WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |

Брейер откашлялся и набрал в грудьпобольше возду­ха: «Яне могу рассказать вам того, что вам хотелось бы услышать, но, Фридрих...— Он замолчал, сердцеего бе­шеноколотилось. Теперь была его очередь выжимать из себя слова. — Мне нужно кое-то рассказать вам.Я тоже не был честен с вами, и пришло время исповедоваться и мне».

Брейеру в голову вдруг пришла ужаснаямысль, что он может сейчас говорить или делать все, что угодно, — в глазах Ницше это будетвыглядеть четвертым великим предательством в его жизни. Но отступать былопоздно.

«Боюсь, Фридрих, что эта исповедь можетстоить мне дружбы с вами. Молю бога, чтобы этого не случилось. Прошу вас,поверьте, что я рассказываю вам это из пре­данности, так как я не могу дажедумать о том, что то, что я хочу вам сейчас рассказать, вы услышите от кого-тодругого. Что вы в четвертый раз в своей жизни почув­ствуете, что васпредали».

Застывшее лицо Ницше напоминало маскусмерти. Он втянул глоток воздуха, услышав первые слова Брейера. «В октябре, занесколько недель до нашей с вами первой встречи, я устроил нам с Матильдойнебольшой отпуск в Венеции. Там, в отеле, меня ожидала страннаязаписка».

Брейер достал из кармана пиджака посланиеЛу Саломе и передал его Ницше. Он видел, как Ницше читал и не мог поверитьсвоим глазам.

21 октября 1882 года

Доктор Брейер,

Мне нужно встретиться с вами понеотложному делу. Бу­дущее немецкой философии под угрозой. Давайте встре­тимся завтра в девять утра в кафеСорренто.

ЛУ САЛОМЕ

Записка дрожала в руке Ницше, когда тотповторял: «Я не понимаю. Что... Что...»

«Сядьте, Фридрих. Это длинная история, и ядолжен начать рассказывать ее с самого начала».

В течение следующих двадцати минут Брейеррасска­зал ему обовсем — о встречах сЛу Саломе, о том, как от своего брата Жени она узнала про лечение Анны О., отом, как она умоляла его помочь Ницше, о том, как он согласился помочьей.

«Вы, должно быть, думаете, Фридрих, что,наверное, не было еще врача, который согласился бы на такую страннуюконсультацию. И в самом деле, когда я вспо­минаю наш разговор с Лу Саломе, ясам не могу пове­рить,что согласился выполнить ее просьбу. Только пред­ставьте себе! Она просила меняизобрести лекарство от недуга, к медицине отношения не имеющего, изаста­вить нежелающего лечиться пациента принять это ле­карство, причем так, чтобы сам онничего не заподозрил. Но каким-то образом ей удалось убедить меня. На самомделе она считает себя полноправным партнером в этом предприятии, и, когда мывиделись с ней в последний раз, потребовала отчет о прогрессе «нашего»пациента».

«Что! — воскликнул Ницше. — Вы недавно виделись сней»

«Она без предупреждения появилась в моемкабинете несколько дней назад и настаивала на том, чтобы я предоставил ейинформацию о ходе курса терапии. Разумеется, она ничего от меня не получила и,раздражен­ная,ушла».

Брейер продолжил свой рассказ, перечисливвсе свои впечатления от их совместной работы: как он безуспеш­но пытался помочь Ницше, зная, чтотот скрывает от­чаяние, вызванное расставанием с Лу Саломе. Он даже раскрыл свойгенеральный план, в соответствии с кото­рым он притворился, что он самнуждается в лечении от отчаяния, чтобы удержать Ницше в Вене.

Ницше буквально подпрыгнул на месте,услышав это: «То есть вы хотите сказать, что это все было ложью»

«Поначалу, — признался Брейер, — я планировал «справиться» свами, разыграть роль сотрудничающего пациента, постепенно меняясь с вамиролями, что по­моглобы вам стать пациентом. Но ирония ситуации за­ключается в том, что ядействительно стал пациентом, что инсценировка роли сталареальностью».

