WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 51 |

Брейер положил руку на лоб Ницше— для того,что­бы проверитьтемпературу, но и для того, чтобы успоко­ить его. Ницше отпрянул, отдернувголову назад. Может, его до сих пор мучает повышенная чувствительность,по­думал Брейер. Нопотом, когда он приготовил холодный компресс и поднес его ко лбу Ницше, тотслабым, измученным голосом произнес: «Я сам», и, забрав компресс, пристроил егона лоб.

Дальнейший осмотр дал обнадеживающиерезульта­ты: пульспациента — семьдесятшесть, лицо порозовело, спазм височных артерий прекратился.

«Мой череп разбит на мелкие кусочки,— сказал Ницше.— Боль стала другой:это уже не острая боль, а свежий ноющий синяк в мозгу».

Его все еще тошнило, так что он не могпроглотить лекарство, но принял таблетку нитроглицерина, которую Брейер положилему под язык.

Следующий час Брейер просидел со своимпациен­том,разговаривая с ним. Ницше постепенно оживал.

«Я беспокоился о вас. Вы могли умереть.Такое коли­чествохлорала — это нелекарство, а самый настоящий яд. Вам нужно лекарство, которое будет либобороться с самой причиной головной боли, либо снимать боль. Хлорал ни на что изэтого не способен —это седативное средство, и для того, чтобы сделать васнечувствитель­ным кнастолько сильной боли, нужна доза, которая мо­жет оказаться смертельной. И она,знаете ли, была почти смертельной. Ваш пульс был опаснонестабилен».

Ницше покачал головой: «Не разделяю вашихопасе­ний».

«Относительно чего»

«Относительно результата», — прошептал Ницше.

«То есть относительно того, что доза можетбыть смертельной»

«Нет, в общем, в общем».

Голос Ницше был почти грустным. Брейертоже стал говорить мягче.

«Вы хотели умереть»

«Живу я, умираю — кого это интересует Нет гнезда.Нет гнезда».

«Что вы имеете в виду — спросил Брейер. — Что для вас нет гнезда, то естьдля вас нет места Что никто не будет скучать Что это ни для кого не имеетзначения»

Повисла долгая пауза. Оба мужчины непроизнесли ни слова, и вскоре Брейер услышал глубокое дыхание Ницше, уснувшегоНицше. Брейер еще несколько минут смотрел на него, затем оставил на стулезаписку о том, что он вернется днем или в начале вечера. Он еще раз напомнилгерру Шлегелю о том, что пациента надо наве­щать часто, но не стоит надоедатьему, предлагая поесть; может быть, горячая вода, но ничего болеесущественно­го желудокпрофессора сегодня принять не сможет.

Вернувшись в семь и войдя в комнату Ницше,Брейер вздрогнул. Печальный свет единственной лампы бросал на стены дрожащиетени и освещал его пациента, лежа­щего в темноте на кровати с закрытыми глазами и сло­женными на груди руками, полностьюодетого в черный костюм и тяжелые черные ботинки. «Что это — поинте­ресовался Брейер. — Предвидение Ницше в открытомгробу, одинокого и неоплаканного»

Но он не умер и не спал. Он обернулся назвук голоса и с усилием, явно превозмогая боль, заставил себя сесть, держасьруками за голову, свесив ноги через край крова­ти, и пригласил Брейерапоследовать его примеру.

«Как вы себя чувствуете»

«Моя голова все еще зажата в стальныетиски. Мой желудок надеется, что ему никогда больше не придется иметь дела седой. Мои шея и спина — вот здесь, — он показал на заднюю часть шеи и верхнюю часть лопа­ток, — до боли чувствительны. Однако,за исключением всего этого, я чувствую себя отвратительно».

Брейер улыбнулся не сразу. Неожиданнуюиронию Ницше он оценил минутой позже, когда заметил ухмыл­ку на лице своегопациента.

