WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 51 |

Он знал, что на этом ему стоитостановиться: в конце концов, первая задача заключалась в том, чтобы сегодняНицше не сел в поезд до Базеля, но не удержался и доба­вил: «И еще, профессор Ницше, япомню, как вы сказа­ли, что ничто не мучает вас сильнее, чем находиться в долгу передкем-то, не имея возможности отплатить чем-то адекватным».

Ницше мгновенно отозвался злым голосом:«Вы хо­тите сказать,что делаете это для меня»

«Нет, я просто вспомнил. Да, мой плансослужит вам определенную службу, но не об этом я думал! Я мотиви­рован исключительно на служениесебе. Мне нужна по­мощь! Достаточно ли вы сильны, чтобы помочь мне» Ницше встал.Брейер затаил дыхание.

Ницше шагнул к Брейеру и протянул емуруку. «Я со­гласен»,— сказалон.

Фридрих Ницше и Йозеф Брейер заключилисделку.

ПИСЬМО ОТ ФРИДРИХА НИЦШЕ ПЕТЕРУГАСТУ

4 декабря 1882

Мой дорогой Петер,

Наши планы меняются. Снова. Я целый месяцпроведу в Вене и в связи с этим должен с сожалением отложить нашу поездку вРапалло. Я напишу, когда более точно буду знать свои пла­ны. Столько всего случилось, побольшей части это было ин­тересно. У меня небольшой приступ (который был бы мон­стром на две недели, если бы невмешательство вашего докто­ра Брейера), так что сейчас я слишком слаб и могу лишь вкратцесообщить тебе новости. Остальное потом.

Спасибо, что нашли мне этого доктораБрейера —доволь­но любопытныйчеловек, — думающий,научный терапевт. Разве этоне удивительно Он готов рассказать мне все, что ему известно о моемзаболевании, и — чтоеще более удиви­тельно, — все, что ему не известно!

Это человек, который искренне хочетпосметь, и я уверен, что его очень привлекает во мне то, что я смею сметь. Онос­мелился сделать мнесамое что ни на есть удивительное пред­ложение, и я принял его. Онпредлагает госпитализировать меня в следующем месяце в клинику Лаузон, где онсобирает­ся изучатьмое заболевание и лечить меня. (И все это за его счет! То есть, мой дорогойдруг, тебе не придется беспокоить­ся о моем благосостоянии этой зимой.)

А что я Что я должен предложить ему вответ Я, который уже и не надеялся получить когда-нибудь выгодную работу, яполучаю предложение быть персональным философом докто­ра Брейера в течение одногомесяца, предоставляя ему персо­нальное философское консультирование. Его жизнь мучи­тельна, он подумывает осамоубийстве, он попросил меня по­мочь ему выбраться из этой чащи отчаяния.

Ты, наверное, сможешь оценить ирониюсудьбы: твой друг призван заглушить зов сирены смерти, тот самый друг,кото­рого так манитэта рапсодия, тот самый друг, который в пос­леднем письме упоминал о том, чтодуло пистолета выглядит не так уж и плохо!

Дорогой друг, я сообщаю тебе об этомдоговоре с доктором Брейером, надеясь на полную конфиденциальность. Никто большене должен знать об этом, даже Овербек. Ты единственный, кому я доверяю эту тайну.Я должен обеспечить хороше­му доктору полную конфиденциальность.

Наш странный договор прошел долгий сложныйпуть. Для начала он предложил консультировать меня в рамках курсате­рапии! На редкостьнеуклюжая отговорка! Он делал вид, что его заботит исключительно моеблагосостояние, что его един­ственное желание, единственная награда — это увидеть меня здоровым исчастливым! Но мы-то все знаем об этих попов­ских лекарях, которые возлагаютсвою слабость на других, а потом лечат их только для того, чтобы сделать себясильнее. Слышали мы о «христианском милосердии»!

