WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 43 |

Мари была не из легких. Каждый сеанс с нейтребовал огромных усилий. Когда она впервые пришла ко мне на прием 3 годаназад, ее муж был мертв уже 4 года, но она застыла в собственном горе. Застылаее мимика, ее воображение, ее тело, ее сексуальность — весь поток ее жизни. В течениедолгого времени она оставалась безжизненной, и мне приходилось выполнять работуза двоих. Даже теперь, когда ее депрессия давно прошла, в нашей работеоставалась некоторая косность, а в наших взаимоотношениях — холодность и отдаленность,которые я не в силах был изменить.

Сегодня был терапевтический выходной. Маридолжен был интервьюировать консультант, и я предвкушал удовольствие побыть сней час и при этом оставаться "свободным от дежурства".

Неделями я уговаривал еепроконсультироваться у гипнотерапевта. Хотя Мари сопротивлялась практическилюбому новому опыту и особенно боялась гипноза, она в конце концов согласиласьпри условии, что я буду присутствовать в течение всего сеанса. Я не возражал;на самом деле мне нравилась идея спокойно сидеть и предоставить консультанту,Майку К., моему другу и коллеге, выполнять свою работу.

Кроме того, позиция наблюдателя могла быдать мне необычную возможность по-новому оценить Мари. Ведь за три года моевосприятие ее, возможно, стало стереотипным и узким. Может быть, оназначительно изменилась, а я этого не заметил. Возможно, другие оценивают еесовсем иначе, чем я. Наступило время попытаться взглянуть на нее свежимвзглядом.

Мари была испанкой по происхождению иэмигрировала из Мехико восемнадцать лет назад. Ее муж, которого она встретила,будучи студенткой университета Мехико, был хирургом и погиб в автокатастрофе,спеша в госпиталь по срочному вызову. Исключительно красивая женщина, Мари былавысокой, величественной, с резко очерченным носом и длинными черными волосами,собранными в пучок на затылке. Возраст Ей можно было дать лет двадцать пять,без макияжа — от силытридцать. Но представить себе, что ей сорок — невозможно.

Мари имела неприступный вид и отпугиваламногих людей своей красотой и высокомерием. Я же, наоборот, сильно тянулся кней. Она меня волновала, мне хотелось ее утешить, я представлял себе, какобнимаю Мари и ее тело оттаивает в моих руках. Я часто спрашивал себя,насколько сильно мое влечение. Мари напоминала мне красивую тетушку, котораяточно так же причесывала свои волосы и играла важную роль в моих подростковыхсексуальных фантазиях. Возможно, причина была в этом. Возможно, мне простольстило, что я —единственный защитник и единственное доверенное лицо этой царственнойженщины.

Мари хорошо скрывала свою депрессию. Никтобы не подумал, что она чувствовала, будто ее жизнь остановилась, что онаотчаянно одинока, что она плакала каждую ночь, что за семь лет после смерти еемужа она ни разу не вступала в какие-либо отношения (даже личные беседы!) смужчиной.

Первые четыре года после своей утраты Марисовсем не подпускала к себе мужчин. В последние два года, когда ее депрессияснизилась, она пришла к выводу, что единственным спасением для нее могло быстать новое романтическое увлечение, но она была слишком горда и сурова, имужчины считали ее недоступной. Несколько месяцев я пытался разрушить ееубеждение в том, что жизнь, настоящая жизнь, заключается лишь в том, чтобы бытьлюбимой мужчиной. Я пытался помочь ей расширить свой горизонт, развить новыеинтересы, больше ценить дружеские отношения и с женщинами. Но ее вера держаласькрепко.

В конце концов я решил, что эта веранерушима, и переключил внимание на то, чтобы помочь ей научиться привлекатьмужчин.

Но вся наша работа остановилась четыренедели назад, когда Мари выпала из кабины канатной дороги в Сан-Франциско исломала себе челюсть, сильно повредив зубы, лицо и шею. После недельнойгоспитализации она начала восстановление зубов у хирурга-стоматолога. Мариимела низкий болевой порог, особенно в отношении зубной боли, и боялась своихчастых визитов к хирургу. К тому же она повредила лицевой нерв и страдала отжестоких и постоянных болей в одной стороне лица. Лекарства не помогали, иименно для того, чтобы облегчить боль, я посоветовал консультациюгипнотизера.

Если уж в обычных условиях Мари былатрудной пациенткой, то после несчастного случая она стала особенно упрямой иязвительной.

— Гипноздействует только на тупиц и людей со слабой волей. Вы поэтому мне егосоветуете

— Мари,как мне убедить Вас, что гипноз не имеет ничего общего ни с интеллектом, ни сволей Гипнабельность — это врожденная черта. Да и какой риск Вы говорите мне, что больневыносима — естьреальная возможность, что часовая консультация принесет некотороеоблегчение.

— Вам этокажется нормальным, но я не хочу, чтобы из меня делали идиотку. Я видела гипнозпо телевизору —жертвы выглядели придурками. Они думали, что плавают, будучи на сухой сцене,или что они гребут в лодке, в то время как сидели на стуле. У кого-то изо ртавываливался язык, и он не мог засунуть его назад.

