WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 51 |

Подойдя к ожидающему его фиакру, Брейеррешил, что часовая прогулка поможет ему проветриться. Он от­пустил Фишмана, вручив ему золотойфлорин на горя­чийужин, ведь ожидание на морозе — работа не из лег­ких, и отправился в путь по заснеженным улицам.

Он знал, что в понедельник Ницше уедет вБазель. Почему это его так волновало Как бы Брейер ни старал­ся найти ответ на этот вопрос,ничего не получалось. Он знал только то, что Ницше не был безразличен ему, чтоон привязался к нему каким-то противоестественным образом. «Может, — думал он, — я вижу в нем что-то от себясамого. Но что Мы полностью отличаемся друг от друга — прошлое, культура, стиль жизни.Завидую ли я тому образу жизни, который он ведет Что может вызы­вать зависть в этом холодном,одиноком существовании

Несомненно, — думал Брейер, — мои чувства к Ниц­ше не имеют ничего общего счувством вины. Как врач я сделал все, что от меня требуется; в этом отношениимне не в чем винить себя. Фрау Бекер и Макс были правы: какой еще терапевт сталбы тратить такое количество времени на такого высокомерного, тяжелого в общениии выводящего из себя пациента»

А его тщеславие! Как нечто само собойразумеющее­ся, онмимоходом отметил, причем не из пустого хвас­товства, но преисполненныйубежденности, что он был лучшим лектором в истории Базеля или что, возможно,остальные наберутся смелости, что они, может, посмеют прочитать его книги годук двухтысячному! Но эти слова не обидели Брейера. Может, Ницше был прав! Да,его речь и его проза были неотразимы, его мысли были мощны­ми, блестящими — даже неверные егомысли.

Что бы там ни было, Брейер не возражалпротив та­койзначимости Ницше в его жизни. По сравнению с по­рабощающими, мародерскимифантазиями о Берте ин­терес к Ницше казался невинным, даже полезным. На самом деле уБрейера создалось ощущение, что эта встреча с экстравагантным незнакомцемдолжна была стать для него чем-то вроде искупления.

Брейер шел дальше. Тот, другой человек,живущий и прячущийся в Ницше, тот человек, который молил о по­мощи, где он был теперь «Тотчеловек, который коснул­ся моей руки, — повторял Брейер, — как мне достучать­ся до него Должен быть какой-то способ! Но он решил покинуть Венув понедельник. Неужели нельзя его оста­новить Должен быть какой-тоспособ!»

Он сдался. Он прекратил думать. Его ногипродолжа­ли нести егопо направлению к теплому, ярко освещен­ному дому, к детям и любящей,заботливой Матильде. Он сосредоточился на вдыхании холодного-холодного воздуха,согревании его в колыбели легких и выдыхании облаков пара. Он вслушивался взвуки ветра, своих ша­гов, хруст хрупкого наста под своими ботинками. И вне­запно он нашел тот способ, тотединственный способ!

Он ускорил шаг. Всю дорогу до дома онповторял в такт скрипу снега под ногами: «Я знаю как! Я знаю как!»

Глава 12

В ПОНЕДЕЛЬНИК УТРОМ Ницше пришел в кабинетБрейера, чтобы закончить их совместное дело. Тща­тельно изучив подробно расписанныйсчет Брейера и убедившись, что в нем действительно указано все, Ниц­ше заполнил чековый бланк и вручилего Брейеру. Тот в свою очередь отдал ему отчет о консультации,предло­живознакомиться с ним в кабинете на случай, если воз­никнут какие-либо вопросы. Изучивотчет, Ницше от­крылпортфель и убрал бумагу в папку к другим меди­цинским отчетам.

«Замечательный отчет, доктор Брейер.Разумный и вразумительный. И, в отличие от других отчетов, в нем нетпрофессионального жаргона, который, создавая ил­люзию знания, является на самомделе языком невеже­ства. А теперь назад, в Базель. Я и так отнял у васслиш­ком многовремени».

