WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 51 |

Наш план работает. Профессор Овербекполностью согла­сен снами в том, что ситуация уже действительно приняла опасный оборот. Он никогдане видел Ницше в таком пло­хом состоянии. Он постарается употребить все свое влия­ние, чтобы убедить его записатьсяк вам на прием. Ни Ницше, ни я никогда не забудем, как добры вы были с нами,когда мы переживали столь тяжелые времена.

ЛУ САЛОМЕ

«Наш план,наше мнение, наши проблемы. Наши, на­ши, наши». Брейер положил письмона стол — прочитавего раз десять с тех пор, как получил его около недели назад, — и взял зеркало, чтобыпосмотреть, как он гово­рит это «наш». Он увидел, как тоненькая розовая рана губы обводитмаленькое черное отверстие в каштане ще­тины. Он расширил отверстие,наблюдая за тем, как эластичные губы обтягивают желтеющие зубы,высту­пающие из егодесен подобно наполовину ушедшим в землю могильным камням. Волосы и дыра, клыкии зу­бы: еж, морж,обезьяна, Йозеф Брейер.

Он ненавидел свою бороду. На улицах теперьвсе чаще появлялись чисто выбритые мужчины; когда же и он найдет в себемужество сбрить все эти волосы. Еще он ненавидел коварные проблески седины,вероломно обосновавшиеся в его усах, на левой части подбородка и в бакенбардах.Седая поросль была предвестником безжа­лостного неприятельскоговторжения. И нет той силы, что могла бы остановить марш часов, дней,лет.

Брейер ненавидел все, что отражалось взеркале, — не толькоседину, зубы как у животного и волосы, но и крюч­коватый нос, пытающийся дотянутьсядо подбородка, непропорционально большие уши и мощный гладкий лоб — он уже начал лысеть, и этотбезжалостный про­цессуже начал пробираться к затылку, выставляя на все­общее обозрение весь позор егоголого черепа.

А глаза! Брейер смягчился и всмотрелся всвои глаза: в них он всегда мог найти юность. Он подмигнул. Он ча­сто подмигивал и кивал себе— себе настоящему,шест­надцатилетнемуЙозефу, обитающему в этих глазах. Но сегодня от молодого Иозефа ответногоприветствия не последовало. Вместо него на Йозефа смотрели глаза отца— покрасневшие,окруженные морщинами глаза старого уставшего человека. Брейер завороженнонаблю­дал, как рот егоотца образовывал дыру, говоря: «Наш, наш, наш». Все чаще и чаще Брейер думал оботце. Лео­польд Брейерумер десять лет назад. Тогда ему было во­семьдесят два года, на сорок двагода больше, чем Брейеру сейчас.

Он опустил зеркало. Осталось сорок двагода! Как можно вынести еще сорок два года Сорок два года ожи­дания, в процессе которого этигоды проходят. Сорок два года всматриваться в собственные стареющие глаза.Неужели нет спасения из заточения времени Ах, если бы он мог начать всесначала! Но каким образом Где С кем Не с Лу Саломе. Она была свободна, онамогла выпорхнуть из его клетки, когда ей хотелось, или впорх­нуть обратно. Но ничего «нашего» сней быть не могло: никогда не будет у них «нашей» жизни, «нашей» новойжизни.

Он знал и то, что «наше» с Бертой уже невернется. Когда ему удавалось отбросить старые, постоянно воз­вращающиеся воспоминания о Берте— миндальный ароматее кожи, платье, обрисовывающее холмики ее пышной груди, жар ее тела, которыйобдавал его, когда она, входя в транс, прислонялась к нему, — когда ему удавалось сделать шагназад и посмотреть на себя в пер­спективе, он мог понять, что Берта всегда была лишьфантазией.

«Бедная, несформировавшаяся, безумная Берта— как глупо былолелеять мечту о том, что я смогу сделать ее совершенной, создать ее, чтобы онав ответ дала мне... что» Он не знал.

