WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 51 |

Моя ноша тяжела. Я работаю на егоосвобождение. И на свое собственное. Но я не Брейер: я отдаю себе отчет в своихстраданиях и приветствую их. И Лу Соломе — не калека. Но я знаю, каковонаходиться с человеком, кото­рого любишь и ненавидишь!

Глава 16

БОЛЬШОЙ ЛЮБИТЕЛЬ ПОПРАКТИКОВАТЬСЯ вискусстве медицины, Брейеробычно начинал общение со сво­ими пациентами в больнице с коротенькой беседы, ко­торую он, сидя на краешке кровати,элегантно перево­дил вмедицинский опрос. Но, когда он вошел в палату №13 клиники Лаузон, никакойбеседы на краешке кро­вати не намечалось. Ницше сразу же заявил ему, что чув­ствует себя необыкновенно здоровыми не желает боль­шетерять их драгоценное время на обсуждение своих несуществующих симптомов. Онпредложил немедленно перейти к делу.

«Мое время скоро снова придет, докторБрейер; моя болезнь никогда не уходит слишком далеко или слиш­ком надолго. Но сейчас, когда онаen vacance11,продол­жим работу свашими проблемами. Какого прогресса вы достигли в мысленном эксперименте,который я реко­мендовал вам вчера О чем бы вы думали, если бы не были занятыисключительно фантазиями о Берте»

«Профессор Ницше, позвольте мне начать сдругого. Вчера вы опустили мое профессиональное звание и на­звали меня Йозефом. Мне этопонравилось. Мне показа­лось, что я стал вам ближе, и мне это понравилось. Хотя нассвязывают профессиональные отношения, характер нашего общения требует близкогообщения. Не могли бы вы в связи с этим начать называть меня по имени ипозволить мне называть так вас»

Ницше, который построил свою жизнь такимобразом, чтобы избежать личных взаимодействий, пришел в замешательство. Онпоеживался, заикался, но, не находя лицеприятного способа отказаться, неохотнокивнул. В ответ на следующий вопрос Брейера, желает ли Ниц­ше, чтобы он обращался к нему«Фридрих» или «Фриц», тот буквально рявкнул: «Фридрих, пожалуйста. А теперь задело!»

«Да, за дело! Возвращаясь к вашемувопросу. Что кро­етсяза Бертой Я знаю, что там мчится поток темных глубинных мыслей, который, какмне кажется, вышел из берегов несколько месяцев назад, когда я миновалсоро­калетний рубеж.Знаете, кризис в районе отметки «со­рок» —не редкость. Помните, что вам осталось до этого каких-то два года наподготовку».

Брейер знал, что его фамильярностьнеприятна Ниц­ше, нознал он и то, что части его требуют более близко­го человеческогообщения.

«Меня это не особенно беспокоит,— сказал нався­кий случай Ницше.— Мне кажется, чтомне сорок с тех самых пор, когда мне исполнилось двадцать».

Что это было Попытка сближения! Вневсякого со­мнения,попытка сближения! Брейер вспомнил о котен­ке, которого его сын Робертнедавно подобрал на улице. «Налей ему молока, — скомандовал он сыну,— а сам отойди. Пустьспокойно попьет и привыкнет к тебе. По­том, когда он будет чувствовать,что он в безопасности, ты сможешь его погладить». — Брейер отступил.

«Как лучше всего описать мои мыслиБолезненные, мрачные мысли. Иногда мне кажется, что я добрался до вершиныжизни. — Брейерзамолчал, вспоминая, что он говорил об этом Фрейду. — Я добрался до пика и теперьзаглядываю за край, хочу посмотреть, что мне уготовано, и вижу толькоразрушение —старение, внуки, седые во­лосы, или, например, — Брейер постучал по проплеши­не, — полное отсутствие волос. Но иэто не совсем то, что я пытаюсь вам объяснить. Меня беспокоит не спуск, аневосхождение».