Ницше закрыл портфель и запер его. «Ярасстаюсь с вами, доктор. Я в долгу перед вами — в большем, чем когда бы то нибыло. Обычно прощание сопровождается отрицанием необратимости происходящего:люди гово­рят«AufWiedersehen», до встречи. Они с легкостью пла­нируют воссоединения, но ещебыстрее они забывают об этих решениях. Я не такой. Я отдаю предпочтениеправ­де, котораясостоит в том, что мы с вами вряд ли когда-нибудь встретимся снова. Возможно, яникогда не вер­нусь вВену, а у вас вряд ли когда-нибудь появится на­столько сильное желание поработатьс пациентом вроде меня, чтобы искать меня в Италии».

Ницше взялся за ручку портфеля и началвставать.

Наступил тот самый момент, к которому тактщатель­ноподготовился Брейер. «Профессор Ницше, подождите еще немного, пожалуйста! Я быхотел обсудить с вами еще один вопрос».

Ницше напрягся. Разумеется, подумалБрейер, он ожидает услышать очередную порцию убеждений отно­сительно клиники Лаузон. Этовызывает у него ужас.

«Нет, профессор Ницше, это не то, о чем выдумаете, совсем не то. Расслабьтесь, пожалуйста. Речь пойдет со­всем о другом. Я откладывалразговор на эту тему по причинам, которые скоро станут вамизвестны».

Брейер замолчал и глубоковздохнул.

«У меня есть к вам предложение— уникальноепред­ложение, которое,наверное, ни один доктор никогда не делал своему пациенту. Вижу, что я хожувокруг да око­ло. Обэтом трудно говорить. Обычно я не сталкиваюсь с проблемой нехватки слов. Нолучше просто сказать все, и дело с концом.

Я предлагаю вам профессиональный обмен. Тоесть я предлагаю вам в течение следующего месяца выступать в качестветерапевта, лечащего ваше тело. Я сосредоточу свое внимание исключительно наваших физических симптомах и лекарствах. А вы, в свою очередь, будетете­рапевтом для моейдуши, для моего рассудка».

Ницше, до сих пор сжимающий ручкупортфеля, был сбит с толку, а потом забеспокоился: «Что вы имеете в виду— вашей души, вашегорассудка Как я могу ле­чить Это не то, о чем мы уже говорили с вами на этой неделе, но вдругой формулировке: что вы будете лечить меня, а я буду учить васфилософии»

«Нет, это совсем другая просьба. Я непрошу вас учить меня, мне нужно, чтобы вы лечили меня».

«От чего, можнопоинтересоваться»

«Сложный вопрос. Но я все равно задаю еговсем мо­им пациентам.Я задавал его и вам, так что теперь моя очередь отвечать. Я прошу вылечить меняот отчаяния».

«Отчаяния — Ницше отпустил портфель иподался вперед. — Окаком отчаянии идет речь Не вижу ничего подобного».

«Не на поверхности. Это снаружи япроизвожу впе­чатлениечеловека, довольного своей жизнью. Но внут­ри, под внешним лоском, правитотчаяние. Вы спраши­ваете, какое отчаяние. Скажем так, мой разум не при­надлежит мне, в меня вторгаются,мной овладевают чужеродные грязные мысли. В результате я начинаю презиратьсебя, я сомневаюсь в своей честности. Да, я забочусь о своих жене и детях, но яне люблю их. На самом деле мне обидно, что они поработили меня. Мне не хватаетмужества: мужества изменить мою жизнь или продолжать жить таким образом. Я ужене знаю, зачем я живу, в чем смысл всего этого. Я постоянно думаю о том, что ястарею. Каждый день приближает меня к смерти, это приводит меня в ужас. Но приэтом иногда я подумываю о суициде».

