WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 51 |

Если б он только мог направить этих двухженщин к другому врачу! Но к кому Никто не захочет их принять. В декабре 1882года помимо него ни в Вене, ни во всей Европе не было терапевта, который бы моглечить исте­рию.

Но Брейера изматывали не этипрофессиональные требования; он мучился от душевных страданий, вкото­рых виноват былон сам. Четвертый, пятый и шестой се­анс прошли в соответствии спланом, принятым на тре­тьей встрече: Ницше делал акцент на экзистенциальных проблемах,особенно на озабоченности бессмысленнос­тью жизни, конформности инесвободе, страхах старе­ния и смерти. «Если Ницше действительно хочет, чтобы япочувствовал себя лучше, — думал Брейер, — мой про­гресс доставит ему удовольствие».

Брейер чувствовал себя совсем несчастным.Он еще больше отдалился от Матильды. Он не мог избавиться от давления в груди.Ему казалось, что гигантские тиски ломают его ребра. Дыхание былоповерхностным. Он по­стоянно напоминал себе, что дышать надо глубже, но как бы нистарался, не мог справиться с постоянным на­пряжением. Хирурги уже научилисьвставлять дыхатель­ныетрубки для выведения плевральной жидкости; иног­да он представлял в своей груди иподмышках трубки, высасывающие из него Angst. Каждая ночь приносила с собойледенящие кровь кошмары и ужасную бессонни­цу. Через несколько дней он ужепринимал большие до­зыхлорала, чем Ницше. Он думал о том, как долго смо­жет протянуть в таких условиях.Стоило ли жить такой жизнью Иногда он подумывал о том, чтобы принятьсмертельную дозу веронала. Некоторые его пациенты страдали так годами. Ну ипусть страдают! Пусть они цепляются за такую бессмысленную, наполненнуюстра­даниями жизнь.Это не для него!

Ницше, который, как предполагалось, долженбыл помочь ему, особого сочувствия не проявлял. Когда Брей­ер рассказывал ему о своихмучениях, Ницше отмахи­вался от его слов, как от назойливой мухи: «Разумеется, выстрадаете. Это цена провидения. Разумеется, вы на­пуганы, жить — значит находиться в постояннойопасности. Станьте сильным! — увещевал он. — Вы не коро­ва, а я не инструктор по жеванию жвачки!»

К вечеру понедельника, спустя неделю послезаклю­чения имидоговора, Брейер понял, что план Ницше в корне неправилен. По теории Ницше,фантазии о Берте были отвлекающим маневром части сознания Брейера, мозговойтактикой «темных аллей», которая была на­правлена на переключение вниманияот значительно более мучительных экзистенциальных проблем,требую­щих решения.Ницше утверждал, что стоит Брейеру ра­зобраться со значимымиэкзистенциальнымивопросами, как одержимость Бертой исчезнет сама собой.

Но она не исчезала! Фантазии устраивалиеще более мощные атаки на выстроенную Брейером линию сопро­тивления. Их аппетиты все росли:больше внимания, больше будущего. Снова и снова Брейер представлялсе­бе, как он можетизменить свою жизнь, искал все новые способы вырваться из опостылевшей тюрьмы—семейно-культурно-профессиональной тюрьмы — и сбежать из Вены, сжимая вобъятиях Берту.

На первый план вышла совершенно конкретнаяфан­тазия. Онпредставлял себе, как возвращается домой ве­чером и видит на улице толпусоседей и пожарных. Его дом горит! Он набрасывает на голову пальто и,вырыва­ясь из рукпытающихся удержать его людей, врывается в горящий дом, пытаясь спасти своюсемью. Но спасти их невозможно из-за огня и дыма. Он теряет сознание, еговыносят из дома пожарные, которые и сообщают ему, что вся его семья сгорела:Матильда, Роберт, Берта, Дора, Маргарита и Йохан. Его смелая попытка броситьсяна спасение семьи вызывает всеобщее восхищение, все ошеломлены постигшим егонесчастьем. Он сильно пе­реживает, боль его невыразима. Но он свободен! Свобо­ден для Берты, свободен бежать сней, может, в Италию, может, в Америку, свободен начать всесначала.