«Но, по крайней мере, я в знакомой стихии.Я уже столько раз принимал в гости такую боль».

«То есть это был обычный приступ,да»

«Обычный Обычный Дайте подумать. Чтокасается интенсивности, могу сказать вам, что это был сильный приступ. Изпоследней сотни приступов сильнее были только пятнадцать-двадцать. А было и ещехуже».

«Как это»

«Приступы продолжались дольше, боль непрекраща­лась втечение двух дней. Я знаю, доктора говорят, что это редкость».

«Как вы можете объяснить тот факт, чтоэтот приступ кончился быстро» — Брейер прощупывал почву, пыта­ясь определить, что из последнихшестнадцати часов ос­талось в памяти Ницше.

«Мы оба знаем ответ на этот вопрос, докторБрейер. Я благодарен вам. Я знаю, что я до сих пор бы корчился от боли на этойкровати, если бы не вы. Мне хотелось бы, чтобы и я мог сделать для васчто-нибудь важное. Если нет, мы обратимся к государственной валюте. Мое мнениеотносительно долга и платежа осталось неизмен­ным, так что я жду от вас счет,соразмерный времени, потраченному вами на меня. Если верить подсчетам герраШлегеля — а ему несвойственны погрешности в под­счетах, — сумма набегает порядочная».

Встревоженный возвращением Ницше кофициаль­ному тону,Брейер сказал, что попросит фрау Бекер под­готовить счет кпонедельнику.

Но Ницше покачал головой: «Ах, я забыл,что вы не работаете по воскресеньям: завтра я собирался взять би­лет на поезд до Базеля. Можем лимы как-нибудь решить денежный вопрос сейчас»

«В Базель Завтра Ни в коем случае,профессор Ниц­ше, покане минует кризис. Несмотря на то что на про­шлой неделе мы так и не смоглиприйти к соглашению, позвольте мне сейчас побыть вашим терапевтом совсе­ми егообязанностями. Всего несколько часов назад вы были в коматозном состоянии сопасной для жизни сер­дечной аритмией. Отправляться завтра в поездку не про­сто глупо, но и опасно. Есть и ещеодин момент: присту­пымигрени могут сразу же начинаться вновь при отсут­ствии должного покоя. Я несомневаюсь, что вы уже заметили это».

Ницше помолчал, явно раздумывая надсловами Брей­ера.Затем кивнул: «Я последую вашему совету. Я согласен остаться еще на один день иуехать в понедельник. Мы можем встретиться утром в понедельник»

Брейер кивнул: «Оплатить счет»

«Да, для этого, а еще я был бы оченьблагодарен вам за записи по консультации и описание клинических ме­тодов, которые вы использовали длятого, чтобы устра­нитьэтот приступ. Эти методы могут пригодиться ва­шим преемникам, особенноитальянским терапевтам, так как следующие несколько месяцев я проведу намо­ре. Разумеется,сила этого приступа полностью исключа­ет возможность проведения зимы вЦентральной Европе».

«Профессор Ницше, сейчас не время длятого, чтобы мы опять ввязывались в споры, сейчас вам следует отды­хать и набираться сил. Нопозвольте мне сделать два-три замечания, которые вы бы могли обдумать до нашейвстречи в понедельник».

«После всего, что вы для меня сегоднясделали, слу­шаю васвнимательно».

Брейер взвесил каждое слово. Он понимал,что это его последний шанс. Если сейчас у него ничего не полу­чится, Ницше сядет на поезд вБазель в понедельник днем. Он быстро напомнил себе, какие старые ошибки нельзяповторять. «Сохраняй спокойствие, — сказал он себе. — Не пытайся перемудрить его; он гораздо умнее. Не спорь: тыпроиграешь, а если и выиграешь, ты все равно проиграешь. А этот другой Ницше,который хочет умереть, но молит о помощи, которому ты пообещал эту помощь,— этого Ницше здесьсейчас нет. Не пытайся говорить с ним».