Что еще можно было сказать Выискиваяупущенные детали в памяти, Брейер не нашел ничего. Он рассказалвсе.

Ницше закрыл глаза и опустил голову,обхватив ее обеими руками.

«Фридрих, с вами все в порядке»— озабоченнопо­интересовалсяБрейер.

«Моя голова — я вижу вспышки света— обоимигла­зами! Зрительнаяаура...»

Брейер немедленно перешел на роль врача:«Приступ мигрени пытается начаться. На этой стадии мы можем с ним справиться.Лучшее средство —кофеин и эрготамин. Не двигайтесь! Я сейчас же вернусь».

Выбежав из комнаты, он помчался вниз поступень­кам кцентральному посту персонала, потом в кухню. Он вернулся через пару минут, несяподнос с чашкой, кув­шинчиком крепкого кофе, водой и несколькими таблет­ками. «Сначала выпейте этитаблетки — спорынья ссо­лями магния длязащиты желудка от кофе. Потом вы­пейте весь этот кофе».

Когда Ницше проглотил таблетки, Брейерспросил его: «Вы не хотите прилечь»

«Нет, мы должны поговорить обэтом!»

«Откиньте голову на спинку стула. Я погашусвет. Чем меньше зрительной стимуляции, тем лучше». — Брейер опустил шторы на всехтрех окнах и приготовил холодный влажный компресс, которым прикрыл глазаНицше.

Несколько минут они молча сидели вполумраке. За­темНицше заговорил успокаивающим голосом.

«Между нами одни интриги, Йозеф,— все междуна­ми, все такпо-макиавеллиевски, так нечестно, вдвойне нечестно!»

«Что мне оставалось — Брейер говорил тихо имед­ленно, чтобы недразнить мигрень. —Может, нужно на­чать стого, что мне нельзя было соглашаться. Должен ли я был рассказать вам обо всемэтом раньше Вы бы раз­вернулись на каблуках, и больше бы я никогда вас неувидел!»

Ницше молчал.

«Я не прав» — спросил Брейер.

«Да, я бы сел на первый же поезд из Вены.Но вы лгали мне. Вы же давали мне обещания...»

«И я сдержал каждое, Фридрих. Я обещалсохранить в тайне ваше настоящее имя, и я сдержал это обещание. Когда Лу Саломерасспрашивала о вас —если быть точ­ным,требовала отчета, — я отказался говорить на этутему. Я даже не сообщил ей о том, что мы видимся. И было еще одно обещание,которое я сдержал, Фрид­рих. Помните, я говорил вам, что в коматозном состоя­нии вы сказали несколькофраз»

Ницше кивнул.

«Еще вы сказали: «Помогите мне!» Выповторяли эту фразу снова и снова».

«Помогите мне!», — я так говорил»

«И не раз! Пейте кофе,Фридрих».

Ницше допил чашку, Брейер снова наполнилее креп­ким чернымкофе.

«Я ничего не помню. Ни «Помогите мне», нидругой фразы, «Нет гнезда» — это не я говорил».

«Но это был ваш голос, Фридрих. Со мнойговорила какая-то часть вас, и этому «вам» я дал обещание по­мочь. Ия никогда не предавал эту клятву. Пейте кофе. Явыписываю вам четыре чашки».

Ницше пил горький кофе, Брейер темвременем сме­нилкомпресс: «Как ваша голова Вспышки света Хоти­те помолчать какое-то время ипередохнуть»

«Мне лучше, намного лучше, — слабым голосом про­изнес Ницше. — Нет, я не хочу молчать. Молчаниебудет волновать меня еще больше, чем разговор. Я привык ра­ботать, когда во мне бушуют такиечувства. Но для нача­ла дайте я попробую расслабить мышцы в висках и кожу черепа.— Три-четыре минутыон медленно и глубоко дышал, тихо ведя счет, потом заговорил: — Вот, так зна­чительно лучше. Когда я считаювдохи, как сейчас, я представляю, что мои мускулы расслабляются с каждойцифрой. Иногда я могу сосредоточиться, только когда концентрируюсь на дыхании.Вы когда-нибудь обраща­ли внимание на то, что воздух, который вы вдыхаете, всегдапрохладнее воздуха, который вы выдыхаете»