В воскресенье Брейер несколько разотрепетировал этот ответ. Но сегодня он стал — каким-то странным об­разом, при всей двойственности егоплана — искренним.Брейер знал, что лгать он не умеет. Хотя он должен был постараться не выдатьграндиозную ложь —что все его предложение было всего лишь способом вовлечь Ницше втерапевтический процесс, — он принял решение гово­рить только правду обо всемостальном. То есть в своей речи он рассказал всю правду о себе, только в слегкапреувеличенной форме. Он также постарался выбрать те проблемы, что наиболееблизко перекликаются с тем проблемами Ницше, которые мучают его и о которых онне сказал ни слова.

На этот раз Ницше действительнорастерялся. Он по­трясголовой, у него явно не было ни малейшего жела­ния принимать участие восуществлении этого плана. Но ему никак не удавалось сформулироватьрациональное возражение.

«Нет, нет, доктор Брейер, это невозможно.Я не могу сделать это, у меня нет никакой подготовки. Подумайте, чем вырискуете, — можетполучиться так, что все станет только хуже».

«Но, профессор, о подготовке здесь речи неидет. А кто подготовлен К кому я могу обратиться К тера­певту Такого рода лечение неотносится к медицинским дисциплинам. К религиозному проповеднику Стоит ли мнебросаться в эти религиозные сказки Я, как и вы, уже разучился делать такиевещи. Вы всю свою жизнь размышляете над теми самыми проблемами, которыеразрушают мою жизнь. К кому, кроме вас, я могу обра­титься»

«Сомнения относительно себя, жены, детей— что я об этомзнаю»

Брейер отозвался сразу же: «А старение,смерть, сво­бода,суицид, поиск цели —вы знаете об этом больше, чем кто бы то ни был! Разве не этим занимается вашафилософия Разве ваши книги не являются самыми на­стоящими трактатами оботчаянии»

«Я не умею лечить отчаяние, доктор Брейер.Я изу­чаю его.Отчаяние — это тацена, которую человек дол­жен заплатить за самопознание. Загляните в самую глубь жизни— и вы увидите тамотчаяние».

«Я знаю, профессор Ницше, и я не жду отвас излече­ния, хватити облегчения. Я хочу получить ваш совет. Я хочу, чтобы вы показали мне, какможно выносить жизнь, полную отчаяния».

«Но я не знаю, как рассказать вам об этом.И я не знаю, что посоветовать одному человеку. Я пишу для че­ловечества, для родачеловеческого».

«Но, профессор Ницше, вы же верите внаучный ме­тод. Еслирод, или колония, или стадо поражены неким недугом, ученый начинает с того, чтоизолирует и изуча­етединственную особь, после чего обобщает получен­ные данные применительно ко всемупоголовью. Я про­велтри года, анатомируя крошечную систему внутрен­него уха голубя, чтобы понять, какголуби удерживают равновесие! Я не мог работать со всеми голубями. Мнеприходилось работать с единичными экземплярами. Только потом у меня появиласьвозможность обобщить мои открытия для всех голубей, затем для птиц имлекопита­ющих, в томчисле и человека. Вот как это делается. Вы не можете поставить эксперимент навсем человечестве».

Брейер замолчал, ожидая возражений Ницше.Их не последовало. Он был погружен в раздумья.

Брейер продолжал: «На днях вы говорили отом, что по Европе бродит призрак нигилизма. Вы утверждали, что Дарвинпревратил бога в атавизм, что мы убили Бога точно так же, как сами и создалиего когда-то. И что мы уже не мыслим жизни без наших религиозныхмифоло­гий. Теперь язнаю, что говорили вы не совсем об этом — поправьте меня, если я ошибаюсь,— но мне кажется, чтовы видите свою миссию в демонстрации того, что на основе этого неверия можносоздать кодекс поведения человека, новую мораль, новое просвещение, которыепридут на смену рожденным из предрассудков и страсти ко всемусверхъестественному». Он замолчал.

