WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 51 |

Откинувшись на черную кожу спинки сиденья,он за­крыл глаза. Этотизматывающий день начался плохо: разбуженный кошмаром, он не мог уснуть дочетырех часов утра. Утреннее расписание было насыщенным: десять вызовов идевять пациентов на прием. Еще несколь­ко пациентов днем, а потомувлекательная, но потребо­вавшая много сил беседа с Лу Саломе.

Даже сейчас он не был властен над своимразумом. Его вероломно захватили мечты о Берте: завладеть ее ру­кой, прогуливаться с ней потеплому солнцу, далеко от ледяной серой венской слякоти. Однако вскоре и в нихворвался нестройный поток образов: его брак разрушен, дети становятсянедостижимыми, а сам он навсегда по­кидает эти берега, уплывая с Бертой навстречу новой жизни вАмерике. Эти мысли преследовали его. Он не­навидел их: они крали его мирноесуществование, они были чужды ему — сколь неосуществимы, столь и неже­ланны. Однако он впускал их:единственная альтернати­ва —изгнание Берты из его разума — казалась немысли­мой.

Экипаж с грохотом пересекал дощатый мостнад ре­кой Веной.Брейер наблюдал за пешеходами, спешивши­ми домой с работы. В большинствесвоем это были муж­чины, каждый из которых держал черный зонт и был одет почти также, как и он сам: черное пальто, оторо­ченное мехом, белые перчатки ичерный цилиндр. Вдруг он заметил знакомую фигуру. Невысокий мужчина сне­покрытой головой иаккуратной бородкой обгонял иду­щих, словно пытаясь выиграть гонку. Эта энергичная походка— ее ни с чем неспутаешь! Сколько раз в вен­ских лесах он старался не отставать от этих стремитель­ных ног, которые замедляли шаглишь в поиске Herrenpilze — крупных грибов с треугольной шляпкой, расту­щих среди корней черныхелей.

Попросив Фишмана подъехать к тротуару,Брейер от­крыл окно икрикнул: «Зиг, куда путь держишь»

Его молодой друг, в грубом, но качественномсинем пальто, закрыл зонт и обернулся к фиакру; затем, узнав Брейера,ухмыльнулся и ответил: «Я иду на Бекерштрассе, 7. Самая очаровательная женщинав мире пригласила меня отужинать с ней».

«Ах! У меня ужасные новости! — рассмеялся в ответ Брейер.— Ее самыйочаровательный муж как раз сейчас направляется домой! Залезай, Зиг, поехали сомной. Я закончил все на сегодня и слишком устал, чтобы ехать в Гринстейдл. Унас будет время поболтать до ужина».

Фрейд отряхнул свой зонт, раздавил окурок изапрыг­нул в экипаж.Внутри было темно, свеча, горящая в са­лоне, давала больше тени, чемсвета. Помолчав секунду, он заглянул другу в лицо: «У тебя усталый вид, Йозеф.Длинный день»

«Трудный день. Он начался и закончился свизита к Адольфу Фиферу. Знаешь его»

«Нет, но я читал отрывки некоторых егоработ в Neue Freie Presse.Прекрасный писатель».

«Детьми мы играли вместе. Мы вместе ходилив шко­лу. Он был моимпациентом с самого начала моей прак­тики. В общем, около трех месяцев назад я поставил ему диагноз:рак печени. Он разрастается, словно пожар в джунглях, и теперь у негопрогрессирующая обструктивная желтуха. Знаешь, что будет потом,Зиг»

«Ну, если произойдет закупорка желчногопротока, его желчь будет впитываться в кровь до тех пор, пока он не умрет ототравления желчью. Однако до этого он впа­дет в желчную кому, такведь»

«Именно так. Это произойдет со дня на день.Но я не могу сказать ему об этом. Я продолжаю улыбаться этой обнадеживающейлживой улыбкой, хотя мне бы лучше попрощаться со своим добрым другом. Я никогдане смогу привыкнуть к тому, что мои пациенты умирают».

