WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 51 |

Эта смелая фраза, мужская, поразилаБрейера; но в устах этой женщины все казалось верным, искренним — именно так люди должны говоритьи жить. Если женщи­ненравится общество мужчины, то почему бы ей не взять его за руку и не предложитьпрогуляться с ней Но какая бы женщина из тех, кого он знал, смогла быпро­изнести эти словаЭто была женщина совершенно дру­гого сорта. Эта женщина была свободна!

«Никогда не быломне настолько жаль отклонять при­глашение, — сказал Брейер, чуть сильнее прижимая ее руку. — Но мне пора возвращаться, ивернуться мне луч­шеодному. Моя любящая, но обеспокоенная жена будет ждать меня у окна, и мой долг— уважать еечувства».

«Разумеется, но, — она освободила свою руку, чтобывстать с ним лицом к лицу — замкнувшаяся в себе, по-мужски сильная, — но мне слово «должен» кажетсятя­желым и тягостным.Из всех своих обязанностей я оста­вила только одну — всегда оставаться свободной. Брак и весь этот антураж обладания иревности порабощает дух. Я никогда не попаду под эту власть. Я надеюсь, докторБрейер, что наступит время, когда мужчины и женщины не будут тиранизироватьдруг друга своими слабостями». Она развернулась с полной уверенностью в своемско­ром возвращении.«AufWiedersehen. До следующей встре­чи—вВене».

Глава 2

ЧЕТЫРЕ НЕДЕЛИ спустя Брейер сидел за своимсто­лом в офисе наБекерштрассе, 7. Было четыре часа дня, и он с нетерпением ждал встречи сфройлен Лу Саломе.

Ему редко случалось сидеть без дела втечение рабо­чего дня,но ему так хотелось увидеть ее, что он очень быстро разобрался с тремяпоследними пациентами. Их болезни не представляли особой сложности и нетребо­вализначительных усилий с его стороны.

Первые двое — мужчины после шестидесяти— обра­тились к нему с совершенноодинаковыми жалобами: сильно затрудненное дыхание, сухой резкийбронхиаль­ный кашель.Брейер уже несколько лет боролся с их хро­нической эмфиземой, которая вхолодном и влажном воздухе осложнялась острым бронхитом, приводя вре­зультате к угрозедля легких. Обоим пациентам он выпи­сал морфин от кашля (доверов порошок, пять гранул три раза вдень), небольшие дозы отхаркивающего (ипека­куаны, рвотного корня), паровыеингаляции и горчич­ники на грудь. Хотя некоторые терапевты презрительно относились кгорчичникам, Брейер считал их эффектив­ными и часто назначал своимпациентам — особеннов этом году, когда чуть ли не половина населения Вены слегла с заболеваниямидыхательных путей. Солнце уже три недели не заглядывало в город, гдехозяйничала без­жалостная ледяная изморось.

Третий пациент, слуга кронпринца Рудольфа,был возбужденным рябым молодым человеком с больным горлом, причем настолькостеснительным, что Брейеру пришлось в приказном тоне предложить ему раздетьсядля осмотра. Диагноз — фолликулярная ангина. Брейер прекрасно расправлялся с миндалинамипри помощи ножниц и щипцов, но этот случай, по его мнению, не требовалнемедленного удаления миндалин. Вместо это­го он прописал молодому человекухолодные компрессы на горло, полоскание бертолетовой солью и аэрозольныеингаляции карбонированной воды. Так как горло у па­циента воспалялось уже третий раз,Брейер также посо­ветовал ему укреплять свою кожу и повышать сопротив­ляемость организма при помощиежедневных холодных ванн.

Теперь же, в ожидании фройлен Саломе, онснова взял в руки ее письмо, полученное им три дня назад. Не менее дерзко, чемв первом письме, она сообщала ему, что сегодня в четыре приедет к нему в офисза консуль­тацией.Ноздри Брейера затрепетали: «И это она сообща­ет мне, восколько она приедет ко мне в офис. Она издает указ. Она оказывает мнечесть...»

Но он немедленно оборвал себя: «Не принимайсебя слишком серьезно, Йозеф. Какая разница Даже если учесть, что фройленСаломе не могла этого знать, вечер четверга оказался самым удобным временем длянашей встречи. Как бы то ни было, какая разница»

«Она сообщаетмне...» Брейер с осуждениемвспоми­нал тон своегоголоса: в нем звучало то гипертрофиро­ванное самомнение, которое такраздражало его в его коллегах-медиках вроде Бильрота и старшего Шницлера и вомногих его знаменитых пациентах вроде Брамса и Витгенштейна. Что его большевсего привлекало в его хороших знакомых, большинство которых были и егопациентами, так это их скромность. Вот почему его тя­нуло к Антону Брукнеру. Может,Антону никогда не стать композитором такого же уровня, как Брамс, но он покрайней мере не превозносил себя до небес.