«Невосхождение, доктор Брейер Почему выне мо­жете продолжатьподъем»

«Фридрих, я знаю, что с привычкойрасстаться нелег­ко,но, пожалуйста, называйте меня Йозеф».

«Ну, Йозеф. Расскажите мне, Йозеф, оневосхожде­нии».

«Иногда мне кажется, что у каждого из насесть тай­ная фраза,глубинный мотив, который становится цент­ральным мифом жизни человека.Когда я был ребенком, кто-то однажды назвал меня «исключительноодарен­ным парнем».Мне эта фраза понравилась. Я бормотал ее про себя тысячи раз. Часто япредставлял себя тенором, исполняющим эту строчку очень высокимголосом:

«Ииии-и-сключительно о-да-рен-ныйпа-рень». Мне нравилось произносить эти слова медленно и драматич­но, подчеркивая ударением каждыйслог. Эти слова даже сейчас задевают меня!»

«И что случилось с этим исключительноодаренным парнем»

«Ах этот вопрос! Я часто над этим думаю.Что из него получилось Я знаю, что одаренности больше нет — она исчерпана!»

«Скажите, а что именно вы имеете в видупод словом «одаренность»»

«Не уверен, что знаю точно. Раньше мнеказалось, что знаю. Это означало потенциал для того, чтобы взби­раться наверх, — это означало успех, признание,науч­ные открытия. Явкусил плоды этой одаренности. Я стал уважаемым врачом, уважаемым гражданином.Я сделал несколько важных научных открытий, — пока существу­ют исторические справочники, моеимя останется в ве­кахв списке первооткрывателей функций внутреннего уха в регуляции равновесия.Помимо этого я принимал участие в открытии важного процесса регуляциидыха­ния, известногокак рефлекс Герринга—Брейера».

«Йозеф, разве вам не повезло Разве вы неиспользо­вали вашуодаренность»

Тон Ницше сбивал Брейера с толку. Он что,и вправду хочет получить ответ Или исполняет роль Сократа, отводя Брейеру рольАлкивиада12 Брейер решил ответить как есть.

«Да, я достиг цели. Но удовлетворения неполучил, Фридрих. Сначала упоение новым успехом растягива­лось на месяцы, но со временемстало более мимолет­ным —недели, затем дни, затем часы, — и так до тех пор, когда чувство начало улетучиваться еще до того,как проникнет внутрь меня. Теперь мне кажется, что цели были ложными,— не к этому следуетстремиться исклю­чительно одаренному парню. Часто я путаюсь: старые цели теряютсвое очарование, а создавать новые я уже разучился. Когда я вспоминаю своюжизнь, у меня появ­ляется ощущение, что меня предали или обманули, слов­но Господь сыграл надо мной шуткуили я всю жизнь танцевал не под ту музыку».

«Не та музыка»

«Мелодия исключительно одаренного парня— мело­дия, которую я всю свою жизньбормотал себе под нос!»

«С музыкой все было в порядке, Йозеф,танец не тот!»

«Музыка подходящая, танец нет Что выхотите этим сказать»

Ницше не ответил.

«Вы имели в виду, что я неверно понимаюслово «одаренность»»

«И «исключительно», Йозеф».

«Я не понимаю. Не могли бы вы выражатьсяяснее»

«Может, вам стоит поучиться общаться наболее по­нятном языкес самим собой За последние несколько дней я понял, что философская терапиязаключается в научении слушать свой собственный внутренний голос. Помните, вырассказывали мне о том, что ваша пациент­ка, Берта, лечила себя сама,проговаривая каждую свою мысль Как вы называли это»

«Прочистка труб. На самом деле названиепридумала она. Прочистить трубы — значит вырваться на свободу и проветрить мозги, очистить сознаниеото всех неприят­ныхмыслей».

