­лась перед ним и коснулась лбомземли.

— Длятвоих детей есть один выход, но не для тебя.

— Какойвыход — спросилая.

—Исправить зло, —сказал Мергес, облизывая язы­ком, большим чем моя рука, свои огромные лапы и вы­чищая свою большуюморду.

—Исправить зло Как Что они должны сделать — Я пошла к нему,умоляя.

Но Мергес зашипел и взмахнул лапой свыпущенны­ми когтями.Я отступила назад, и он исчез. Последнее, что я видела, были его ужасныекогти.

Это, Магда, стало моим проклятием. Нашимпрокля­тием. Оноразрушало меня. Я становилась дикой и бежа­ла за мужчинами. Я потеряла своеположение. Никто не принимал меня на работу. Мой домовладелец выселил меня. Мненичего не оставалось, и я стала торговать своим телом. И, спасибо Мергесу,никто ко мне не воз­вращался. Мужчины, которые хоть раз были со мной, не возвращалисьобратно; они помнили не меня, а только какой-то ужас, связанный с нашейвстречей. Спустя некоторое время все в Будапеште стали призирать меня. Ни одиндоктор не верил мне. И даже знаменитый пси­хиатр Шандор Ференци не смогпомочь. Он говорил о моем воспаленном воображении. Я клялась, что говорюправду. Он требовал доказательства, свидетелей, каких-то знаков. Но как я могладоказать ему это Ни один мужчина не мог вспомнить ни меня, ни сон. Я сказала,что единственный вариант доказать это — провести один вечер со мной, итогда он увидит сам, но он не принял моего приглашения. В конце концов,отчаявшись, я перебралась в Нью-Йорк, надеясь, что Мергес не смо­жет преодолеть воду.

Остальное ты знаешь. Через год язабеременела то­бой. Яникогда не знала, кто был твой отец. Теперь ты знаешь, почему. И теперь ты знаешь, почему я не могладержать тебя рядом с собой, и почему я отослала тебя в школу. Зная это, Магда,ты должна решить, что будешь делать, когда закончишь школу. Ты можешь приезжатько мне в Нью-Йорк. Что бы ты ни решила, я буду про­должать высылать тебе деньгикаждый месяц. Я не могу больше ничем помочь тебе. Я не могу помочь дажесебе.

Твоя мама Клара”.

Артемида аккуратно сложила письмо,положила его обратно в вельветовую папку и посмотрела на Эрнста. — Теперь ты знаешь мою бабушку. Именя. Эрнст был очарован только что услышанной необыч­ной историей и одурманен запахомкитайских специй, доносящимся до него. Во время чтения он поглядывал на еду,источающую аромат, но держал себя в руках и не притрагивался ни к чему. Нотеперь он протянул Арте­миде пророщенный горох и запустил палочки в мясо сгрибами.

— А твоямама, Артемида —спросил Эрнст, подхва­тывая свежий и удивительно сочный гриб.

— Онапошла в монастырь, но через некоторое время ее выгнали оттуда за ночныепохождения. Затем она пошла по стопам моей бабушки. Она отправила меня в школуи, когда мне исполнилось пятнадцать, занялась собственной жизнью. Это моябабушка дала мне письмо; она жила еще двадцать лет после смерти моейматери.

— СоветМергеса, как избавиться от проклятия — ис­править зло, — ты догадалась, что этозначит

— Моибабушка и мама бились над этой загадкой го­дами, но так и не смогли разрешитьее. Моя бабушка со­ветовалась с другим доктором, доктором Бриллом, из­вестным психиатром из Нью-Йорка,но он посчитал, что она потеряла связь с реальностью. Он поставилдиа­гноз — истерический психоз — и посоветовал ей лечениеотдыхом: год или два полного отдыха в санатории. Отка­завшись как от капиталов моейбабушки, так и от по­пытки разгадать природу проклятия Мергеса, доктор Брилл, на мойвзгляд, продемонстрировал, что сам поте­рял связь среальностью.

Как только Артемида начала убирать тарелкисо стола, Эрнст остановил ее.

— Мысделаем это позже.

—Наверное, Эрнст, —сказала Артемида, и в ее голо­се было напряжение, — ужин подошел к концу, и ты, возможно, хочешь подняться наверх.— Потомдобави­ла:— Ты знаешь теперь,что я не могу удержаться от этой просьбы.

— Извини,— сказал Эрнст,поднимаясь и направля­ясь к выходу.

— Тогда досвидания, — сказалаАртемида вслед. — Язнаю. Я все понимаю. Никаких извинений не нужно. И никакого чувствавины.

