WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 43 |

Договор не совершать самоубийства(письменное или устное соглашение, в котором пациент обещает позвонитьтерапевту, когда почувствует опасные разрушительные импульсы, а терапевтобещает прекратить терапию, если пациент нарушит соглашение и совер­шит попытку самоубийства) всегдасмущал меня своей нелепостью ("Если Вы покончите с собой, я никогда не буду Васбольше ле­чить").Однако он может быть весьма эффективным, и я почувство­вал себя заметно увереннее,заключив его с Саулом. Домашние посещения тоже имели свое преимущество:неудобные для меня, они заставляли Саула чувствовать себя в долгу передо мной иукре­пляли нашконтракт.

Следующий сеанс, два дня спустя, протекалпримерно в том же духе. У Саула было сильное желание послать в дар 50 тысячдолла­ров, а яоставался тверд в своем неприятии этого плана и извлекал на свет всю историюего склонности откупаться от проблем. Он дал мне сухое описание своего первогостолкновения с деньгами. С десяти до семнадцати лет он продавал газеты вБруклине. Его дядя, грубый и резкий человек, о котором Саул редко упоминал,арен­довал для негоместо около входа в метро и отвозил его туда каж­дое утро в 5.30 и забирал тремячасами позже, чтобы доставить в школу, — неважно, что Саул каждый разопаздывал на 10—15ми­нут и начиналкаждый день в школе с замечаний.

Хотя Саул все семь лет отдавал каждыйпенни из своей выруч­ки дяде, он никогда не чувствовал, что приносит достаточно денег,и начал ставить перед собой недостижимые цели — сколько денег он должен сегоднязаработать. Любая неудача в достижении этих целей наказывалась тем, что онлишал себя части или всего обеда. Для этого он научился жевать медленно,прятать пищу за щеку или раскладывать ее на тарелке так, чтобы ее казалосьменьше. Если под взглядом дяди или тети он был вынужден проглотить пищу (не точтобы он верил, что они заботятся о его питании), он научился бесшумно вызыватьу себя рвоту в ванной после еды. Точно так же, как когда-то он пытался купитьдля себя место в своей семье, те­перь он пытался купить безопасное место за столом доктора К. иСтокгольмского института.

— Мои детине нуждаются в деньгах. Сын получает за операцию на сердце 2 тысячи долларов ичасто делает по две в день. А муж моей дочери имеет шестизначное жалованье.Лучше я сейчас отдам их Стокгольмскому институту, чем позже их оттяпает одна измоих бывших жен. Я решил преподнести 50 тысяч долларов в дар. По­чему нет Я могу это себепозволить. Моя страховая компания и университет платят мне достаточную пенсию,значительно больше, чем мне нужно для жизни. Я сделаю это анонимно. Я сохранюквитанцию и, если случится худшее, всегда смогу представить до­казательство, что вернул деньги.Если ничего из этого не понадобится, то и тогда все будет в порядке. Этохорошее решение —луч­шее из всего, чтоя знаю.

— Важно несамо решение, а как и когда Вы принимаете его. Есть разница между желанием сделать что-то и необходимостью сделать это (чтобыизбежать некой опасности). Я полагаю, что как раз сей­час Вы действуете понеобходимости. Если отдать 50 тысяч долла­ров — это хорошая идея, она останетсяхорошей и через месяц. Поверьте мне, Саул, лучше не принимать непоправимыхрешений, когда у Вас сильный стресс и Вы действуете (как Вы самизамети­ли) не совсемрационально. Я прошу лишь отсрочки, Саул. Прос­то отложите этот дар на время,пока не пройдет кризис, пока письма не будут вскрыты.

Он снова согласно кивнул. Я опять сталподозревать, что он уже послал 50 тысяч долларов и просто не в силах сказатьмне. Это похоже на него. В прошлом у Саула были такие трудности в том, чтобыделиться потенциально неприятным материалом, что я уста­новил в последние 15 минут каждогосеанса специальное время "секретов", когда просил его набраться храбрости иподелиться секретами, которые он утаил за предыдущую часть сеанса.

Несколько сеансов мы с Саулом продолжали втом же духе. Я приезжал к нему домой рано утром, входил в дверь, таинственнооставленную открытой, и проводил терапию у постели Саула, где он лежал,вытянувшись на распорках, которые, как мы оба знали, были фиктивными. Норабота, казалось, шла хорошо. Хотя я был не так увлечен им, как в прошлом, яделал то, что обычно ожида­ют от терапевтов: прояснял схемы и смыслы, помогал Саулу понять,почему письма так фатально потрясли его, что они не только пред­ставляют некую нынешнююпрофессиональную неудачу, но и сим­волизируют вечный поиск принятия и одобрения. Его стремление былостоль неистовым, а потребность столь сильной, что он потер­пел крах. В том случае, например,если бы Саул так отчаянно не нуждался в одобрении доктора К., он избежал бывсех проблем, сделав то, что делает любой сотрудник — просто проинформиро­вав соавтора о развитии ихсовместной работы.