«Профессор Ницше, я начну с подведенияитогов ва­шегокритического состояния этой ночью. Ваше сердце­биение было опасно аритмичным имогло прекратиться в любую минуту. Причина мне неизвестна, и мнетребу­ется времяопределить ее. Но это не было связано с миг­ренью, я также не думаю, чтопричиной послужила пере­дозировка хлорала. Я никогда не сталкивался с подобны­ми его побочнымиэффектами.

Это первое, что я хотел сказать. Второйпункт — это хлорал.Доза, которую вы приняли, могла быть смер­тельной. Возможно, вызваннаямигренью рвота спасла вашу жизнь. Меня как вашего терапевта не может небеспокоить ваше саморазрушающее поведение».

«Доктор Брейер, простите меня.— Ницше говорил,обхватив голову руками и закрыв глаза. — Я решил вы­слушать вас не перебивая, но ябоюсь, мой мозг слиш­ком медленно работает, чтобы мысли могли в нем задер­живаться. Я лучше проговорю все,пока идеи еще свежи. Я неразумно поступил с хлоралом, я должен былна­учиться на прошлыхошибках. Я собирался принять одну-единственную таблетку — она затупляет лезвиебо­ли, — а потом убрать пузырек обратно впортфель. Я мо­гу суверенностью сказать, что случилось этой ночью: я взял таблетку и забыл убратьпузырек. Потом, когда хло­рал начал действовать, я все перепутал, забыл, что я уже принималтаблетку, и выпил еще одну. Я, наверное, по­вторил это несколько раз. Такоеслучалось раньше. Это глупость, но не суицидальное поведение, если вы это имелив виду».

Вполне правдоподобная гипотеза, подумалБрейер. Такое случалось с его пожилыми забывчивыми пациен­тами, и он всегда советовал ихдетям выдавать им лекар­ства. Но ему не верилось, что это объяснение полностьюсоответствует положению дел в данном случае. Во-пер­вых, почему, даже мучаясь от боли,он забыл убрать пу­зырек с хлоралом обратно в портфель Разве не несем мыответственности за собственную забывчивость Нет, подумал Брейер, поведениеэтого пациента имеет более пагубную саморазрушительную направленность, чем самон утверждает. И в самом деле, тому есть и доказательст­во: тихий голос, который произнес:«Жизнь или смерть —кому есть до этого дело» Но этим доказательством он воспользоваться не мог. Онбыл вынужден покорно при­нять объяснение Ницше.

«Даже если так, профессор Ницше, даже еслиситуа­ция объясняетсятаким образом, она становится не ме­нее рискованной. Вы должны точно определить режим приемалекарственных средств. Теперь позвольте мне перейти к следующему наблюдению— относительнона­чала вашегоприступа. Вы связываете это с погодными условиями. Вне всякого сомнения, этотфактор сыграл свою роль: вы смогли точно заметить механизм влияния атмосферныхусловий на состояние вашего здоровья. Но можно утверждать, что к началуприступа мигрени при­вело сочетание факторов, и я имею основания полагать, что я самнесу ответственность за данный эпизод: голов­ная боль началась вскоре послетого, как я грубо обо­шелся с вами, проявил агрессию».

«И снова я должен перебить вас, докторБрейер. Вы не сказали ничего, что не мог бы сказать хороший врач, ничего, что яне слышал бы ранее из уст других врачей, причем в гораздо менее тактичнойформе. Вы не заслу­живаете обвинений в этом приступе. Я чувствовал его приближениезадолго до разговора с вами. На самом де­ле я предчувствовал это еще подороге в Вену».

Брейер ни в коем случае не хотел уступатьв этом во­просе, носпор был сейчас неуместен.