— Если быя подумал, что подобные вещи могут случиться со мной, я бы чувствовал себя также беспокойно, как и Вы. Но есть огромная разница между гипнозом по телевизоруи медицинским гипнозом. Я точно скажу, чего Вам ожидать. Главное — никто не собирается Вамиуправлять. Вместо этого Вы научитесь помещать себя в такое состояние сознания,в котором сможете контролировать свою боль. Похоже, Вы все еще не умеетедоверять ни мне, ни другим докторам.

— Если быврачи заслуживали доверия, они бы подумали о том, чтобы вовремя позвонитьнейрохирургу, и мой муж был бы сейчас жив!

— Сегодняздесь столько всего происходит, столько проблем — Ваша боль, Ваше беспокойство (ипредубеждение) насчет гипноза, Ваш страх показаться глупой, Ваш гнев инедоверие к докторам, включая меня — я не знаю, с чего начать. Вычувствуете то же самое Как Вы думаете, с чего нам сегодня начать

— Выдоктор, а не я.

Так и продолжалась терапия. Мари быларанимой, раздраженной и, несмотря на декларируемую благодарность ко мне, частосаркастической и насмешливой. Она никогда не останавливалась на одной проблеме,а быстро перескакивала с одного на другое. Временами она брала себя в руки иизвинялась за свою стервозность, но неизменно через несколько минут сновастановилась раздраженной и ноющей. Я знал: самое важное, что я мог сделать длянее, особенно в этот кризисный период, — это сохранить наши отношения ине позволить ей оттолкнуть меня. Поэтому я сдерживался, но мое терпение небеспредельно, и я чувствовал облегчение от того, что мог разделить эту ношу сМайком.

Я также хотел получить поддержку отколлеги. Таков был мой скрытый мотив при организации этой консультации. Яхотел, чтобы кто-то другой оценил мою работу с Мари, чтобы кто-то сказал мне:"Да, она упряма. Тебе с ней чертовски сложно приходится". Эта нуждающаяся частьменя действовала не в интересах Мари. Я не хотел, чтобы у Майка была гладкая илегкая консультация —я предпочел бы, чтобы он помучился так, как приходилось мучиться мне. Да,признаю, мне хотелось, чтобы Мари доставила Майку неприятности. Я мысленноговорил ей: "Давай, Мари, покажи свой нрав!"

Но, к моему изумлению, сеанс протекалхорошо. Мари была хорошей сомнамбулой, и Майк умело индуцировал гипнотическоесостояние и научил ее, как самой погружать себя в транс. Затем он занялся ееболью, используя техники анестезии. Он посоветовал ей представить себе, что онав кресле дантиста и ей делают инъекцию новокаина.

—Представьте себе, как Ваша щека и челюсть все больше и больше немеют. ТеперьВаша щека и в самом деле совсем онемела. Коснитесь ее рукой и убедитесь, чтоона совсем деревянная. Представьте себе, что Ваша рука — передатчик онемения. Она немеет,когда касается Вашей онемевшей щеки, и может передавать это онемение в любуюдругую часть Вашего тела.

Отсюда Мари было легко сделать еще одиншаг и передать онемение во все болезненные участки своего лица и шеи. Отлично.Я заметил на ее лице след облегчения.

Затем Майк поговорил с ней о боли. Вначалеон объяснил функцию боли: то, как она служит предупреждением, сообщая ей,насколько сильно она сдвинула свою челюсть и насколько энергично она жует. Этонеобходимая, функциональная боль — в отличие от бессмысленной боли, которая вызвана поврежденными,раздраженными нервами и не служит никакой полезной цели.

Первым делом, советовал Майк, Мари нужнопобольше узнать о своей боли: научиться различать функциональную боль иненужную. Лучший способ сделать это — начать задавать прямые вопросы исерьезно обсуждать свою боль со стоматологом. Он — как раз тот, кто лучше всегознает, что происходит с ее лицом и ртом.

Утверждения Майка были удивительно яснымии произносились с должным сочетанием профессионализма и отеческой заботы. Марии он на минуту встретились глазами. Затем она улыбнулась и кивнула. Он понял,что она получила сообщение и поняла его.

Майк, вероятно, польщенный реакцией Мари,перешел к своей последней задаче. Мари была заядлой курильщицей, и одним измотивов, заставивших ее согласиться на консультацию с ним, была надежда на то,что он поможет ей бросить курить. Майк, специалист в этом деле, начал своехорошо отрепетированное, блестящее выступление. Он подчеркнул три главныхмомента: что она хочет жить, что ей нужно тело, чтобы жить, и что сигареты— яд для ее тела. Дляиллюстрации Майк предложил:

—Подумайте о своей собаке или, если у Вас ее нет сейчас, представьте себесобаку, которую Вы очень любите. Теперь представьте себе собачьи консервы, накоторых написано "яд". Вы ведь не будете кормить свою собаку отравленной пищей,не так ли

И опять Мари и Майк встретились глазами, иМари снова улыбнулась и кивнула. Хотя Майк знал, что его пациентка ухватиламысль, он, тем не менее, продолжал развивать ее:

— Такпочему же Вы не относитесь к Вашему телу так же хорошо, как Вы относились бы ксвоей собаке

В оставшееся время он закрепил инструкциипо самогипнозу и научил ее, как противопоставлять своему влечению к курениюсамогипноз и усиленное осознавание (гипервосприятие, как он выражался) того,что тело нужно ей для жизни, и того, что она отравляет его.