«Что я искал в ней Чего мне не хваталоРазве жизнь моя не была полной чашей Кому могу я пожаловаться, что моя жизньнеуклонно становится все более похожей на край обрыва, на котором все труднееустоять. Кто сможет понять мои мучения, мои бессонные ночи, мое заигрывание сидеей самоубийства В конце концов, разве не обладаю я всем тем, о чем толькоможно меч­тать: у меняесть деньги, друзья, семья, очаровательная красавица-жена, слава, уважение Ктоутешит меня Кто не станет задавать сам собой напрашивающийсявопрос:

«Чего же еще ты можешь хотеть»

Голос фрау Бекер, возвещающий о прибытииФрид­риха Ницше,напугал Брейера, хотя и не был неожидан­ностью.

Полная, приземистая, седоволосая и очкастаяфрау Бекер управляла кабинетом Брейера с удивительной точ­ностью. На самом деле эта рольполностью поглощала ее; фрау Бекер в частном порядке, казалось, просто несуществует. За шесть месяцев, которые прошли с тех пор как он нанял ее, они неперекинулись и парой слов на личные темы. Несмотря на все свои старания, Брейерне мог ни вспомнить, как ее зовут, ни представить ее за ка­ким-то иным занятием, нежеливыполнение сестрин­ских обязанностей. Фрау Бекер на пикнике Фрау Бе­кер, читающая утренний выпускNeue Freie Pressed ФрауБекер в ванной Низенькая, толстенькая фрау Бекер — обнаженная Занимающаяся сексомТяжело дышащая, охваченная страстью Невероятно!

Однако, хотя Брейер и не мог восприниматьее как женщину, он знал ее как проницательного наблюдателя и доверял ее первомувпечатлению.

«Как вам профессор Ницше»

«Герр доктор, он ведет себя как джентльмен,но вряд ли он рос как джентльмен. Он такой застенчивый. Почти незаметный. Икроткие манеры — онразительно отли­чаетсяот большинства этих господ, которые приходят к вам, — например, от этой русскойгранд-дамы, которая была здесь около двух недель назад».

Брейер и сам обратил внимание, каким робкимбыло послание Фридриха Ницше, в котором он просил о кон­сультации: когда доктору Брейерубудет удобно, в тече­ние следующих двух недель, если это вообще возможно. Ницше, как онобъяснил в своем письме, приедет в Вену специально для консультации с докторомБрейером. До получения ответа он останется в Базеле, у своего друга, профессораОвербека. Брейер улыбнулся про себя, срав­нив письма Ницше с повестками,посредством которых Лу Саломе приказывала ему быть в ее полномраспоря­жении, когдаэто было удобно ей.

Пока фрау Бекер приглашала Ницше в кабинет,Брей­ер оглядел свойстол и вдруг с ужасом заметил две книги, которые дала ему Лу Саломе. Вчера,когда у него выда­лисьсвободные полчаса, он пролистал их и беспечно за­был на самом виду. Он понимал, чтоесли бы Ницше их увидел, терапия бы окончилась, так и не начавшись, ведь онпросто не сможет объяснить их появление на его сто­ле, не упоминая при этом имени ЛуСаломе. «Какая уди­вительная неосмотрительность — на меня это не похо­же, — подумал Брейер. — Я что, пытаюсь сорвать все этомероприятие»

Быстро смахнув книги в выдвижной ящикстола, он встал поприветствовать Ницше. Профессор оказался со­всем другим, нежели он представлялсебе со слов Лу Са­ломе. Он был очень учтив, и, несмотря на довольно вну­шительную комплекцию — рост около пяти футоввось­ми-девяти дюймови вес сто пятьдесят—сто шестьдесят фунтов, — его тело было каким-тонепрочным, словно сквозь него могла свободно пройти рука. На нем былтя­желый, чуть ли неармейский черный костюм. Под пид­жаком он носил коричневый свитер грубой вязки, из-под которогоедва виднелись его рубашка и галстук цвета мальвы.