«Я не хочу более ругать вас, профессорНицше. По­звольте мнеограничиться тем, что на основании анализа общего состояния вашего здоровья ябольше, чем когда бы то ни было, убежден в необходимости длительного периодатщательного наблюдения и квалифицированно­го лечения. Даже при том, что менявызвали спустя про­должительное время после начала данного приступа, я смог сократитьего продолжительность. Я совершенно уверен, что, если бы вы находились вклинике под на­блюдением, я смог бы разработать режим, позволяющий практическиполностью устранить ваши приступы. Я на­стаиваю, чтобы вы приняли моепредложение относи­тельно клиники Лаузон».

Брейер замолчал. Он сказал все, что мог.Его речь бы­ласдержанной, доступной, клинически обоснованной. Больше он ничего сделать немог. Повисла долгая пауза. Он пережидал ее, прислушиваясь к звукам крошечнойкомнатки: дыхание Ницше, его собственное дыхание, завывания ветра, шаги и скрипполовицы в комнате сверху.

Потом Ницше ответил. Его голос былкротким, почти манящим: «Мне никогда не приходилось сталкиваться с такимврачом, как вы, таким же компетентным, кто бы так беспокоился обо мне. И ктомог бы столь же сильно затронуть мою личность. Может, я мог бы многому у васнаучиться. Что касается искусства жизни с людьми, могу вас уверить, мне надоначинать осваивать его с самых азов. Я у вас в долгу, и поверьте мне, я знаю,насколько он велик».

Ницше замолчал. «Я устал, мне нужно лечь.— Он вытянулся наспине, сложив на груди руки, уставившись в потолок. — Даже будучи обязанным вам, явынужден противиться вашим рекомендациям. Причины, которые я назвал вам вчера— было ли это вчераКажется, мы го­ворим свами уже много месяцев, — эти причины не бы­ли незначительными, не были придуманы только для то­го, чтобы возразить вам. Если вызахотите прочитать мои книги до конца, вы увидите, что причины эти уходяткорнями в сам склад моего ума, в само мое существо.

Сейчас эти причины приобрели еще большийвес — я уверен в нихсегодня сильнее, чем вчера. Я не знаю по­чему. Сегодня я не могуразобраться в себе. Вне всякого сомнения, вы правы, хлорал не идет мне напользу, не стимулирует работу моего мозга — даже сейчас я не чув­ствую особой ясности рассудка. Ноте причины, которые я приводил вам, сейчас стали в сотни развесомее».

Он повернул голову и посмотрел на Брейера:«Я умо­ляю вас,доктор, оставить попытки позаботиться обо мне! Отвергать ваше предложениесейчас и продолжать отвергать его снова и снова — это унижает меня еще больше, чемтот факт, что я в долгу перед вами.

Прошу вас. — Он снова отвернулся.— Сейчас мне лучшевсего отдохнуть, — авам, может быть, лучше вер­нуться домой. Вы как-то упомянули, что у вас есть семья. Боюсь,они будут обижаться на меня — и не без основа­ний. Я знаю, что сегодня вы провели со мной больше времени, чем сними. До понедельника, доктор Брейер». Ницше закрыл глаза.

Прежде чем уйти, Брейер сказал, что, еслион пона­добится Ницше,repp Шлегель пришлет за ним человека, и он приедет в течение часа, даже ввоскресенье. Ницше поблагодарил его, не открывая глаз.

Спускаясь по ступенькам Gasthaus, Брейерне пере­ставалудивляться силе самоконтроля Ницше и его спо­собности быстро восстанавливатьдушевные и физичес­киесилы. Даже больной, лежа в постели, в обшарпанной комнатушке, до сих порнаполненной запахами яростно­го приступа, закончившегося буквально несколько часов назад, в товремя как большинство страдающих мигре­нью больных были бы благодарны ужевозможности ти­хонькосидеть в уголочке и дышать, Ницше мог мыслить и действовать: скрывать своеотчаяние, планировать отъезд, отстаивать свои принципы, убеждать врачавер­нуться к семье,требовать отчет по консультации и счет, размер которого врач сочтетадекватным.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.