WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 37 |

Вся наша культура нуждается в новых средствахвыражения, которые будут побуждать людей переживать настоящий момент в процессеобщения, обучения и любой другой деятельности. Не удивительно, что изгнаниеэбаутизма из терапии и групп встреч становится почти ритуальным. Тем не менее,подобные псевдокоммуникации, напоминающие фобии, актуальны и могут привести кснижению самосознания из-за тесных ограничивающих рамок. Такое исключение общихтем несет в себе опасность вырождения самосознания.

Настоящее как оно есть. Значение гештальт-терапии – в стремлении к реальности,несмотря на парадоксальные сложности. Терапевтический опыт – индивидуальный или групповой– это упражнение всвободном пребывании сейчас, когда не обязательно затрагивать важные темы, обсуждать будущиеили прошлые поступки. Так как жизнь невротика в основном обращена в прошлое,любое обращение к актуальному опыту будет "противоядием" от невроза. Человекдолжен научиться общаться без жестких правил, когда ему ничего не запрещают ион может не беспокоиться, рассказывая непристойности, пытаясь понять смутныемысли другого, может веселиться, осуждать, сидеть тихо, обниматься, хихикать ивести себя любым другим способом. Когда он находится в группе, он пребывает вновом для себя сообществе. Задача этого сообщества определяется тем, что делаютучастники в данный момент, и тем, что вытекает из этого взаимодействия. И еслиодин слишком громко смеется, то другой может его осудить, и с этим приходитсясчитаться. Возможность развития приходит с учетом реальности, а внутренниеизменения происходят при общении людей в настоящем. Когда в жизнь вторгаетсяпрошлое, человек должен научится отставлять его в сторону и переживатьактуально происходящее прямо сейчас, в этой группе людей.

Одного пациента спросили, как он представляетсебе свою жизнь, если бы он был совершенно здоров, но потерял память. Сначалаему понравилась идея забыть все свои неприятности, но потом он впал в уныние,потому что угодил в собственные силки. Этот пациент понял, что он – тот единственный человек, длякоторого его прошлое остается живым. И это действительно так.

Значение опыта

Значение настоящего времени неразрывносвязано со значением опыта. Потребность осознавать смысл переживания быланастолько сильно фиксирована в культуре, что перекрыла сами чувства кактаковые. Чувствам так или иначе не уделялось должного внимания.

Фрейд увидел оба аспекта терапевтическоговзаимодействия – ичувственный и смысловой. Но его подход фокусировал внимание психотерапевта насмысловом аспекте терапии и обыденной жизни, а не на качестве актуальныхпереживаний. Его двойственный подход к переносу "затуманил" основной результатпрямых переживаний. С одной стороны, подход Фрейда к переносу отклоняет всеактуальные взаимодействия, выдавая их за пришедшие из прошлого. С другойстороны, перенос всегда был центральным фактором аналитической терапии, дажеесли он, в конечном счете, находил поверхностное объяснение. Несмотря наутверждение, что аналитик играет роль "глухой стены", он  должен проявлять свое присутствие дляпациентов, которые всегда ссылаются на мнение своего аналитика. Две этивозможности приведены в работах Фрейда8 где он описывает какотражающее качество переноса, так и его потенциал для усиления переживаний. Впервом случае, говоря о неврозах и зависимости от аналитика, Фрейдпишет:

"...Опасность таких состояний переноса,очевидно, состоит в возможности непонимания пациентом природы этихсостояний; он принимает их за актуальные переживания, тогда как они являютсяотражением прошлого".

Конечно, такое прояснение существующихотношений с терапевтом толковалось лишь как уловка для того, чтобы отвлечь отанализа неосознанного прошлого. Однако в том же рассуждении Фрейдутверждает:

"Другая особенность переноса заключается втом, что с его помощью пациент раньше нас проясняет важную часть истории своейжизни, из которой он, возможно, предъявляет лишь малую часть. Он будто быразыгрывает перед нами свою историю вместо того, чтобы рассказать еенам".

Здесь Фрейд ясно демонстрирует, что егоприсутствие для пациента в настоящем времени перекрывает воспоминания изпрошлого. Он признает наглядность символики терапевтического сеанса. Но Фрейдне в состоянии принять тот факт, что вместо поиска символов из прошлогонастоящие переживания сами по себе порождают символы, которые имеют самостоятельную ценность нетолько для терапевтического взаимодействия. Символическое качествопроисходящего проецируется в будущее благодаря его способности обретать новыйсмысл для человека. Когда происходящее приобретает такой смысл, оно находитсвое место в контексте жизни, а не ограничивается стенами терапевтическогокабинета.

Алиса фантазировала, представляя себепрогулку по лесу. Она шла со своей матерью, рука в руке, и впервыепочувствовала теплоту своих отношений с матерью. Когда сессия закончилась, онаподошла ко мне9, нежно поцеловала меня, сказала: "Я люблю Вас" – и вышла из комнаты. В тот моментона действительно любила именно меня, а не своего отца или кого-нибудь еще, какистолковали бы этот эпизод поборники идеи переноса.