«Хорошая метафора, — похвалил Ницше. — Может, нам тоже стоитпопробовать использовать этот метод в наших беседах. Например, прямо сейчас.Можете ли вы, например, прочистить трубы в поисках информации об исключительноодаренном парне»

Брейер откинулся на спинку стула:«Кажется, я уже говорил об этом. Стареющий парень дошел до того этапа в жизни,когда он уже не видит в ней смысла. Цель его жизни — моей жизни, мои стремления, все,ради чего я жил, —все это кажется мне сейчас абсурдным. Когда я думаю о том, что стремился кабсурду, как бездарно я растранжирил единственную данную мне жизнь, меняохватывает непереносимое отчаяние».

«А к чему вы должны были быстремиться»

Брейера воодушевил тон Ницше — более доброжела­тельный, более уверенный, словноэта тема была для него хорошо известной.

«Это-то и есть самое худшее. Жизнь— это экзамен, гдеверных ответов быть не может. Если бы мне при­шлось прожить жизнь с самогоначала, я не сомневаюсь, что это было бы то же самое, что я снова сделал бы теже самые ошибки. Я на днях придумал неплохой сюжет для романа. Если бы я толькомог писать! Представьте себе: мужчина средних лет, недовольный своей жизнью,встре­чает джинна,которые предлагает ему прожить жизнь за­ново, не забыв при этом ничего изсвоей предыдущей жизни. Разумеется, он хватается за эту возможность. Но, ксвоему удивлению и ужасу, обнаруживает, что его вто­рая жизнь как две капли водыпохожа на первую, —он принимает те же решения, совершает те же ошибки, преследует все те же ложныецели и поклоняется ложным богам».

«А эти цели, достижением которых вы жили,откуда они взялись Как вы их выбрали»

«Как я выбрал свои цели Выбрал, выбрал— ваше любимое слово!Мальчики в пять лет, в десять, в двад­цать не выбирают, какой жизнью имжить. Я не знаю, как ответить вам на этот вопрос».

«Не думайте об этом, — подбодрял его Ницше.— Просто чиститедымоходы!»

«Цели Цели заложены в культуре, витают ввоздухе. Вы дышите ими. Все мальчики, с которыми я рос, вды­хали одни и те же цели. Все мыхотели выбраться из ев­рейского гетто, добиться высокого статуса в мире, до­стичь успеха, разбогатеть, обрестистабильность. Этого хотели все! Никто из нас никогда не знал о том, чтота­кое свободныйвыбор, — наши целибыли перед нами, естественные последствия моего времени, моего народа, моейсемьи».

«Но это не пошло вам на пользу, Йозеф. Всеэто было недостаточно надежным для жизни. Или, может, кому-то и этого былодостаточно, кому-то, кто не видит даль­ше собственного носа, слабымбегунам, которые всю свою жизнь, пыхтя, пытаются достичь своихматериаль­ных целей,или даже тем, кто достиг успеха, но лишился способности постоянно ставить передсобой новые цели. Но вы, как и я, видите хорошо. Вы видите жизнь чуть ли ненасквозь. Вы поняли всю бессмысленность погони за неверными целями ибессмысленность постановки но­вых неверных целей. Умножение на ноль дает в результа­те ноль!»

Эти слова действовали на Брейера какгипноз. Все вокруг —стены, окна, камин, даже тело Ницше, — все исчезло. Всю свою жизнь онждал этого разговора.

«Да, все, что вы говорите, Фридрих,— верно, кроме того,что каждый свободен в выборе своего жизненного плана. Выбор жизненных планов— процесснеосознаваемый. Это все — исторические случайности, разве не так»

«Если ты не вступаешь во владение своимжизнен­ным планом, тыпозволяешь своей жизни стать цепью случайностей».

«Но, — запротестовал Брейер,— никто не обладаеттакой свободой. Вы не можете выйти за пределы пер­спективы своего времени, своейкультуры, своей семьи, своей...»