«Надеюсь, никто не привыкнет, — вздохнул Фрейд. — Надежда жизненно необходима, акто, кроме нас, может дарить ее По мне, это самое сложное в работе врача.Иногда меня одолевают серьезные сомнения: а способен ли я вообще на это Смертьнастолько могущественна. Наши лекарства ничтожны, особенно в неврологии. Хвалагосподу, я почти завязал с этой практикой. Мне противна их одержимость установлением очагапораже­ния. Слышал быты, как Вестфол и Мейер сцепились на обходе по поводу того, где же именно вмозгу обосновалась раковая опухоль, — и этопрямо на глазах у пациен­та! Но, — на секунду замолчал он.— Кто бы говорил...Только шесть месяцев назад, когда я работал в невропа­тологической лаборатории, я былсчастлив, как дитя, по­лучив мозг младенца и определив точное местонахожде­ние патологии — это был мой триумф! Может, ястанов­люсь слишкомциничным, но я все сильнее убеждаюсь в том, что наши диспуты о локализацииочагов поражения заглушают истинную правду: что наши пациенты умира­ют, а мы, доктора, раз за разомрасписываемся в своем бессилии».

«И еще, Зиг, очень жаль, что студенты такихтерапев­тов, какВестфол, никогда не научатся облегчать страда­ния умирающим».

Мужчины какое-то время ехали в тишине, ихфиакр раскачивался на сильном ветру. Дождь снова усилился, и капли его стучалипо крыше экипажа. Брейер хотел дать своему юному другу какой-нибудь совет, ноне спешил с этим, зная о чувствительности Фрейда, и тщательно под­бирал слова.

«Зиг, позволь мне сказать тебе кое-что. Язнаю, как расстраивает тебя необходимость заниматься практичес­кой медициной. Это, наверное,воспринимается как по­ражение, как необходимость довольствоваться меньшим. Вчера в кафея не мог не услышать, как ты ругаешь Брюк-ке как за отказ в поддержке, так и засовет отказаться от амбиций по поводу научной карьеры в университете. Но невини его за это! Я знаю, какого он высокого мнения о тебе. Он сам говорил отом, что ты лучший из всех сту­дентов, кого ему доводилось учить».

«Но почему он тогда не хочет помочь мнепробиться»

«Пробиться куда, Зиг Занять место Экснераили Фляйшля, если они когда-нибудь уйдут на покой За сотню гульденов в годИсследовательская работа — это дело для богатых. Ты не сможешь прожить на такуюсти­пендию. А как тысобираешься помогать родителям Ты еще лет десять не сможешь позволить себежениться. Может, Брюкке не был особо сдержан в выражениях, но он был прав,когда говорил тебе, что твой единственный шанс продолжить заниматьсяисследованиями — этоже­нитьба радибольшого приданого. Когда шесть месяцев назад ты сделал предложение Марте,зная, что за ней приданого нет, ты — а не Брюкке — определил свое бу­дущее».

Прежде чем ответить, Фрейд на мгновениеприкрыл глаза.

«Мне больно слышать тебя, Йозеф. Я всегдачувство­вал, что ты неодобряешь мой выбор».

Брейер знал, как трудно было Фрейдуговорить с ним откровенно, — с ним, с человеком на шестнадцать лет старше, который был ему нетолько другом, но и его учи­телем, его отцом, его старшим братом. Он дотянулся до рукиФрейда.

«Это не так, Зиг! Совсем не так! Мы несошлись во взглядах лишь в вопросе времени. Я знал, что у тебя и так впередиеще много тяжелых лет учебы, чтобы взва­ливать на себя еще и заботы оневесте. Но что касается самой Марты, я видел ее лишь раз, на вечеринке передотъездом ее семьи в Гамбург, и она мне сразу понрави­лась. Она напомнила мне Матильду вее возрасте».