Больше всего Брейера привлекалинепочтительные молодые сыновья некоторых его знакомых — молодые Хьюго Вульф, ГуставМалер, Тедди Херцл и совершенно невероятный студент-медик Артур Шницлер. Онвли­вался в ихкомпанию и, когда другие взрослые не слыша­ли, развлекал их язвительнымиостротами о правящем классе. Например, на прошлой неделе, на балу вполи­клинике онразвеселил группу молодых людей, обсту­пивших его, словами: «Да, да,истинная правда, Вену на­селяют религиозные люди, а бог их — этикет».

Брейер, ни на миг не перестававший бытьученым, вспомнил, с какой легкостью он буквально за несколько минут перешел изодного состояния в другое — от высо­комерия к интерпретациям. Какое интересное явление! Сможет ли онэто повторить

Он сразу же провел эксперимент. Для началаон во­шел в образвенца со всей его помпезностью, которую он так сильно возненавидел. Накручиваясебя и беззвучно повторяя: «Как она могла!», прищуривая глаза и скрипяпередними долями головного мозга, он вновь пережил раздражение и негодование,под которыми обычно скры­вается человек, который слишком серьезно к себе отно­сится. Потом он выдохнул,расслабился, позволил всему этому исчезнуть и вернулся в себя, в разум, которыймог смеяться над самим собой, над собственным нелепым позерством.

Он отметил, что каждое состояние имелоспецифи­ческуюэмоциональную окраску: у напыщенности были острые углы — недоброжелательность ираздражение, а также надменность и одиночество. В другом состоянии, наоборот,он чувствовал себя искренним, мягким и при­нимающим.

Это были конкретные, вполне различимыеэмоции, думал Брейер, но это были и честные эмоции. А что на­счет сильных эмоций и состояний сознания,которые вы­зываютих Должен же быть способконтролировать силь­ные переживания! Разве не будет это шагом к эффектив­ной психологическойтерапии

Он анализировал собственный опыт. Егонаиболее неустойчивое состояние психики вызывали женщины. Иногда, напримерсегодня, под защитой, в крепости собственного кабинета, когда он казался себесильным и чувствовал себя в безопасности. В такие моменты он ви­дел женщин такими, как они есть насамом деле: често­любивые борцы, пытающиеся справиться с бесконечны­ми угнетающими проблемамиповседневной жизни; и он видел их груди такими, как они есть: группы клетокмо­лочной железы,плавающих в озерах жира. Он знал об их выделениях, дисменореях, радикулитах иразнообразных эпизодических неприятностях вроде опущения мочевого пузыря иливыпадения матки, вздувшихся голубых ге­морроях и варикозныхвенах.

Но было и иначе — было очарование, он становилсяпленником женщин, которые были больше, чем сама жизнь, их груди становились длянего могущественными волшебными шарами — и тогда его охватывалонепре­одолимое желаниеслиться с этим телом, дать ему погло­тить себя, питаться молоком,текущим из этих сосков, скользнуть в это влажное тепло. Это состояние можетбыть всепоглощающим, может перевернуть всю жизнь — и могло, как в случае с Бертой,лишить его всего, что бы­ло ему дорого.

Все зависело от перспективы, от сменыобраза мыш­ления. Еслибы он мог учить пациентов делать это созна­тельно, он и в самом деле стал бытем, кто нужен фрой-лен Саломе, — специалистом по отчаянию.

Его размышления были прерваны звукомоткрываю­щейся изакрывающейся двери в приемной. Брейер по­дождал пару мгновений, чтобы непоказаться слишком взволнованным, после чего отправился в приемнуюпо­приветствовать ЛуСаломе. Она намокла —венская из­моросьпревратилась в ливень, но не успел Брейер по­мочь ей снять мокрое пальто, какона уже скинула его с себя и вручила фрау Бекер, которая выполняла в офисефункции медсестры и регистратора.

Проводив фройлен Саломе в офис и предложивей массивное кресло, обитое черной кожей, Брейер сел на стул рядом с ней. Он немог удержаться от замечания: «Как я вижу, вы предпочитаете делать все сами. Некажется ли вам, что вы лишаете мужчин удовольствия по­ухаживать за вами»

«Мы оба знаем, что некоторые услуги мужчинне са­мым лучшимобразом сказываются на здоровье женщи­ны!»

«Вашему будущему мужу потребуется курсинтенсив­ногоперевоспитания. От приобретенных за всю жизнь привычек не так-то уж легкоизбавиться».

«Брак О нет, не для меня. Я вам ужеговорила. Мо­жет быть,«частичный» брак, но ничего более обязываю­щего».

Наблюдая за этой дерзкой красавицей— своейпосе­тительницей,Брейер подумал, что идея частичного бра­ка не так уж плоха. Он все времязабывал, что она в два раза моложе его самого. Она была в скромном длинномчерном платье, застегнутом на все пуговицы до самой шеи, плечи были покрытымеховым боа с крошечной ли­сьей мордочкой и лапками. «Странно, — подумал Брей­ер, — в холодной Венеции она снимаетмеха, однако в моем жарком офисе остается в них». Как бы то ни было, пора былопереходить к делу.

«Итак, фройлен, — начал он, — давайте займемся бо­лезнью вашего друга».