Мужчины пожали друг другу руки, и Брейеротметил, что рука Ницше была холодной, а рукопожатие — сла­бым.

«Добрый день, профессор, но, сдается мне,не такой уж добрый для путешественников».

«Да, доктор Брейер, для путешественниковэто пло­хой день. Как,собственно, и для моего здоровья, плачев­ное состояние которого и привеломеня к вам. Я понял, что мне лучше избегать такой погоды. Только вашапре­красная репутациясмогла заманить меня так далеко на север зимой».

Прежде чем сесть на стул, предложенный емуБрейе­ром, Ницшесначала поставил пухлый, битком набитый портфель с одной стороны, а потомнервно переставил его на другую, словно в поиске наиболее подходящего места длянего.

Брейер продолжал молча изучать своегопациента, пока тот пытался усесться. Несмотря на свою непритяза­тельную внешность, Ницшепроизводил сильное впечат­ление. Первое, что привлекало внимание, была его мощ­ная голова. Особенно бархатныекарие глаза, очень яркие и очень глубоко посаженные, сверкающие из-подвысту­пающихнадбровных дуг. Что говорила о его глазах Лу Саломе Что они были словнообращены внутрь, как будто изучали некое потаенное сокровище Да, теперь Брейертоже заметил это. Блестящие темно-каштановые волосы пациента были аккуратнопричесаны. Он носил длинные усы, лавиной покрывавшие его губы, но кожа по обестороны рта и подбородок были тщательно вы­бриты. Его усы пробудили в Брейеречувство бородатого братства: у него появилось донкихотское желаниепред­упредитьпрофессора, чтобы тот не пытался есть венские пирожные на людях, особенно те,что покрыты густым слоем Schlag, иначе ему придется еще долго вычесывать его изсвоих усов.

Его удивил мягкий голос Ницше: голос этихдвух книг был сильный, смелый, повелительный, почти что резкий. Снова и сноваБрейер сталкивался с несоответ­ствием Ницше во плоти и крови и Ницше на бумаге.

За исключением короткого разговора сФрейдом, Брейер почти не думал об этой необычной консульта­ции. Теперь, впервые, он серьезнозадумался о том, на­сколько разумно было ввязываться в ту историю. Лу Саломе,колдунья-чаровница, главный конспиратор, была далеко, а на ее месте сидитничего не подозревающий, обманутый профессор Ницше. Обоих мужчин заманила наэту консультацию под фальшивыми предлогами, а сама сейчас наверняка затевалакакую-нибудь новую ин­тригу. Нет, его сердце совсем не лежало к этой афере.

«Но пора прекращать думать об этом так,— сказал себе Брейер.— Человек, которыйгрозился покончить с собой, теперь стал моим пациентом, и я долженотне­стись к нему совсем возможным вниманием».

«Как прошла поездка, профессор Ницше Как япо­нимаю, вы сейчас изБазеля»

«Это была моя последняя остановка,— сказалНиц­ше, выпрямившисьна стуле. — Вся мояжизнь преврати­лась впутешествие, и мне начинает казаться, что мой единственный дом, единственноеродное место, куда я всегда могу вернуться, — это моя болезнь».

С этим парой слов не отделаешься, подумалБрейер. «Тогда, профессор, давайте сразу перейдем к вашей бо­лезни».

«Не хотели ли бы вы сначала ознакомиться сэтими документами —спросил Ницше, вытаскивая из порт­феля тяжелую папку, набитую бумагами. — Я был болен чуть ли не всю своюжизнь, но последние десять лет ста­ли самыми тяжелыми. Здесь полные отчеты обо всех мо­их предыдущих консультациях. Выпозволите»

Брейер кивнул, Ницше открыл папку и выложилперед Брейером все ее содержимое: письма, больничные карты, результатыанализов.