Это была отличная консультация. Майксделал свою работу великолепно: он установил с Мари хороший раппорт и успешнодостиг всех целей своей консультации. Мари покинула кабинет, вероятно,довольная им и работой, которую они проделали.

Потом я задумался о сеансе, на котором мывсе трое присутствовали. Хотя профессионально консультация меня вполнеудовлетворила, я не получил личной поддержки и признания, к которым стремился.Конечно, Майк не имел представления о том, чего я на самом деле от него хотел.Вряд ли я мог признаться более молодому коллеге в своих незрелых желаниях. Ктому же, он не мог догадаться о том, насколько трудной пациенткой была Мари икакие адские усилия я на нее затрачивал — с ним она сыграла рольобразцовой пациентки, возможно, из чистого духа противоречия.

Конечно, все эти чувства остались скрытымиот Майка и Мари. Затем я подумал о них обоих — их неисполненных желаниях, ихскрытых размышлениях и мнениях о консультации. Предположим, через год Майк,Мари и я напишем каждый воспоминания об этом совместном сеансе. Насколько нашимнения совпадут Я подозревал, что каждый из нас будет не в состоянии понятьэтот сеанс с чужой точки зрения. Но почему через год Предположим, нам нужнонаписать их через неделю. Или в этот самый момент. Могли бы мы ухватить изафиксировать подлинное и существенное содержание этого часа

Это нетривиальный вопрос. На основанииданных, которые пациенты сообщают о событиях, произошедших задолго до этого,терапевты, как они обычно полагают, могут реконструировать их жизнь: обнаружитьрешающие события первых лет развития, подлинную природу отношений с каждым изродителей, отношения между родителями, братьями и сестрами, семейную структуру,внутренние переживания, сопровождавшие синяки и шишки ранних лет, историюдетской и подростковой дружбы.

Однако могут ли терапевты, историки илибиографы восстановить жизнь с какой-либо степенью точности, если реальностьодного-единственного часа и то схватить не удается Много лет назад я провелэксперимент, в котором я и моя пациентка записывали свое мнение о каждом изнаших терапевтических сеансов. Позже когда мы сравнивали, было порой трудноповерить, что мы описывали один и тот же сеанс. Даже наши взгляды на то, чтобыли полезным, различались. Мои элегантные интерпретации Она их никогда дажене замечала! Вместо этого она вспоминала и ценила мои личные замечания в ееподдержку4.

В такие моменты мечтаешь об объективнойоценке реальности или о каком-нибудь официальном и четком снимке сеанса.Тревожно осознавать, что реальность — не более, чем иллюзия, в лучшемслучае — согласованиевосприятий разных наблюдателей.

Если бы мне пришлось писать короткий отчетоб этом сеансе, я бы построил его вокруг двух наиболее "реальных" моментов:двух раз, когда Мари и Майк встретились глазами и она улыбнулась и кивнула.Первая улыбка последовала за рекомендацией Майка, чтобы Мари в деталях обсудиласвою боль со своим хирургом; вторая была вызвана его выводом, что она не сталабы кормить свою собаку отравленной пищей.

Позже мы с Майком довольно долго обсуждалиэтот сеанс. С профессиональной точки зрения он считал консультацию успешной.Мари была хорошей сомнамбулой, и он достиг всех целей своей консультации. Крометого, для него это было положительным личным переживанием после тяжелой недели,в течение которой он госпитализировал двух пациентов и имел стычку с заведующимотделением. Ему доставило удовольствие то, что я наблюдал его компетентную иэффективную работу. Он был моложе меня и всегда ценил мою работу. Мое хорошеемнение о нем много для него значило. Была своеобразная ирония в том, что Майкполучил от меня то, что я хотел получить от него.

Я спросил его о двух улыбках. Он хорошопомнил о них и был убежден, что они сигнализировали о наличии связи ивоздействия. Улыбки, которые появились в ключевые моменты его работы, означали,что Мари поняла и приняла послание.

Однако, давно зная Мари, я интерпретировалэти улыбки совершенно иначе. Возьмем первую, когда Майк предложил Мари получитьпобольше информации от своего хирурга, доктора Z. Их отношения — это целая история!

Они впервые встретилась двадцать летназад, когда были однокурсниками в Мехико. В то время он настойчиво, нобезуспешно пытался за ней ухаживать. Она ничего не слышала о нем до того, как сее мужем не произошла автокатастрофа. Доктор Z., тоже переехавший в США,работал в госпитале, куда привезли ее мужа после несчастного случая, и былглавным источником медицинской информации и человеческой поддержки для Мари втечение всего времени, пока ее муж лежал в коме со смертельной ранойголовы.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.