В гештальтистских представлениях такоевыражение чувств воспринимается буквально, оставляя в стороне все вопросы опричинах поведения или чувств Алисы. Мы, напротив, призываем доверятьестественному течению отношений, а не искать их символическую связь с прошлымили пускаться в психологизирование, чтобы объяснить ее поведение. Символическое"Я люблю Вас" направлено в будущее, где любовь станет для Алисы допустимой. Этособытие, как и все другие события, повлияет на самоощущения женщины, на ее мири ее жизненную направленность.

Когда пациент целует своего терапевта, какэто было в описанном случае, и говорит, что любит его, это может означать:"Теперь я открыта для того, чтобы любить и говорить о любви, когда я еепочувствую. Я сумею говорить о ней любыми способами, которые способны выразитьмои чувства". Сила терапевтического события переносит новый опыт в будущееповедение Алисы, придавая ему новые стимулы и расширяя контекст. Происходящеене всегда нуждается в интерпретации, она может стать штампом, поспешным инеобдуманным. Опасность поиска смысла таится в том, что смысл отливает взастывшую форму то, что еще находится в процессе развития. Управляя поведениеми подчиняя его определенному смыслу, мы лишь устанавливаем другую рамку длястереотипного поведения.

Смысл и чувство находятся в сложныхотношениях, и доступ к одному из них может блокировать жизнь другого. Искусствохорошо иллюстрирует эту проблему. Некоторые произведения искусства, к примеру,полотна Иеронима Босха, создают такую сложную символическую систему, что в нейлегко потеряться и забыть, что перед тобой живопись, если сконцентрироваться напоиске смысла .

Некоторые современные драматурги, такие какАльбе, Пинтер, Беккет, отвергают символический смысл в своих произведениях,настаивая на чувственном восприятии  пьесы. Но зрители так привыкли во всем искать смысл, чтоначинают заполнять брешь своими собственными домыслами. Как бы там ни было,потребность в поиске смысла10 не просто причуда, и никтоне знает об этом лучше, чем эти авторы. Они полагают, что какой бы смысл нинашел зритель, он ощутит свежее дыхание жизни, и каждый человек будет простоиспытывать свои переживания вместе с происходящим на сцене.

Вот что говорит Пикассо о пониманииживописи:

"Каждый хочет понимать живопись. Почему никтоне пытается понять пение птиц Почему можно любить ночь, цветы, все, чтоокружает человека, не стараясь понять все это... Те, кто хотят объяснитькартину, почти всегда находятся на ложном пути. Гертруда Стайн, к моемуудовольствию, заявила недавно, что она наконец поняла, что на моей картинеизображены три музыканта. А это был натюрморт!"

Раздражение Пикассо разделяют многиехудожники, так как долгое время значение, которое придавалось смыслу, затмевалодругие основополагающие стороны существования. Как будто поиск смысла являетсяглавной интеллектуальной работой! Раздражение художника все же направленоскорее против заменыестественных переживаний на поиск смысла, потому что даже он определяет смыслсвоей работы, когда называет ее натюрмортом. А для Гертруды Стайн это были тримузыканта. Гарольд Пинтер отказывался давать объяснения своим пьесам,убежденный в том, что в них он сказал уже более чем достаточно. И тем не менее,желание найти смысл столь велико, что сам Пинтер, будучи постановщиком пьесыРоберта Шоу, постоянно спрашивал автора о том, что означает та или инаясцена.

Гештальт-терапия находится в таком жеположении, когда мы придаем большое значение смыслу, то занижаем важностьреальных переживаний. Если поиску смысла в гештальт-терапии будет отводитьсяцентральное место, реальная проблема будет сведется к выяснению ее правильногоместа. Важно выслушать историю и дать смыслу развернуться, а не подчинять всеповедение определенному представлению. Поиск смысла – это человеческий рефлекс, но приэтом принуждение космыслению мгновенно топит чувства. Смысл возникает сам – из череды событий, изестественного ритма переживаний и их осмысления. Символ в психотерапии наиболеесилен, когда свою значимость он обретает в переживаниях. Они существуют преждевсего как таковые, и лишь потом проявляется их естественный и очевидный смысл, который помогаетинтегрировать опыт. В этом процессе пациент является равноправным партнеромтерапевта, каждому новому переживанию он находит место в новом контексте инаполняет его новым собственным смыслом. Он по-новому начинает участвовать втерапевтическом процессе, отказываясь от стереотипного поиска причин, истоков исмысла, смысла, смысла.