Ницше кивнул, предлагая емупродолжать.

«Вы можете не согласиться с терминологией,но мне кажется, что ваша миссия заключается в спасении чело­вечества от нигилизма и отиллюзий».

Еще один едва заметный кивокНицше.

«Так спасите меня! Поставьте экспериментна мне! Я —прекрасный экземпляр. Я убил бога. Я не верю ни во что сверхъестественное, ятону в нигилизме. Я не знаю, зачем я живу! Я не знаю, как жить!»

Нет ответа.

«Если вы собираетесь разработать план длявсего че­ловечестваили даже для горстки избранных, опробуйте его на мне. Попрактикуйтесь на мне.Посмотрите, что работает, а что нет, — это должно пойти на пользуваше­мумышлению».

«Вы предлагаете себя в качествеподопытного кроли­ка— отозвался Ницше.— Вот как выпредлагаете мне отплатить вам»

«Я готов рисковать. Я верю в целебную силуслов. Просто вспомнить всю жизнь в компании с таким знающим человеком, как вы,— вот все, что мненужно. Это не может не помочь мне».

Ницше потряс головой, запутавшисьокончательно:

«Вы думаете о какой-то конкретнойметодике»

«Только это. Как я уже предлагал ранее, выложитесь в клинику под вымышленным именем, я наблюдаю за приступами мигрени илечу ее. Посещая больных, я пер­вым делом буду заезжать к вам. Я буду проверять состоя­ние вашего здоровья и выписыватьнеобходимые лекар­ства. Далее вы становитесь терапевтом и помогаете мне говорить омоих жизненных проблемах. Прошу лишь о том, чтобы вы выслушивали меня, вставляялюбые ком­ментарии.Вот и все. Больше я ничего не знаю. Нам при­дется по ходу изобретать нашусобственную методику».

«Нет, — твердо покачал головой Ницше.— Доктор Брейер, этоневозможно. Должен признать, ваш план за­интриговал меня. Но он изначальнообречен на провал. Я писатель, я не оратор. И я пишу не для всех, а дляне­многих».

«Но ваши книги не для немногих,— быстроотозвал­ся Брейер.— Вы же самивысказываете презрение по от­ношению к тем философам, которые пишут только друг для друга, чьитруды оторваны от действительности, ко­торые не живут по своим жефилософским принципам».

«Я не пишу для других философов. Но я пишудля тех немногих, за кем будущее. Я не приспособлен для того, чтобы сливаться собщей массой, чтобы жить среди людей. Мои навыки социального взаимодействия,дове­рие, забота одругих давно уже атрофировались. Если, конечно, они вообще когда-то имели местобыть. Я всег­да былодин. И я останусь один до конца. Я принимаю такую судьбу».

«Но, профессор Ницше, вы желаете большего.Я ви­дел грусть вваших глазах, когда вы говорили о том, что другие, может, прочитают ваши книгик двухтысячному году. А вы хотите, чтобы ваши книги читали. Я уверен в том, чтокакая-то часть вас до сих пор стремится быть среди людей».

Ницше прямо, без движения сидел настуле.

«Помните, вы рассказали мне историю проГегеля на смертном одре — продолжал Брейер. — О том, что по­нимал его один-единственный студент, да и тот понимал егонеправильно. Закончили вы словами о том, что вы на своем смертном одре не моглибы назвать ни одного сту­дента. Так зачем ждать двухтысячного года Вот он я! Ваш студентсейчас перед вами. Я буду студентом, кото­рый будет слушать вас, потому чтомоя жизнь зависит от того, пойму ли я вас».

Брейер замолчал, чтобы отдышаться. Он былочень доволен. Готовясь к этому разговору вчера, он смог вер­но предугадать все возраженияНицше и нашел ответы. Ловушка получилась очень элегантной. Ему просто нетерпелось рассказать обо всем Зигу.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.