WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 51 |

Ницше застегивал пальто, Брейер не могостановить­ся: «Вырешили, что ваши установки универсальны, и теперь пытаетесь понять про всечеловечество то, что про себя еще не уяснили».

Рука Ницше легла на двернуюручку.

«Прошу прощения, что прерываю вас, докторБрей­ер, но я должензаказать билет на дневной поезд до Базе­ля. Могу я вернуться сюда черезпару часов, заплатить по счету и забрать свои книги Я оставлю адрес, кудамож­но будет выслатьотчет о консультации». — Он скованно поклонился и отвернулся. Брейер с содроганием следилза выходящим из кабинета Ницше.

Глава 10

брейер НЕ пошевелился, когда захлопнулась дверь, — и все еще сидел, застыв, застолом, когда в кабинет вбежала фрау Бекер: «Доктор Брейер, что случилосьПрофессор Ницше выскочил из вашего кабинета как ошпаренный, пробормотав что-тоо том, что скоро вер­нется за счетом и книгами».

«Я как-то умудрился все испортить,— ответилБрей­ер и вкратцеизложил события последнего часа в общест­ве Ницше. — Когда в конце концов он встал иушел, я почти кричал на него».

«Наверное, он просто вывел вас из себя.Больной приходит к доктору, вы делаете все, что в ваших силах, а он нападает накаждое ваше слово. Могу поклясться, мой последний шеф, доктор Ульрих, вышвырнулбы его вон намного раньше».

«Этому человеку очень нужна помощь.— Брейер встал и,направляясь к окну, задумчиво пробормотал, почти не слышно: — Но он слишком горд, чтобыпри­нять ее. Но этаего гордость — эточасть его болезни, тот же самый пораженный болезнью орган. Как глупо смо­ей стороны былоповышать на него голос! Должен был быть какой-то способ наладить с ним контакт— вовлечь его вместес его гордостью в некий терапевтический план».

«Если он слишком горд, чтобы принятьпомощь, как бы вы лечили его Ночью, пока он спит»

Ответа не последовало. Брейер стоял у окна,покачи­ваясьвзад-вперед, погруженный в самообвинение.

Фрау Бекер предприняла еще одну попытку:«Помни­те, несколькомесяцев назад вы пытались помочь той пожилой женщине, фрау Кол, которая бояласьвыходить из комнаты»

Брейер кивнул, все еще не поворачиваясь кфрау Бекер: «Помню».

«Она внезапно отказалась от лечения, когдавы смог­ли добитьсятого, что она стала заходить в другую комна­ту, держа вас за руку. Когда высказали мне об этом, я подумала, как вы, должно быть, расстроены: вы подвели еетак близко к выздоровлению, а она ушла».

Брейер нетерпеливо кивнул; он не понимал,что она имеет в виду. «И что»

«Тогда вы сказали одну очень хорошую фразу.Вы сказали, что жизнь длинна и пациенты часто лечатся по­долгу. Вы сказали, что они могутузнать что-то от одного доктора, запомнить это, а когда-нибудь в будущем онибудут готовы к большему. И что вы сделали все, на что она былаготова».

«И что» — снова поинтересовалсяБрейер.

«А то, что же самое может произойти и спрофессо­ром Ницше.Может, он вспомнит ваши слова, когда бу­дет готов, — может, когда-нибудьпотом».

Брейер повернулся к фрау Бекер. Он былтронут ее словами. Не столько тем, что она сказала, так как он со­мневался, что хоть что-нибудь, чтопроисходило в его кабинете, пойдет Ницше на пользу. Но тем, что онапы­талась сделать.Когда Брейеру было плохо, он, в отличие от Ницше, был рад помощи.

«Надеюсь, вы правы, фрау Бекер. И спасибовам за попытку приободрить меня — в этой роли вы еще себя не пробовали. Еще пара пациентов вродеНицше — и вы станетев этом экспертом. Кто у нас на сегодня Я бы предпочел что-нибудь попроще,может, туберкулез или застой крови в сердце».

Несколько часов спустя Брейер сидел воглаве стола на пятничном семейном ужине. Помимо трех его стар­ших детей, Роберта, Берты иМаргарет (Луиза уже покормила Йохана и Дору), за столом сидели пятнадцатьчеловек: три сестры Матильды, Ханна и Минна, до сих пор незамужние, Рахель смужем Максом и тремя деть­ми, родители Матильды и пожилая вдовая тетя. Фрейд, которого тожеожидали к столу, не появился. Он пере­дал, что будет ужинать водиночестве хлебом и водой, ра­ботая с шестью поздними пациентами в больнице. Брей­ер был расстроен. Возбужденныйуходом Ницше, он мечтал обсудить этот случай со своим юным другом.

Хотя Брейер, Матильда и все ее сестры быличастич­ноассимилировавшимися евреями «трех дней»: соблю­дали только три самых большихпраздника, все они хра­нили уважительное молчание, пока Аарон, отец Матиль­ды, и Макс, два практикующих евреяв семье, читали молитвы над хлебом и вином. Брейеры не соблюдали ка­ких бы то ни было ограничений веде, но ради Аарона Матильда не стала этим вечером подавать свинину. Брейерлюбил свинину, а его любимое блюдо, свинина, жаренная на решетке из чернослива,было частым гос­тем настоле. Еще Брейер, как и Фрейд, был большим любителем сочных, покрытыххрустящей корочкой сви­ных копченых сосисок, которые продавались на Пратер. Прогуливаясьтам, они никогда не отказывали себе в удовольствии перекуситьсосиской.