Разумеется, я раскусил его и назвал вещисвоими именами. Он не сразу смог взглянуть в глаза правде — назвал меня слеп­цом и подлецом. Он клялся в самыхвысоких устремлениях, источал лживое сочувствие и комичный альтруизм, но нужноотдать ему должное: в конце концов он нашел в себе силы прямо и честнопопросить сил у меня.

Твой друг, Ницше, на базарной площади!Пугает тебя такая картина Представь себе мою «Человеческое, слишком челове­ческое»или мою «Веселую науку» вклетках, прирученных, дрессированных! Представь мои афоризмы в виде сборникапроповедей для повседневной жизни и труда! Я тоже сначала испугался. Но этопрошло. Проект заинтриговал меня: форум для моих идей; сосуд, который янаполню, когда созрею и буду истекать соком; возможность, настоящая лабораториядля проверки моих идей на отдельной особи перед тем, как предъявить их всем(так об этом сказал доктор Брейер).

Ваш доктор Брейер вдруг оказалсяпрекрасным представи­телем своего вида, он восприимчив и стремится тянуться вверх. Да,в нем есть желание. И у него есть голова на плечах. Но есть ли у него глаза— и сердце,— чтобы видетьПосмот­рим!

Так что сегодня я отлеживаюсь,восстанавливаю силы и ти­хонько размышляю над этим предложением— новымприклю­чением. Можетбыть, я ошибался, думая, что единственное мое предназначение — поиск истины. Посмотрим вследую­щем месяце,сможет ли моя мудрость дать другому силы вы­рваться из отчаяния. Почему онищет помощи у меня Онго­ворит, чтопообщавшись со мной и полистав «Человеческое, слишкомчеловеческое», он заинтересовался моей философией.Может, увидев, насколько тяжела ноша моей болезни, он ре­шил, что я стал экспертом повыживанию.

Но он, разумеется, не знает, насколькодействительно тя­желамоя ноша. Мой друг, русская дрянь-демон, эта обезьяна с накладными грудями,продолжает предавать меня. Элизабет, которая утверждает, что Лу живет с Рэ,проводит кампанию по депортации ее за аморальное поведение.

Еще Элизабет пишет, что кампания злобы иненависти переместилась в Базель, где Лу пытается лишить меня пенсии. Будьпроклят тот день в Риме, когда я впервые увидел ее. Я часто повторял тебе, чтокаждая неприятность, даже встре­чи с истинным злом только прибавляют мне сил. Но обратить этугрязь в золото не под силу даже мне, я... Я... Посмотрим.

У меня нет сил делать копию этого письма,дорогой друг. Так что, будь добр, верни его мне.

Твой

Ф.Н.

Глава 13

КОГДА В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ ОНИ ЕХАЛИ В ФИАКРЕ ВКЛИНИ­КУ, Брейерподнял вопрос о конфиденциальности и предположил, что Ницше будет спокойнее,если его за­регистрируют в клинике под псевдонимом, а именно — как Удо Мюллера; это имя онназывал, когда обсуждал этого пациента с Фрейдом.

«Удо Мюллер, Уу-у-у-удо Мю-ю-ю-юллер, УдоМююююююллер. — Ницше,явно пребывающий в хоро­шем настроении, тихонечко напевал себе под нос это имя, будтохотел распробовать его мелодию. — Хорошее имя, ничего особенного. У него есть какой-нибудьосо­бенный смыслМожет, — злобнопредположил он, — этоимя еще одного такого же упрямого пациента»

«Нет, — ответил Брейер. — Это просто мнемоника. Япридумываю псевдонимы пациентам, заменяя обе буквы инициалов на буквы,предшествующие им в алфа­вите. У меня получилось У.М., а Удо Мюллер — это пер­вое, что пришло мне в голову наУ.М.».

Ницше улыбнулся: «Может быть, когда-нибудьмеди­цинский историкбудет писать книгу о знаменитых вен­ских врачах и задумается: зачем великий доктор Брейер так частонавещал некоего Удо Мюллера, таинственного человека без прошлого ибудущего».