Брейер наблюдал и ждал. Слава господу,пославшему мигрень! —думал он. Она заставляет Ницше, пусть не­надолго, но оставаться на своемместе. Холодный ком­пресс позволяет видеть только его рот. Усы Ницшевздрог­нули, как еслибы он собирался что-то сказать, а затем, судя по всему, передумал.

Наконец Ницше улыбнулся: «Вы думали, чтомани­пулируете мной, ая все это время думал, что манипули­рую вами».

«Но, Фридрих, все, что было зачато во лжи,рождено было сейчас в честности».

«И — ах! — за всем этим стояла Лу Саломе, влюби­мой своей позе,держа поводья, с кнутом в руке, управ­ляя нами обоими. Вы многоерассказали мне, но одну деталь все же упустили, Йозеф».

Брейер протянул к нему руки, ладонямивверх. «Мне больше нечего скрывать».

«Ваши мотивы! Это все — составление плана, все этиувертки — потребовалопотратить много времени, много сил. Вы — врач, человек занятой. Зачем вамэто Зачем вы вообще согласились ввязаться в такую аферу»

«Я сам часто задавал себе этот вопрос,— сказалБрей­ер. — Я не знаю, как вам ответить,могу сказать только, что я сделал это, чтобы доставить удовольствие Лу Саломе.Она очаровала меня. Я не мог отказать ей».

«Но вы же отказали ей, когда она последнийраз по­явилась в вашемкабинете».

«Да, но я тогда уже познакомился с вами,дал вам обещания. Поверьте мне, Фридрих, ей это было не по вкусу».

«Я отдаю вам честь — вы сделали то, что мне самомуникогда не удавалось. Но расскажите мне, чем в самом начале, в Венеции, онаочаровала вас»

«Я не думаю, что могу ответить на этотвопрос. Я знаю только то, что после получаса общения с ней я понял, что не могуни в чем ей отказать!»

«Да, то же самое она делала и сомной».

«Видели бы вы, как смело она подошла кмоему сто­лику вкафе».

«Я знаю эту походку, — ответил Ницше. — Ее рим­ский имперский марш. Она неутруждает себя заботой о преградах, словно ничто не может стоять на еепути».

«Да, и этот ореол непоколебимойуверенности! А еще в ней есть что-то от самой свободы — ее одежда, ее воло­сы, ее платье. Она полностьюсвободна от условностей».

Ницше кивнул: «Да, ее свобода поразительна— и восхитительна!Этому нам всем можно у нее поучить­ся. — Онмедленно повернул голову, и на лице его по­явилось довольное выражение— боли не было.— Мне Лу Саломеиногда кажется мутантом, особенно если при­нять во внимание тот факт, чтоэтот бутон свободы рас­цвел в самой дремучей чаще буржуазного общества. Вы знаете, ееотец был русским генералом. — Он взглянул Брейеру прямо в глаза. — Сдается мне, она с самогона­чала перешла с вамина «ты», не так ли Предложила вам называть ее по имени»

«Именно так. Еще, когда мы разговаривали,она смот­рела мнепрямо в глаза и касалась моей руки».

«Да, и мне это знакомо. Йозеф, когда мыпервый раз встретились, я был совершенно обезоружен, когда я со­брался уходить, а она взяла меняпод руку и предложила проводить меня до отеля».

«Со мной она вела себя точно также!»

Ницше напрягся, но продолжал: «Онасказала, что не хочет расставаться со мной так скоро, что ей простоне­обходимо побыть сомной подольше».

«Мне она говорила то же самое, Фридрих. Акогда я сказал, что моей жене не понравится видеть меня иду­щим рука об руку с молодойженщиной, она рассерди­лась».