«Отчаяние — это не болезнь. У меня естькое-какие рекомендации. Можно, я расскажу вам»

«Где предел ее самонадеянности— с негодованиемподумал он. — Онаговорит так, словно она мой колле­га —директор клиники, терапевт с тридцатилетним ста­жем — а не неопытная школьница!..Успокойся, Йозеф! —приказал он себе. —Она еще очень молода, она не поклоняется венскому божеству, Этикету. Она явноумна, так что может сказать что-то дельное. Видит бог: я вообще не представляю,как лечить отчаяние: я и со своим-то не могу справиться».

«Разумеется, фройлен, — спокойно ответил он.— Будьте добры,продолжайте».

«Мой брат Женя, с которым я встречаласьсегодня утром, говорил, что вы использовали гипноз для того, чтобы помочь АннеО. вспомнить первоначальную пси­хологическую причину каждого ее симптома. Я помню, как в Венециивы говорили мне, что это определение ис­точника каждого симптома каким-тообразом устраняло его. Именно «каким» из «каким-то» меня и интересует большевсего. Когда-нибудь, когда у нас будет больше времени, я бы хотела, чтобы выразъяснили мне, как именно это происходит: как получение информации о причинеустраняет симптом».

Брейер замотал головой и замахал руками,открыв ла­дони ЛуСаломе: «Это пока только эмпирическое наблю­дение. Даже если бы мы с вамимогли проговорить вечно, и тогда, боюсь, я не смог бы объяснить вам все вподробностях. Но вернемся к нашим рекомендациям, фройлен».

«Во-первых, я хочу посоветовать вамне использовать гипноз с Ницше. Вам просто не удастся. Его разум, его интеллект — это чудо, одно из чудес света,как вы сами убедитесь. Но он, как часто говорит он сам, всего лишь человек,даже слишком человек, и у него есть свои «белые пятна».

Лу Саломе сняла свои меха, медленноподнялась и дошла до кушетки, чтобы положить их туда. Она на се­кунду задержала взгляд надипломах, висящих в рамках на стене, поправила один из них, висящий немногоне­ровно, затем селаи, скрестив ноги, продолжила:

«Ницше исключительно чувствителен кпроблемам власти. Он откажется участвовать в том, что он воспри­нимает как подчинение своей силычужой. Его кумиры в философии — греки досократического периода, особен­но он любит концепцию Адониса— веру в то, чточело­век может развитьсвои врожденные способности только в соревновании, и с полным недовериемотносится к мо­тивамкаждого, кто забывает про соревнование и утверж­дает, что он альтруист. В этомсмысле его наставником был Шопенгауэр. Он уверен, что никто не собираетсяпомогать другим, как раз наоборот, люди хотят только доминировать и усиливатьсобственную мощь. В те редкие моменты, когда он подчинял свою волю другому, онначинал чувствовать себя полностью опустошенным и приходил в бешенство. Такпроизошло с Рихардом Ваг­нером. Я полагаю, так происходит сейчас со мной».

«Что вы имеете в виду: так происходитсейчас с вами Это правда, что вы несете определенную личную ответ­ственность за великое отчаяниепрофессора Ницше»

«Он уверен, что это так. Это моя втораярекоменда­ция:не становитесь на мою сторону. Судя по всему, вы не поняли меня... Чтобы было понятнее, я должнарас­сказать вам все онаших отношениях с Ницше. Я ничего не буду скрывать и отвечу на любой вашвопрос. Это бу­детнепросто. Я полностью доверяюсь вам, но все, что я вам скажу, должно остатьсямежду нами».

«Вне всякого сомнения, фройлен, вы можетерассчи­тывать на это»,— ответил он,восхищаясь ее прямотой и тем, насколько приятно говорить с таким открытымче­ловеком.

«Ну, тогда... Впервые я встретила Ницшеоколо вось­ми месяцевназад, в апреле».

Фрау Бекер постучалась и внесла кофе. Еслиона и была удивлена, увидев Брейера рядом с Лу Саломе, а не на его привычномместе за столом, она ничем своего удивления не выдала. Не говоря ни слова, онапоставила поднос с фарфором, ложечками и блестящей серебряной банкой с кофе иушла. Лу Саломе продолжила рассказ, Брейер налил им кофе.

«Я уехала из России в прошлом году из-запроблем с дыхательной системой — теперь мое состояние значи­тельно улучшилось. Сначала я жилав Цюрихе, изучала теологию у Бидермана и работала с поэтом Готтфридом Кинкелем,— кажется, я неговорила, что я начинающая поэтесса. Когда мы с матерью переехали в Рим вначале этого года, Кинкель написал мне рекомендательное пись­мо для Мальвиды фон Мейзенбуг. Выслышали о ней — онанаписала «Воспоминания идеалистки».

Брейер кивнул. Он был знаком с работойМальвиды фон Мейзенбуг, особенно ему запомнились ее крестовые походы в защитуправ женщин, требования радикальных политических реформ и внесенияразнообразных изме­нений в образовательный процесс. Ему меньше понра­вились ее последниеантиматериалистические трактаты, которые, по его мнению, были основаны напсевдонауч­ныхутверждениях.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.