Брейер впервые видел Ницше в игривомнастроении. Это служило хорошим предзнаменованием на будущее, и Брейер отвечалему той же монетой: «А как же бедные биографы философов из будущего, которыебудут пы­татьсяопределить местонахождение профессора Ницше в декабре месяце тысяча восемьсотвосемьдесят второго года»

Несколько минут спустя, поразмышляв наэтим во­просом, Брейерначал жалеть о том, что предложил ис­пользовать псевдоним.Необходимость называть Ницше ненастоящим именем в присутствии персонала клиникистановилась совершенно необязательной уловкой на фоне и без того двусмысленнойситуации. И зачем толь­ко ему понадобилось усложнять и без того непростое по­ложение В конце концов, Ницше ненужно прятаться за псевдонимом при лечении мигрени, обыкновенногоза­болевания. Вообще,их договор предполагал, что он сам, Брейер, рискует, а соответственно, именноон, а не Ниц­ше,нуждался в секретности.

Фиакр въехал в восьмой округ и остановилсяу ворот клиники Лаузон. Охранник у ворот, узнав Фишмана, благоразумно не сталзаглядывать в экипаж и поторо­пился открыть железные ворота. Фиакр, качаясь и под­скакивая на булыжной мостовой,преодолел стометро­выйпроезд к белым колоннам главного входа централь­ного здания. Клиника Лаузон,красивое четырехэтажное строение белого камня, была рассчитана на сорокневро­логических ипсихиатрических пациентов. Триста лет назад это здание было построено какгородская усадьба барона Фридриха Лаузона. Оно было расположено сразу загородскими стенами Вены и было окружено собствен­ной оградой вместе с конюшнями,каретным сараем, до­мами слуг и двадцатью акрами сада и фруктовых аллей. Здесьпоколение за поколением рождались молодые Лаузоны, росли и отправлялисьохотиться на огромных ди­ких кабанов. После смерти барона Лаузона и его семьи во времяэпидемии тифа 1858 года имение Лаузон пере­шло к барону Вертгейму, дальнемуродственнику Лаузонов, недальновидному человеку, который редко покидал своесельское имение в Баварии.

Управляющие имения сообщили ему, что онможет избавиться от всех проблем, связанных с унаследован­ной им недвижимостью, толькопревратив ее в государственное учреждение. Барон Вертгейм решил, что это зданиестанет оздоровительной клиникой при условии, что его семье там будетпредоставляться бесплатное ме­дицинское обслуживание. Был учрежден благотвори­тельный фонд и созван советпопечителей, который был замечателен тем, что в него входили не тольконесколько видных католических семей Вены, но и две еврейские семьи филантропов,Гомперсы и Олтманы. Хотя в боль­нице, открывшейся в 1860 году, лечились преимущест­венно люди обеспеченные, шестьмест из сорока оплачи­вались покровителями и были доступны бедным, но приличнымпациентам.

Одну из этих шести коек Брейер,представлявший семью Олтманов в совете клиники, зарезервировал для Ницше.Влияние Брейера в Лаузоне не ограничивалось полномочиями совета; он был личнымврачом директора больницы и еще нескольких членов администрации.

Прибывших в больницу Брейера и егопациента встре­чали сбольшим почтением. Все регистрационные про­цедуры были отложены, и директор иглавная медицин­скаясестра лично повели доктора и пациента смотреть свободные палаты.

«Слишком темно, — оценил Брейер первуюпоказан­ную имкомнату. — ГерруМюллеру необходим свет для чтения и письма. Давайте посмотрим что-нибудь наюжной стороне».

Вторая комната была небольшой, но светлой,и Ниц­ше сказал: «Этоподойдет. Здесь намного светлее».

Но Брейер сразу же возразил: «Слишкоммаленькая, воздуха совсем нет. Что есть еще»

Третья комната тоже понравилась Ницше:«Да, это то, что нужно».