«Это не удивительно. — Голос Фрейда стал тише.— Твоя жена всегдабыла для меня идеалом. С тех пор как я познакомился с Матильдой, я начал искатьсебе жену, похожую на нее. Йозеф, скажи мне правду — всю прав­ду, — а если бы Матильда была бедна,взял бы ты ее в жены»

«Правда, Зиг, заключается в том,— и не стоитнена­видеть меня заэтот ответ, ведь это было четырнадцать лет назад, времена меняются,— что тогда я сделалбы все, что потребовал бы отец».

Фрейд, не произнеся ни слова, достал однуиз своих дешевых сигар и предложил ее Брейеру, который, как обычно,отказался.

Когда Фрейд закурил, Брейер продолжил:«Зиг, мне знакомы твои чувства. Ты — это я. Ты — это я десять, одиннадцать летназад. После того как Опползер, декан кафедры медицины, скоропостижно скончалсяот тифа, моя университетская карьера закончилась так же внезап­но, так же жестоко, как и твоя. Ятоже считал себя пар­нем, подающим большие надежды. Я ожидал, что стану его преемником.Я должен был стать егопреемником. Все это знали. Но вместо меня выбрали человека, кото­рый не был евреем. И, как и тебя,меня заставили до­вольствоваться меньшим».

«Тогда ты должен знать, каким раздавленнымя себя чувствую, Йозеф. Это нечестно! Посмотри, кто властвует на кафедремедицины — Нотнагель,эта скотина! А ка­федра психиатрии — Мейнерт! Разве я глупее их Я мог бы совершить великиеоткрытия!»

«И ты сделаешь это, Зиг. Одиннадцать летназад я пе­ренес своюлабораторию, своих голубей к себе на дом и продолжил заниматься исследованиями.Это вполне воз­можно.Но этим никогда нельзя будет заниматься в уни­верситете. И мы оба знаем, чтодело не только в деньгах. Антисемиты с каждым днем бесчинствуют все сильнее. Тычитал статью в утреннем выпуске Neue FreiePresse о том, как банды неевреев врывались на лекциии вышвы­ривали евреевиз аудиторий Теперь они грозятся сры­вать занятия, которые ведутпрофессора-евреи. А статью о том, как в Галиции судили еврея, обвиняемого вриту­альном убийстверебенка-христианина Они всерьез ут­верждали, что кровь христианина требовалась ему для того, чтобыприготовить тесто для мацы. Ты можешь в это поверить Тысяча восемьсотвосемьдесят второй год, а это никак не кончится! Это пещерные люди, дикари,прикрывающиеся тонюсенькими шкурами христианст­ва. Вот почему у тебя не можетбыть будущего в универ­ситете! Брюкке, разумеется, отрицает, что он подвержен этомупредрассудку, но кто знает, что он думает на са­мом деле. Я-то знаю: в частнойбеседе он заявил мне, что в конце концов антисемитизм разрушит твою научнуюкарьеру».

«Но я рожден для исследовательской работы,Йозеф. Я, в отличие от тебя, не способен к занятиям практической медициной.Твоя интуиция на диагнозы известна на всю Вену. Я лишен этого дара. До концадней своих я ос­танусьлекарем-подмастерьем, Пегас, вынужденный тя­нуть плуг».

«Зиг, нет тех умений, которые я не мог быпередать тебе».

Фрейд откинулся назад, где свет не могдостать его, и он был благодарен охватившей его темноте. Никогда не был он такоткровенен ни с Йозефом, ни с кем-либо еще, кроме Марты, которой он каждый деньотправлял письма с самыми сокровенными своими мыслями и чувствами.

«Но, Зиг, не стоит возводить поклеп намедицину. Ты действительно циничен. Посмотри, насколько мы про­двинулись вперед за последниедвадцать лет — хотябы в области неврологии. Вспомни паралич, вызванный от­равлением свинцом, или бромидныйпсихоз, или цереб­ральный трихинеллез. Двадцать лет назад это были тай­ны, покрытые мраком. Наукаразвивается медленно, но каждые десять лет мы побеждаем очереднуюболезнь».