Но получится ли это Не слишком ли онамолода для него Хочет ли она того же Смогут ли они сохранить свою любовь Кактолько появляются эти вопросы, начинается новый виток, и вот он снова на улице,наблю­дает, как языкипламени бушуют в его доме!

Фантазия отчаянно защищалась отвмешательства в свой ход: если она появлялась, она доходила до конца. Иногдадаже во время короткого перерыва между двумя пациентами Брейер обнаруживал себянапротив горяще­годома. Если в этот момент в кабинет заходила фрау Бекер, он делал вид, чтоделает записи в карте пациента, и жестом просил оставить его.

Дома он не мог смотреть на Матильду, неиспытывая приступов вины за то, что отправил ее в горящий дом. Так что онстарался поменьше смотреть на нее, прово­дил большую часть времени влаборатории за опытами с голубями, почти все вечера просиживал в кофейне, двараза в неделю играл с друзьями в тарок, принимал боль­ше пациентов и возвращался домойочень, очень устав­ший.

А что с Ницше Брейер больше неприкладывал все свои силы, чтобы помочь ему. Его убежищем стала мысль о том,что, может быть, он сможет помочь Ницше,позво­ляя Ницше помочьему. У Ницше, судя по всему, все было в порядке. Онне злоупотреблял лекарствами, крепко спал после полграмма хлорала, хорошокушал, желудок его не беспокоил, приступы мигрени не возвращались.

Теперь Брейер полностью осознал тот факт,что он в отчаянии и что ему нужна помощь. Он прекратил обма­нывать себя, перестал делать вид,что общается с Ницше ради того, чтобы помочь Ницше, что эти встречи былиуловкой, мудрой стратегией, направленной на то, чтобы заставить Ницше говоритьо его отчаянии. Брейер был поражен заманчивостью лечения разговором: онвтянул­ся. Строить изсебя пациента означало быть им. Он по­лучал огромное удовольствие,рассказывая все, что нако­пилось в душе, раскрывая самые гадкие секреты, будучи единственнымобъектом внимания человека, который понимал, принимал и, судя по всему, дажепрощал его. После некоторых сеансов он чувствовал себя только ху­же, но, несмотря на это, онпочему-то с нетерпением ожидал следующей встречи. Он стал свято верить ввоз­можности имудрость Ницше. Он больше ничуть не со­мневался, что Ницше обладаетспособностью и силой вылечить его, если только он, Брейер, сможет добраться доэтой силы.

А Ницше как человек «Интересно,— думалБрей­ер, — наши отношения так и осталисьисключительно деловыми Разумеется, он теперь знает меня лучше, или, по крайнеймере, знает обо мне больше, чем кто бы то ни было. Нравится ли он мне Нравлюсьли я ему Стали ли мы друзьями» Брейер не мог точно ответить на эти вопросы,тем более он не знал, как можно строить отно­шения с человеком, которыйоставался все таким же хо­лодным и сдержанным. «Смогу ли я быть лояльным Или же придетдень, когда я тоже предам его»

Затем случилось непредвиденное.Попрощавшись од­наждыутром с Ницше, Брейер приехал в офис, где его, как обычно, ждала фрау Бекер.Она вручила ему список из двенадцати пациентов, в котором красным былипо­мечены имена тех,кто уже приехал, и хрустящий голу­бой конверт, на котором он узнал почерк Лу Саломе. Брейер вскрылзапечатанный конверт и достал карточку с серебряной окантовкой:

11 декабря 1882 года

Доктор Брейер,

надеюсь встретиться с вами сегодняднем.

ЛУ

Лу! Они не договаривались переходить наимена! — подумалБрейер и вдруг понял, что фрау Бекер что-то го­ворит ему.