— Что тызнаешь, Артемида —спросил Эрнст, обо­рачиваясь возле двери. — Куда, по-твоему, яиду

— Тыуходишь так далеко и быстро, как это только возможно. Кто может осудить тебя Язнаю, почему ты уходишь. И понимаю, Эрнст.

— Вотвидишь, Артемида, как я тебе сказал, ты не так много знаешь, как думаешь. Япройду двадцать шагов до машины, из которой заберу сумку с необходимымиве­щами.

Когда он вернулся, она принимала наверхудуш. Он убрал со стола, завернул остатки еды, а затем, взяв сумку, пошелнаверх.

Следующий час в спальне доказал, что впервый раз лисички были ни при чем. Все повторилось. Тепло, чув­ство жажды, кошачьи вылизывания,сводящий с ума язык, салют четвертого июля, медленно продвигающий­ся к своей пиротехническойкульминации, сверкание бенгальских огней, рев гаубицы. На несколькомгнове­ний Эрнстапосетили странные ретроспективные кадры: все прошлые оргазмы его жизни, сосвистом пролетев­шиесквозь него, годы судорожных выплескиваний в ла­дони, полотенца, раковины.Благодарность! Благодар­ность! Потом наступила темнота, и он заснул мертвымсном.

Эрнста разбудили завывания Мергеса. Опятьон по­чувствовал, какзатряслась комната, снова услышал скрежет и визги за стеной дома. Страх началподкрады­ваться кнему, но он быстро вскочил с кровати и, ожив­ленно встряхнув головой и глубоковздохнув, спокойно открыл окно нараспашку, выглянул и позвал: “Сюда, сюда,Мергес. Побереги когти. Окно открыто”.

Внезапно наступила тишина. Потом Мергеспрыгнул в окно, порвав тонкие льняные занавески. Шипя, он остановился посредикомнаты и поднял голову. Его глаза сверкали, его когти были выпущены, он началкружить около Эрнста.

— Я ждалтебя, Мергес. Может, присядешь — Эрнст устроился на большом стуле из красного дерева около ночногостолика, позади которого была пустота. Кро­вать, Артемида и вся комнатаисчезли.

Мергес перестал шипеть. Он посмотрел наЭрнста. С клыков капает слюна, мышцы напряжены.

Эрнст дотянулся до своей сумки.

— Кушатьхочешь, Мергес —сказал он, открывая некоторые из пакетов с едой, которые он принес наверх.Мергес осторожно заглянул в первый пакет.

— Грибы смясом Я ненавижу грибы. Поэтому она их всегда и готовит. Это рагу из лисичек!— Он произнес этислова как насмешливую песенку, а затем повто­рил: — Рагу из лисичек! Рагу излисичек!

— Сейчас,сейчас, — сказалЭрнст, резко, словно вы­стреливая, что он иногда использовал в терапии. — Давай я достану тебе кусочкимяса. О, боже мой, прости меня! Должно быть, я забыл. Еще есть треска. Ипекин­ская утка. Инемецкие фрикадельки. И свинина, и цып­ленок. И говядина,и...

— Хорошо,хорошо, — прорычалМергес. Он набро­силсяна куски мяса и проглотил в один присест. Эрнст продолжал бубнить:

—Возможно, даже у меня есть морские деликатесы, соленые креветки, жареныйкраб...

— У тебя,возможно, есть, у тебя, возможно, есть... но у тебя нет, правда А даже если ибыло бы, что из того Что ты думаешь Что несколько несвежих отходов могли быисправить зло Что я позарюсь на эти объед­ки Что я простообжора

Мергес и Эрнст мгновение пристальносмотрели друг на друга. Затем Мергес кивнул в сторону пакета с цып­лятами, завернутыми всалат.

— А чтотам

— Этоназывается завернутый цыпленок. Восхити­тельно. Давай я достану для тебякусочек.

— Нет,пусть будет так, —сказал Мергес, забирая пакет из рук Эрнста. — Я люблю траву. Я из семьиба­варских травяныхкотов. Трудно найти хорошую свежую траву, которая бы не была забрызганасобачьей мо­чой.— Мергес съелцыпленка и чисто вылизал миску. — Не плохо. Может, у тебя и жареный краб есть

— Мне бытоже хотелось, чтоб был. Я набрал слиш­ком много мяса. А оказалось,Артемида вегетарианка.

—Вегетарианка

—Вегетарианец — этотот, кто не ест продукты из животных, даже молочные продукты.

— Онатакая же глупая, как и убившая меня ведьма. И тебе напоминаю опять, ты глуп, еслидумаешь, что исправишь зло, набивая мой желудок.

— Нет,Мергес, я так не думаю. Но я понимаю, поче­му ты подозрительно относишься комне и к любому, кто к тебе подходит с добрыми намерениями. С тобой никогда вжизни не обращались хорошо.

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.