Это особое внимание к самому опыту вместо егоинтерпретации отражает протест против авторитарной системы, которая заведоморешает, что какой-то человек может знать больше, чем другой. Вместо того, чтобыразрешать в интеллектуальные загадки, мы предпочитаем, чтобы пациент вошел вконтакт со своими переживаниями. И верим, что, получая ясное представление опроисходящем внутри него, он сможет продвигаться от ограничивающих егопредставлений к ценному опыту. Его внутренняя динамика должна быть осознана иоживлена. Обычно люди только косвенно осознают, что именно поддерживает илиусиливает ощущение полноты их бытия.

Если, к примеру, спросить у кого-нибудь, чтоон испытывает, когда говорит о своих проблемах с шефом, или о близком друге,или о путешествии в Африку, он, возможно, будет удивлен или даже поражен тем,что это нелегко обозначить словами. Более того, когда люди могут описывать или,по крайней мере вступать в контакт со своими собственными переживаниями, беседастановится более увлекательной. Некоторыми людьми такой подход рассматриваетсякак частный или отвлекающий, но когда от него отказываются, общение сразуделается скучным, потому что в нем отсутствуют личные переживаниячеловека.

Еще недавно здания проектировались такимобразом, чтобы спрятать или замаскировать несущие конструкции – стальные балки, перегородки,открытые кухни. Сейчас все это остается на виду. Если провести аналогию соструктурами внутреннего опыта человека, то можно услышать такие замечания: "Вашвопрос пугает" –вместо лукавого: "Меня поражает ваша осведомленность"; или даже "Я потрясенатем, что нравлюсь вам" – вместо вежливой холодности.

Сам терапевт – инструмент терапии

Джойс Кэри11 говорил, что искусство– это сочетаниефактов с отношением к этим фактам. Терапевт, как и художник, исходит изсобственных чувств, используя свое психическое состояние как инструментпсихотерапии. Художник, чтобы изобразить дерево, должен пообщаться с настоящимдеревом; так и психотерапевт должен повернуться к конкретному человеку, скоторым он вступает в контакт. Терапевт откликается на все, что происходитмежду ним и пациентом. Он получает и возвращает каждый элемент взаимодействия иразвивает его таким образом, чтобы это стало частью терапевтическойдинамики.

Когда голос пациента становится грубым,терапевт может сказать: "Я начинаю чувствовать себя как беспомощный ребенок".Или, отражая возбуждение пациента, терапевт может пофантазировать, какимтоварищем по команде был или сейчас является его пациент. Порой терапевт можетиспытывать усталость, смятение, удивление, злость, сексуальное возбуждение,испуг, заинтересованность, оторванность, пресыщение и т.д. Все эти реакции– информация как отерапевте, так и о пациенте. Они являются важной частью терапевтическогоопыта.

Такой опыт терапевт может получить, даже еслипросто описывает свои чувства и наблюдает, какой эффект вызывают его замечания.Например, терапевт заявляет, что ему скучно. Пациент может ответить, что пришелсюда не для того, чтобы развлекать терапевта, или что такое замечание сковываетего. Что бы ни произошло – все "льет воду на мельницу" терапевта. К примеру, терапевтпоинтересуется, почему перспектива развлекать терапевта вызывает у пациентапротест. Ответ зависит от того, насколько пациенту важно быть интересным вглазах терапевта или вообще интересным в жизни. Тот, кого сковывает скучающийтерапевт, может оказаться особенно чувствительным к тому, какое впечатление онпроизводит на других людей, и беспокоиться о том, как статьинтересным.

В другом случае терапевт может не выражатьсвои чувства вслух, а проигрывать их: например, взять своего пациента за руку,когда тот плачет, не отвечать на его вопросы, если они смущают его, одалживатьпациенту деньги, когда он в них нуждается, проявлять сочувствие, смеяться надзабавными ситуациями, говорить пациенту или пациентке, что у негопривлекательная внешность.

Терапевт также может выражать чувства всобственных фантазиях, представляя в метафорической форме характерныеособенности пациента.

27-летний Чарльз, считал себягомосексуалистом, но пытался вернуться к гетеросексуальности и ухаживалза девушкой. Он много говорил об этом, но в общих чертах, оставляя пробелы врассуждениях, и занимал скорее выжидательную позицию. Я дал волю своейфантазии, и передо мной возник весьма зловещий образ Чарльза в виде дьявола вразвевающемся плаще, мерцающем зелеными и красными искрами. Затем я увиделженщину. Она была обнаженной и страстно желала Чарльза. Ее возбуждала скореедьявольская магия Чарльза, нежели желание, которое он испытывал. Эта женщинапредставлялась мне одновременно моей женой, и матерью, и подружкой Чарльза.Чарльз-дьявол должен был снять свой плащ, чтобы обернуться человеком. Онбыл в замешательстве и не знал, что делать. Пока он колебался, я схватилженщину и овладел ею. Когда я закончил рассказывать о своей фантазии и открылглаза, то увидел взволнованное лицо Чарльза. Он вдруг стал говорить о своемотце.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.