«Час назад приходила русская фройлен,спрашивала вас, —объяснила фрау Бекер, и Брейер заметил, что ее обычно гладкий лоб прорезаетморщина. — Я взяла насебя смелость сказать ей о вашем насыщенном утреннем расписании, и она сказала,что вернется в пять. Я сооб­щила ей, что ваш дневной график не менее перегружен. Тогда онспросила, где остановился в Вене профессор Ницше, но я ничего ей не сказала,так что она будет и вас об этом спрашивать. Я правильно поступила»

«Разумеется, фрау Бекер, — впрочем, как всегда. Но мнекажется, что вас что-то беспокоит» — Брейер знал, что она не толькосильно невзлюбила Лу Саломе, когда та приходила сюда впервые, но и винила ее заобремени­тельнуюавантюру с Ницше. Ежедневные поездки в кли­нику Лаузон сделали работу вкабинете столь напряжен­ной, что теперь Брейер едва обращал внимание на своюассистентку.

«Честно говоря, доктор Брейер, мне так непонрави­лось, как онавлетела в ваш кабинет, в котором уже было полно народу, и еще ожидала, что выбудете сидеть здесь и ждать ее, что вы примете ее вперед всех. Да еще вдо­вершение всегоспросила у меня адрес профессора! Что-то в этом не так — все за вашей спиной — и вашей, ипрофессора!»

«Вот почему я говорю, что вы все сделалиправиль­но,— мягко сказалБрейер. — Выдействовали осторож­но, вы направили ее ко мне и вы защитили личную жизнь пациента.Никто бы не справился с этой задачей лучше. Ну давайте, пригласите герраВиттнера».

Где-то в пятнадцать минут шестого фрауБекер сооб­щила, чтоприехала фройлен Саломе, и тут же напомни­ла ему, что в приемной осталосьпять пациентов.

«Кого мне пригласить Фрау Майер ждет ужепочти два часа».

Брейер понял, что он попал в неудобноеположение. Лу Саломе рассчитывала, что он встретится с ней сейчасже.

«Пригласите фрау Майер. Следующей будетфройлен Саломе».

Двадцать минут спустя, когда Брейер делалзаписи в карте фрау Майер, фрау Бекер привела в кабинет Лу Са­ломе. Брейер вскочил и прижалсягубами к протянутой ею руке. Он уже начал забывать, как она выглядит, современи их последней встречи. И теперь он был снова ошеломлен ее красотой. Каквдруг посветлело в его ка­бинете!

«А, дорогая фройлен! Как приятно видетьвас! Я уж и забыл!»

«Вы уже забыли меня, доктор Брейер!» «Нет,не вас. Я забыл, какое это удовольствие — ви­деть вас».

«Теперь смотрите внимательнее. Вот,взгляните сю­да,— Лу игриво повернулаголовку сначала в одну сторо­ну, потом в другую, — теперь сюда. Я говорила вам, что это мой лучший профиль Как вамкажется Теперь ска­жите мне — мне нужно знать, — вы прочитали мое по­слание Вы не обиделись»

«Обиделся Разумеется, нет. Хотя, конечно,огорчил­ся, что могууделить вам лишь немного времени, скорее всего, где-то четверть часа.— Он предложил ейстул, и она опустилась на него — изящно, медленно, словно в ее распоряжении было все время мира.Брейер сел на стул рядом с ней. — Вы были в моей приемной. К сожале­нию, я не могу выкроить времясегодня».

Лу Саломе ничуть не расстроилась. Она,конечно, со­чувственнокивала головой, но все равно создавалось впечатление, что ее совершенно некасается обстановка в приемной Брейера.