Но Брейер опять был недоволен: «Слишкомлюдно. Слишком много шума. Вы можете дать нам комнату по­дальше от пунктадежурства»

Как только они вошли в третью комнату,Ницше, не дожидаясь отзыва Брейера, убрал портфель в чулан, ра­зулся и лег на кровать. Спорить сним никто не стал, так как Брейеру тоже понравилась просторная светлаяугло­вая комната натретьем этаже с большим камином и пре­красным видом на сад. Обоиммужчинам приглянулся огромный, слегка потертый, но сохранившийкоролев­ский шик синийс розовым исфаганский ковер, остаток былой роскоши, напоминание о счастливомбогатом времени в поместье Лаузон. Ницше благодарно кивнул на просьбу Брейерапринести в комнату письменный стол, газовую настольную лампу и удобныйстул.

Когда они остались одни, Ницше вдругпонял, что он слишком рано встал на ноги после приступа: силы подо­шли к концу, возвращалась головнаяболь. Без возраже­нийон согласился провести следующие двадцать четыре часа на постельном режиме.Брейер отправился по кори­дору к пункту дежурства заказать лекарства: настойкубезвременника, болеутоляющее и хлоралгидрат, сно­творное. Ницше приобрел настолькосильную зависи­мостьот хлорала, что ему потребуется несколько недель отвыкания.

Когда Брейер заглянул в комнату Ницшепопрощать­ся, тототорвал голову от подушки и, подняв стаканчик с водой, стоявший у кровати,произнес тост: «До завтра! За официальное начало нашего проекта! Я немногоотдо­хну, а потомпланирую посвятить остаток дня разработке стратегии философскогоконсультирования. AufWiedersehen, доктор Брейер».

«Стратегия! Пора, — думал Брейер в фиакре подоро­ге домой,— пора и мне подуматьо стратегии. Он был так занят заманиванием Ницше, что даже незадумывал­ся над тем,как он собирается приручать свою добычу, теперь попавшую в палату № 13 клиникиЛаузон. Сидя в качающемся и дребезжащем фиакре, Брейер пыталсясконцентрироваться на своей стратегии. В голове все перепуталось, у него небыло никаких рекомендаций, он не слышал ни об одном похожем прецеденте. Емупри­детсяразрабатывать принципиально новую терапевти­ческую методику. Хорошо быобсудить это с Зигом, та­кого рода вызовы были ему по вкусу. Брейер попросил Фишманаостановиться у больницы и найти доктора Фрейда.

Allgemeine Krankenhaus, Главная больницаВены, где Фрейд, аспирант-клиницист, готовился к карьере прак­тикующего врача, была как бысамостоятельным город­ком. Она была рассчитана на две тысячи пациентов и со­стояла из дюжины четырехугольныхстроений, каждое из которых было самостоятельным отделением ссобствен­нымвнутренним двором и оградой и было соединено со всеми остальными корпусамилабиринтом подземных тоннелей. Все это было отделено от внешнего мираче­тырехметровойкаменной стеной.

Фишман, давно научившийся ориентироватьсяв ла­биринте тоннелей,побежал в палату, где работал Фрейд. Через несколько минут он вернулся один:«Доктора Фрей­да здесьнет. Доктор Хаузер сказал, что он час назад ушел в свойStammlocal».

Любимая кофейня Фрейда, кафе «Ландтман» наFranzens-Ring, находилась всего в нескольких кварталах от больницы; там Брейери нашел Фрейда. Он в одиночест­ве пил кофе и читал французский литературный журнал. В кафе«Ландтман» часто заходили врачи, аспиранты-клиницисты и студенты-медики, и хотяэто кафе было не таким модным, как «Гринстейдл», куда ходил Брейер, там былаподписка на более чем восемьдесят периоди­ческих изданий, что, наверное,было рекордом для вен­ских кофеен.

«Зиг, пойдем к Демелу есть пирожные. Яхочу расска­зать тебемного интересного о том профессоре, страдаю­щем мигренью».

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.