Брейер просмотрел первую страницу сосписком из двадцати четырех терапевтов и дат всех консультаций. В этом спискеБрейер увидел нескольких выдающихся швейцарских, немецких и итальянскихврачей.

«Некоторые из этих имен мне знакомы. Все— вели­колепные специалисты! Здесь естьтрое — Кесслер,Ту­рин и Кениг,— с которыми я хорошознаком. Они учи­лись вВене. Как вы понимаете, профессор Ницше, было бы неразумно не принимать вовнимание наблюдения и выводы этих великих людей, — но и начинать с этого было бы вкорне неправильно. Слишкомсильный автори­тет,мнения и выводы большого количества престижных врачей оказывают угнетающеевлияние на синтетичес­кие возможности человеческого воображения. Именно поэтому япредпочитаю прочитать пьесу, прежде чем по­смотреть спектакль и до того, какознакомлюсь с рецен­зиями. Разве вы сами не сталкивались с таким в своейработе»

Ницше был явно удивлен. «Хорошо,— подумалБрей­ер. — Профессор Ницше должен увидеть,что я не похож на всех остальных терапевтов. Он не привык к врачам, обсуждающимпсихологические конструкты или со зна­нием дела расспрашивающим о егоработе».

«Да, — ответил Ницше. — Это важный принцип моей работы.Я занимаюсь философией. Моей первой долж­ностью, моей единственной должностью была должностьпрофессора психологии в Базеле. Меня особенно инте­ресуют философы, жившие итрудившиеся до Сократа, при работе с которыми мне представлялосьисключи­тельно важнымобращаться к первоисточникам. Перевод­чики и толкователи всегда безбожноврут, — разумеется,безо всякого злого умысла, но они не в состоянии выйти ни за рамки своегоисторического периода, ни за преде­лы автобиографического контекста».

«Но разве нежелание отдавать дань уваженияперевод­чикам несоздает человеку проблемы в обществе академических философов» У Брейерапоявилась уверен­ность. Консультация шла по правильному курсу. Он ус­пешно справлялся с процессомубеждения Ницше в том, что он, его новый доктор, был родственной душой срод­ственнымиинтересами. Судя по всему, соблазнить про­фессора Ницше будет не так уж итрудно — а Брейеррас­сматривал этоименно как соблазнение, вовлечение па­циента в отношения, которых он неискал, для того чтобы оказать ему помощь, о которой он не просил.

«Создает проблемы Не то слово! Я былвынужден от­казатьсяот профессорского портфеля три года назад по причине болезни — той самой болезни, котораяпривела меня к вам. Но даже когда я прекрасно себя чувствовал, мое недоверие поотношению к толкователям в конце концов сделало меня нежеланным гостем застолом, где происходят академические дискуссии».

«Но, профессор Ницше, если ни одинпереводчик не может выйти за рамки автобиографических данных, как же вы самиизбегаете этого недостатка»

«Во-первых, — ответил Ницше, — следует осознать, что такогорода недостаток имеет место быть. Во-вто­рых, вы должны научиться видетьсебя со стороны, —хотя иногда, увы, болезнь искажает мою перспективу».

От Брейера не укрылось, что именно Ницше непо­зволял их разговорууйти далеко в сторону от болезни, которая, в конце концов, была raison d'etre4 их встречи. Был ли в егословах прозрачный упрек «Не лезь из кожи вон, Йозеф, — напомнил себе врач. — Не стоит гнаться за довериемпациента к терапевту; оно станет законо­мерным результатом профессиональнопроведенной кон­сультации». Йозеф был чересчур самокритичен в неко­торых вопросах, но в том, чтокасается уверенности в своей компетентности как терапевта, он был о себеса­мого высокогомнения. «Нельзя потакать, нельзя опе­кать, нельзя плести интриги,нельзя хитрить, —подсказывал ему инстинкт. — Просто занимайся своим делом, используй свой профессионализм— все какобычно».

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.