«Помимо этого, — добавил он, — мне еще нужно по­сетить нескольких пациентов надому, а сегодня вечером у меня собрание в Медицинском обществе». «Ах да, ценауспеха, герр профессор». Брейер все еще не собирался закрывать этутему:

«Скажите мне, дорогая моя фройлен, к чемутак риско­вать Почемубы вам не написать мне заранее, чтобы я мог назначить вам время. Иногда у меняцелый день нет ни минуты свободной, иногда меня вызывают за город. Моглополучиться так, что вы приехали бы в Вену и во­обще не смогли со мнойвстретиться. Зачем рисковать — вы могли бы приехать зря!»

«Всю жизнь люди говорят мне, что я рискую.Однако до сих пор я никогда, ни разу не разочаровывалась. По­смотрите, сегодня, сейчас, яздесь, разговариваю с вами. Может быть, я останусь в Вене, и тогда мы сможемзавтра снова встретиться. Так что объясните мне, доктор, зачем мне менять своипривычки, когда все получается так хорошо А еще я слишком импульсивна, я частоне могу предупредить заранее, потому что я заранее не пла­нирую. Я часто принимаю решениябыстро и выполняю их сразу же.

Но, дорогой мой доктор Брейер,— безмятежнопро­должала Лу,— я не это имела ввиду, когда спрашивала, не обиделись ли вы на мое послание. Я хотела узнать, необидел ли вас мой неофициальный тон, то, что я назвала себя по имени.Большинство жителей Вены чувствуют себя голыми без своих регалий, им кажется,что они в опасности, но у меня ненужная дистанция вызывает от­вращение. Мне бы хотелось, чтобывы называли меня Лу».

Господи, какая опасная женщина, да еще ипровока­торша, подумалБрейер. Несмотря на то что он чувство­вал себя не в своей тарелке,Брейер не мог придумать оп­равдание, которое не ставило бы его в один ряд с чопор­ными венцами. Внезапно он понял, вкакое неудобное положение поставил Ницше несколько дней назад. Но они-то сНицше были ровесниками, а Лу Саломе была вполовину младше него.

«Конечно, с удовольствием. Я никогда небуду стре­митьсяставить между нами барьеры».

«Хорошо, стало быть, Лу. Теперь, чтокасается ожи­дающихвас пациентов, могу заверить вас, что я испыты­ваю одно только уважение к вашейпрофессии. На самом деле мой друг Поль Рэ и я часто обсуждаем возможностьпоступления в медицинское училище. Итак, уважая ва­ши обязательства перед пациентами,я немедленно пере­хожук делу. Вы, разумеется, догадались, что сегодня я пришла к вам с вопросами иважной информацией отно­сительно нашего пациента, если, конечно, вы все еще работаете сним. От профессора Овербека мне удалось узнать только то, что Ницше уехал изБазеля на консуль­тацию с вами. Больше я ничего не знаю».

«Да, мы встретились. Но скажите мне,фройлен, что за информацию вы приготовили для меня»

«Письма Ницше — необузданные, бешеные,пута­ные... Иногда мнекажется, что он потерял рассудок. Вот они. — Она передала Брейеру пачкулистов. — Я успелавыписать для вас некоторые отрывки, пока ждала вас се­годня».

Брейер взглянул на первый лист, на которомаккурат­ным почеркомЛу Саломе было выведено:

О, меланхолия... где то море, в которомдействительно можно утонуть

Я потерял даже то малое, что имел: моедоброе имя, веру в нескольких людей. Я потерял моего друга Рэ — я потерял целый год из-заужасных мучений, которые терза­ют меня даже сейчас.

Прощать своих друзей труднее, чем своихврагов.

Написано было намного больше, но Брейерпрекра­тил читать. Какбы ни восхищали его слова Ницше, он знал, что каждая прочитанная им строка—предательст­во поотношению к его пациенту.

«Ну что, доктор Брейер, что вы думаете обэтих пись­мах»

«Скажите мне еще раз, почему вы думаете,что я дол­жен ихчитать»

«Я получила их все сразу. Рэ не показывалих мне, но решил, что не имеет права на это».

«Но почему я обязательно должен ихчитать»

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.