Ницше усмехнулся: «Представляю себе, какона среа­гировала наэто. Она с неприязнью относится к конвен­циональному брачному союзу— она считает этоэвфе­мизмом длясговора женщин».

«Именно это я от нее иуслышал!»

Ницше вжался в стул. «Она ни в грош неставит все условности, за исключением одной — во всем, что каса­ется мужчин и секса, онацеломудренна, словно карме­литка!»

Брейер кивнул: «Да, но мне кажется, что мыможем неверно расценивать ее послания. Эта девушка так мо­лода, почти ребенок, она еще незнает о том, как дейст­вует на мужчин ее красота».

«В этом я вынужден с вами не согласиться,Йозеф. Она прекрасно понимает, насколько она красива. Она использует ее длятого, чтобы господствовать над муж­чинами, она высасывает из тебя все соки, а потом пере­ходит к следующейжертве».

Брейер не отступался: «Есть и еще одинмомент: она так обаятельно пренебрегает условностями, что не стать еесообщником просто невозможно. Я и сам удивляюсь, как я мог согласитьсяпрочитать письмо, написанное вам Вагнером, при том, что я предполагал, что онасамо­вольно завладелаим!»

«Что! Письмо Вагнера Я заметил, что однокуда-то пропало. Наверное, она взяла его, когда гостила в Таутенберге. Она ниперед чем не остановится!»

«Она даже показала мне несколько вашихписем, Фридрих. Я сразу почувствовал, что она полностью мне доверяет»,— и тут Брейерпочувствовал, что, говоря это, он рискует больше, чем когда бы то нибыло.

Ницше вскочил. Холодный компресс слетел сего лица: «Она показывала вам мои письма! Ах, ведьма!»

«Пожалуйста, Фридрих, не будите мигрень!Вот, вы­пейтепоследнюю чашку и сядьте, как сидели, — я сме­ню компресс».

«Хорошо, доктор, в этом смысле я полностьюв ва­ших руках. Но мнекажется, опасность миновала: вспыш­ки света перед глазами прекратились. Должно быть, ва­ше лекарстводействует».

Ницше прикончил последнюю чашку с чутьтеплым кофе одним большим глотком. «Все! Хватит! Я за полго­да не выпиваю столько кофе!— Осторожно покрутивго­ловой, он снялкомпресс и отдал его Брейеру. — Он мне больше не нужен. Судя по всему, приступ закончился, неначавшись. Удивительно! Если бы не вы, это все вы­лилось бы в несколько днеймучения. Жалко, — онбро­сил взгляд наБрейера, — что я немогу возить вас с со­бой!»

Брейер кивнул.

«Но как она посмела показать вам моиписьма, Йозеф! И как вы могли их читать!»

Брейер открыл было рот, чтобы ответить, ноНицше взмахом руки заставил его замолчать: «Не надо отвечать. Я могу васпонять, понимаю даже, как вам польстило ее доверие. Я чувствовал то же самое,когда она показывала мне письма Рэ и Гилло, который был ее учителем вРос­сии и тожевлюбился в нее».

«Как бы то ни было, — сказал Брейер, — я знаю, что это не может непричинять вам боль. Меня бы ранило известие о том, что Берта рассказала другомумужчине о наших с ней самых интимных моментах».

«Да, это причиняет боль. Но и лечит.Расскажите мне все о вашей встрече с Лу. Не щадите меня!»

Теперь Брейер понимал, почему он нерассказал Ницше о том, как в трансе наблюдал за прогулкой Берты с докторомДаркиным. Эти мощные эмоциональные переживания освободили его от ее чар. АНицше именно это и было нужно — не рассказ о чужих переживаниях, не понимание умом, но егособственные эмоции и пере­живания, достаточно сильные для того, чтобы сорвать с этойдвадцатиоднолетней русской женщины ореол ил­люзий, которым он ееокружил.

Pages:     | 1 |   ...   | 47 | 48 || 50 | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.