Мы проследили раннее развитие этих схем.Определенные сце­ны(ребенок, который всегда "последним ложится, первым встает"; подросток, которыйне проглатывает пищу, если не продал доста­точное количество газет; тетка,орущая "Этот сирота нуждается в медицинской помощи") были концентрированнымиобразами —эпистемами, как называл ихФуко, которые представляли в кристаллизированной форме всю структуру егожизни.

Но Саул, не отвечая на условно корректнуютерапию, с каждым сеансом все глубже погружался в отчаянье. Его эмоциональныйтон стал ровным, лицо сделалось более неподвижным, он сообщал все меньше именьше информации — ипотерял весь свой юмор и чув­ство меры. Его самоуничижение выросло до гигантских размеров.Например, во время одного из сеансов, когда я напомнил ему о том, как многобезвозмездных консультаций он дал стажерам и мо­лодым сотрудникам Стокгольмскогоинститута, Саул стал утвер­ждать, что в результате того, что он сделал с этими блестящимимо­лодыми учеными, онотбросил всю область на двадцать лет назад! Я разглядывал свои ногти, когда онговорил, и поднял с улыбкой глаза, ожидая увидеть на его лице ироническое,игривое выраже­ние. Нопохолодел, поняв, что это не игра: Саул был смертельно серьезен.

Все чаще и чаще он бубнил об идеях,которые он украл, о жиз­нях, которые он разрушил, о неудавшихся браках, учениках,кото­рых несправедливозавалил (или выдвинул). Широта и размах его порочности были, конечно,свидетельствами всемогущества и ве­личия, которые, в свою очередь, скрывали более глубокое чувствоникчемности и незначительности. Во время этих обсуждений мне вспомнился мойпервый пациент, которого я вел во времена своей ординатуры, — один краснощекий фермер сволосами песочного цвета, в психотическом состоянии утверждавший, что онразвязал третью мировую войну. Об этом фермере — забыл его имя — я не вспоминал больше тридцатилет. То, что поведение Саула вызвало в моей памяти такую ассоциацию, само посебе являлось существен­ным диагностическим знаком.

У Саула была тяжелая анорексия; он началбыстро терять вес, у него было глубокое расстройство сна, его преследовалипостоян­ныесаморазрушительные фантазии. Он был на той критической границе, котораяотделяет страдающего, хрупкого и тревожного человека от психотика. Зловещиепризнаки быстро множились в наших отношениях: они теряли свои человеческиечерты. Мы с Саулом больше не относились друг к другу как друзья илисоюз­ники; мыперестали улыбаться друг другу и касаться друг друга — как психологически, так ифизически.

Я начал объективировать его: Саул большене был человеком, который подавлен, он был болен "депрессией" — точнее, в тер­минах Диагностического истатистического справочника по психическим расстройствам, — "истинной депрессией тяжелого,периодического, меланхолического типа, сопровождающейся апатией, психомоторнойзаторможенностью, потерей энергии, аппетита и расстройством сна, идеямиотношения и параноидными и суицидальными импульсами" (DSM-Ш, код 296.33). Яподумывал о том, какие медикаменты попробовать и куда егогоспитализировать.

Мне никогда не нравилось работать с теми,кто перешагнул границу психоза. Больше, чем чему-либо иному, я придаюзначе­ние присутствиютерапевта и его вовлеченности в терапевтичес­кий процесс; но теперь я заметил,что отношения между мной и Саулом были полны скрытности — с моей стороны не меньше, чем сего. Я подыгрывал ему в его притворстве с травмой спины. Если бы ондействительно был прикован к постели, кто ему по­могал Кормил его Но я никогда неспрашивал об этом, так как знал, что подобные расспросы еще больше отдалят егоот меня. Казалось, что лучше всего действовать, не советуясь с ним, ипроинформировать его детей о его состоянии. Я спрашивал себя, какую позицию мнеследует занять в отношении 50 тысяч долла­ров Если Саул уже отослал деньгив Стокгольмский институт, не посоветовать ли им вернуть дар Или, по крайнеймере, наложить временный арест на его счета Имел ли я право делать это Илиобязанность Или было бы халатностью этого не сделать

Я по-прежнему часто думал о письмах (хотясостояние Саула стало столь тяжелым, что я все меньше доверял своейхирурги­ческойаналогии с "удалением абсцесса"). Когда я шел по дому Саула к его спальне, тооглядывался вокруг, пытаясь определить, где тот стол, в котором они хранятся.Может быть, мне снять ботинки и пошарить вокруг — во всех ящиках, — пока я не най­ду их, не вскрою и не вылечу Саулаот безумия с помощью их содержания

Я вспоминал о том, как в восемь или девятьлет у меня обра­зовался большой нарыв на запястье. Добрый семейный доктор держалмою руку очень нежно, пока обследовал ее — и вдруг прихлопнул ее тяжелойкнигой, которую незаметно держал в другой руке, и выдавил нарыв. За одномгновение нестерпимой боли он закончил лечение, избежав мучительнойхирургической процедуры. Но допустим ли такой благотворный деспотизм впсихиатрии Результаты были замечательными, нарыв зажил. Но прошло еще многолет, прежде чем я решился снова пожать руку доктору!