«Однажды, — перебил его Ницше, — мудрый еврей­ский учитель посоветовал своимученикам уйти из роди­тельского дома на поиски совершенства. Вот этот шаг был бы достоинисключительно одаренного парня! Это был бы верный танец под вернуюмузыку!»

Верный танец под верную музыку! Брейерпытался сосредоточиться на этих словах, но внезапно почувство­вал разочарование.

«Фридрих, я обожаю такие разговоры, новнутри меня сидит голосок, который спрашивает: «Чего мы до­бьемся этим» Наша дискуссияслишком эфемерна, слиш­ком далека от колотящегося в моей груди сердца и тя­жести в моей голове».

«Терпение, Йозеф! Как долго, вы говорите,«чистила дымоходы» ваша Анна О.»

«Да, это потребовало много времени.Несколько ме­сяцев! Ноу нас с вами нет этих месяцев. И еще — ее «чистка дымоходов» всегдабыла связана с ее болью. На­ша же абстрактная беседа о целях и смысле жизни вряд ли имеет хотькакое-то отношение к моей боли!»

Ницше невозмутимо продолжил свою речь, какесли бы он не слышал слов Брейера: «Йозеф, вы сказали, что все проблемыобострились, когда вам исполнилось со­рок»

«Какая настойчивость, Фридрих! Выпомогаете мне относиться к себе с большей терпимостью! Если вам действительноинтересно узнать о моем сорокалетии, я просто обязан разгадать эту загадку иответить вам. Со­рокалетие — да, это был кризисный год, мой второй кризис. До этого кризис былв двадцать девять, когда Опползер, декан кафедры медицины, умер во времяэпи­демии тифа.Шестнадцатого апреля тысяча восемьсот семьдесят первого года — я до сих пор помню эту дату. Онбыл моим учителем, моим защитником, вторым от­цом».

«Меня интересует тема «вторых отцов».Расскажите мне поподробнее».

«Он стал для меня великим учителем жизни.Всем было известно, что он собирается сделать меня своим преемником. Я быллучшим претендентом и должен был занять его кресло. Но этого не произошло.Может, я сам ничего для этого не сделал. Был назначен другой чело­век, выбранный из политическихсоображений, а может, и из-за религиозных. Мне там места больше не было, такчто я перенес свою лабораторию со всеми моими подо­пытными голубями домой и посвятилвсе свое время ин­дивидуальной практике. Это, — грустно подытожил Брейер,— стало концомперспективной университетской ка­рьеры исключительно одаренного парня».

«Вы сказали, что сами для этого ничего несделали. Что вы имели в виду»

Брейер бросил удивленный взгляд на Ницше:«Какая трансформация — из философа в клинициста! У вас уши врача. Ничего не пропускаете.Я вставил эту фразу, по­тому что я знаю, что должен быть до конца честным. Да, эта ранавсе еще болит. Я не хотел говорить об этом, но именно за эту фразу вы иухватились».

«Вот видите, Йозеф, как только я хочу,чтобы вы рас­сказалимне о чем-то против вашей воли, вы тотчас ре­шаете, что вам будет лучше взятьситуацию в свои руки, умаслив меня комплиментом. Ну что, будете ещеспо­рить с тем, чтоборьба за власть является важной частью наших отношений»

Брейер откинулся на спинку стула: «О,опять это». — Онотмахнулся: «Давайте не будем снова возвращаться к этому спору. Прошу вас,давайте продолжим. —Он по­молчал, а потомдобавил: — Подождите,я хочу еще кое-что сказать: если вы не допускаете проявленияпозитив­ных эмоций, товы сталкиваетесь с тем, что тот самый тип отношений, который вы предсказывали,вы и видите перед собой in vivo13. Это неправильная наука— вы под­тасовываете факты».

«Неправильная наука — Ницше задумался, а потом кивнулголовой. — Вы правы!Обсуждение закрыто! Да­вайте вернемся к вопросу о том, как вы ничего не сдела­ли для своей собственнойкарьеры».

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.