Повисла долгая пауза, которую первымнарушил Брейер:

«Давай сменим тему. Я хочу кое-что у тебяспросить. У тебя сейчас много студентов. Тебе когда-нибудь при­ходилось слышать о студенте изРоссии по имени Женя Саломе»

«Женя Саломе Не думаю. А в чемдело»

«Сегодня ко мне приходила его сестра.Странная бы­лавстреча». Фиакр въехал в небольшие въездные ворота на Бекерштрассе, 7 изакачался на рессорах от резкой ос­тановки. «Вот мы и приехали. Я расскажу тебе об этомдома».

Они оказались во внушительном, мощенномбулыж­ником внутреннемдворике шестнадцатого века, окру­женном высокими, увитыми плющом стенами. На каж­дой стороне над открытыми аркамина уровне земли, поддерживаемыми величественными пилястрами, под­нимались в пять рядов большиесводчатые окна, разде­ленные деревянными рамами на дюжину мелких окошек. Когда двоемужчин приблизились к главному вхо­ду, портье, неусыпный страж, выглянул в стеклянный глазок в дверисвоего обиталища и бросился отпирать дверь, приветствуя пришедшихпоклоном.

Они поднялись по ступенькам, минуя кабинетБрейера на втором этаже, в просторные семейные апартамен­ты на третьем, где их ждалаМатильда. В свои тридцать шесть она оставалась поразительно красивой женщиной сшелковистой светящейся кожей, прекрасно вылеплен­ным носом, серо-голубыми глазами игустыми каштано­вымиволосами, которые она заплетала в длинную косу и укладывала в высокую прическу.Белая блузка и длинная серая юбка подчеркивали ее талию, фигура ее непотеря­ла изящества,несмотря на то что она разрешилась своим пятым ребенком всего несколько месяцевназад.

Забирая у Йозефа шляпу, она откинула назадего во­лосы, помоглаему снять пальто и отдала его служанке, Алоисии, которую они называли Луизой стех самых пор, когда четырнадцать лет назад она переступила порог их дома.Затем она повернулась к Фрейду:

«Зиги, ты совершенно промок и заледенел. Вванну, немедленно! Я уже погрела воду, а свежее белье Йозефа ждет тебя наполке. Как удобно, что у вас с ним одинако­вый размер! Мне никогда не оказатьтакого гостеприим­стваМаксу».

Макс, муж ее сестры Ракели, был огромнымчелове­ком, весящимбольше двухсот шестидесяти фунтов.

«Не беспокойся о Максе, — сказал Брейер. — Я отъ­емся до его размеров и скажу, чтоон во всем виноват». Обращаясь к Фрейду, он добавил: «Сегодня отправил к Максуеще одну увеличенную простату. Это уже четвер­тая за неделю. Вот для тебяработенка!»

«Нет, — вмешалась Матильда, беря Фрейдаза руку и ведя его в ванную. — Урология не для Зиги. Прочищать мочевые пузыри и водопроводныетрубы с утра до вече­ра! Да он с ума сойдет за неделю!»

У двери она остановилась. «Йозеф, детиужинают. За­гляни кним, но только на минутку. Мне хотелось бы, чтобы ты вздремнул до ужина. Яслышала, как ты всю ночь ворочался. Ты плохо спал».

Не говоря ни слова, Брейер направился кспальне, но передумал и решил вместо этого помочь Фрейду приго­товить ванну. Оборачиваясь, онзаметил, как Матильда наклонилась к Фрейду, и услышал ее шепот: «Вотви­дишь, о чем яговорила, Зиги, он почти не разговаривает со мной!»

В ванной Брейер приладил насадкибензинового на­соса кканистрам с горячей водой, которые Луиза и Фрейд тащили с кухни. Массивнаябелая ванна, чудом держащаяся на изящных медных треножниках, быстронаполнялась. Когда Брейер вышел из ванной в коридор, он услышал блаженноемурлыкание Фрейда, которым сопровождалось его погружение в горячуюводу.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.