Мой старый учитель, Джон Уайтхорн, считал,что можно диаг­ностировать "психоз" по характеру терапевтических отношений:пациента, говорил он, можно считать "психотиком", если терапевт больше нечувствует, что они с пациентом являются союзниками в работе по улучшениюпсихического здоровья пациента. Соглас­но этому критерию, Саул былпсихотиком. Моя задача состояла теперь не в том, чтобы помочь ему открыть триэтих пресловутых письма, или быть более настойчивым, или предпринять дневнуюпрогулку: она была в том, чтобы уберечь его от госпитализации и не датьразрушить себя.

Таково было мое положение, когда произошлонеожиданное. Вечером накануне моего очередного визита я получил от Сауласообщение, что его спина прошла, что теперь он снова может хо­дить и придет в мой офис кназначенному часу. Как только я взглянул на него, еще до того, как он успелчто-либо сказать, то осознал, что произошли глубокие перемены: со мной сновабыл прежний Саул. Исчез человек, погруженный в отчаянье, чуждый всемуче­ловеческому— смеху, ощущениюжизни. Несколько недель он был заперт в психозе, в стены которого я безуспешностучался. Теперь он неожиданно вырвался наружу и снова был со мной.

Только одно могло сделать это, думал я.Письма!

Саул не продержал меня долго в напряжении.За день до этого ему позвонил коллега, попросивший дать рецензию на научныйпроект. Во время их разговора друг спросил вскользь, слышал ли он новость одокторе К. Встревоженный, Саул ответил, что был прикован к постели и последниенесколько недель ни с кем не общался. Коллега сказал, что доктор К. внезапноумер от легочной эмболии, и стал описывать обстоятельства его смерти. Саул стру­дом удержался оттого, чтобы не перебить его и не вскричать: "Мне нет дела до того, кто был сним, как он умер, где он похоронен и кто говорил прощальную речь! Мне нет деладо всего этого! Толь­ко скажи мне, когда он умер!" В конце концов Саул выяснилточ­ную дату смерти ибыстро вычислил, что доктор К. должен был уме­реть до того, как получил журнал,и, следовательно, не мог прочесть статьи Саула. Он не был разоблачен! Мгновеннописьма переста­ли бытьужасными, и он достал их из ящика и распечатал.

Первое письмо было от сотрудникаСтокгольмского института, просившего у Саула рекомендательное письмо дляполучения дол­жности вАмериканском университете.

Второе письмо было простым уведомлением осмерти доктора К. и содержало расписание похоронных мероприятий. Оно былопо­слано всем бывшим инынешним сотрудникам и стажерам Сток­гольмского исследовательскогоинститута.

Третье письмо было короткой запиской отвдовы доктора К., которая писала, что, вероятно, Саул уже слышал о смертидоктора К. Доктор К. всегда высоко отзывался о Сауле, и она полагает, что онхотел бы, чтобы она отослала ему неоконченное письмо, кото­рое нашла на письменном столедоктора К. Саул протянул мне ко­роткую рукописную записку от покойного доктора К.:

"Дорогой профессор С.,

Я собираюсь приехать в Соединенные Штаты,впер­вые за двенадцатьлет. Я хотел бы включить в свой мар­шрут Калифорнию — при условии, что Вы будете на ме­сте и я смогу увидеть Вас. Я оченьскучаю по нашим разговорам. Как всегда, я чувствую себя здесь оченьоди­ноко — профессиональный круг вСтокгольмском инсти­туте так убог. Мы оба знаем, что наша совместная ра­бота была не слишком успешной, но,по-моему, самое главное — она позволила мне узнать Вас лично после трид­цатилетнего знакомства с Вашейработой и глубо­кого кней уважения.

Еще одна просьба..."

Здесь письмо прерывалось. Возможно, япрочел в нем больше, чем говорилось, но я вообразил, что доктор К. ждал чего-тоот Саула, чего-то столь же важного для него, как то признание, которое жаждалполучить Саул. Но если отбросить эту догадку, было и так ясно: ни одно изапокалиптических предсказаний Саула не подт­вердилось: тон письма был,несомненно, теплый, принимающий и уважительный.

Саул сумел заметить это, и благотворноедействие письма было немедленным и глубоким. Его депрессия со всеми своимизлове­щимифизиологическими признаками исчезла в одно мгновение, и он расценил свои мыслив последние несколько недель как стран­ные и чуждые ему. Кроме того, нашиотношения снова восстано­вились: он опять был со мной приветлив, благодарил меня за то, чтоя возился с ним, и выражал сожаление, что причинил мне столь­ко беспокойства за прошедшиенесколько недель.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.