Ужин, как всегда у Матильды, начался с супа— на этот раз это былгустой суп с ячневой крупой и лимской фасолью; за ним последовал огромный карп,запечен­ный с морковьюи луком, и основное блюдо — сочный гусь, фаршированный брюссельской капустой.

Когда был подан штрудель с корицей ивишней, с ру­мянойкорочкой, с пылу с жару, Брейер и Макс взяли свои тарелки и направились покоридору в кабинет Брейера. Пятнадцать лет после пятничных ужинов они всегдаиграли в шахматы в кабинете, прихватив с собой десерт.

Йозеф был знаком с Максом задолго до того,как они взяли в жены сестер Олтман. Но, не стань они родствен­никами, вряд ли бы они осталисьдрузьями. Брейер вос­хищался интеллектом Макса, его хирургическим профессионализмом италантом шахматиста, но у него вызывал неприятие этот ограниченный менталитетгетто и вульгарный материализм. Иногда ему не хотелось даже смотреть на Максане только потому, что он был некра­сив со своей лысиной, пятнистой кожей и болезненной полнотой, нопотому, что он выглядел старым. Брейер пытался не думать о том, что они сМаксом ровесники.

Итак, шахмат в этот раз не будет. Брейерсказал Мак­су, что онслишком взволнован и хочет поговорить. Они с Максом редко разговаривали подушам, но больше ни­кому из мужчин, за исключением Фрейда, Брейер не мог довериться— на самом же деле,после отъезда Евы Бер­гер, его предыдущей ассистентки, ему вообще было не­кому довериться. Однако сейчас,несмотря на все свои опасения относительно восприимчивости Макса, онре­шился и двадцатьминут без перерыва рассказывал о Ницше, называя его, разумеется, герромМюллером, вы­кладываявсе подчистую, даже про ту встречу с Лу Саломе в Венеции.

«Но, Йозеф, — начал Макс бархатным,успокаиваю­щимголосом, — в чем тывинишь себя Кто может ле­чить такого человека Он безумен, вот и все! Когда его головаразболится достаточно сильно, он приползет к те­бе за помощью!»

«Макс, ты не понял. Одним из симптомов егоболез­ни являетсяотказ принимать помощь. Он почти парано­ик: всегда ото всех ожидаетхудшего».

«Йозеф, в Вене полно пациентов. Мы с тобойможем работать по пятьдесят часов в неделю, но нам все равно придетсяотказывать некоторым пациентам. Я прав»

Брейер не отвечал.

«Прав» — снова спросил Макс.

«Не в этом дело, Макс».

«Именно в этом, Йозеф. Пациенты обиваюттвои по­роги, стремясьпопасть к тебе на консультацию, а ты уп­рашиваешь кого-то разрешить тебепомочь ему. Это пол­ная чушь! Почему ты должен упрашивать — Макс достал бутылку и двамаленьких стаканчика: — Сливови­цы»

Брейер кивнул, и Макс наполнил его стакан.Несмот­ря на то чтоблагосостояние семьи Олтманов зиждилось на торговле винами, эти стаканчики сосливовицей были единственным алкоголем, который мужчиныупотребляли.

«Макс, ну послушай меня. Представь, что утебя есть пациент с... Макс, ты не слушаешь, ты головой вер­тишь».

«Да слушаю я, слушаю», — настаивал Макс.

«Например, у тебя есть пациент сувеличенной про­статойи полностью закупоренной уретрой, — продол­жал Брейер. — У него задержание мочи, обратное почеч­ное давление повышается,начинается отравление мо­чой, но при всем при этом он отвергает любую помощь. ПочемуМожет, у него старческий маразм. Может, твои инструменты, твои катетеры и этотлоток со стальными зондами пугают его больше, чем уремия. Может, у него психози он думает, что ты собираешься его кастриро­вать. И что тогда Что ты будешьделать»

«Двадцать лет работаю, — ответил Макс, — с таким никогда несталкивался».

«Но мог бы... Я привожу это в пример, чтобыты по­нял. Если бытакое случилось, что бы ты сделал»

«Это надо решать его семье, а немне».

«Макс, да ну тебя, ты уходишь от ответа!Представь себе, что у него нет семьи».

«Откуда я знаю! Что они там делают впсихиатричес­кихлечебницах: связать его, дать наркоз, ввести катетер, попытаться расширитьуретру при помощи зондов».

«Каждый день Связывать его и вводитькатетер Ла­дно тебе,Макс, ты его за неделю угробишь! Нет, ты бы попытался изменить его отношение ктебе и к лечению. То же самое и с детьми. Разве хоть какой-нибудьребе­нок хочет, чтобыего лечили»

Макс проигнорировал замечание Брейера. «Ещеты говорил, что собираешься его госпитализировать и раз­говаривать с ним каждый день,— Йозеф, да сколькоже это займет времени! Разве он заслуживает, чтобы ты тра­тил на него стольковремени»

Когда Брейер объяснил, что его пациентбеден и что он планирует воспользоваться принадлежащими семье койками и лечитьего бесплатно, Макс совсем озаботился.

«Йозеф, ты начинаешь меня беспокоить. Ятебе чест­но скажу. Тыменя всерьез беспокоишь. Из-за того, что с тобой поговорила какая-то русскаядевушка, которую ты знать не знаешь, ты собираешься лечить сумасшедшего,который не хочет, чтобы его лечили, от заболевания, на­личие которого он отрицает. Атеперь ты заявляешь, что будешь делать это бесплатно. Скажи мне, — Макс наста­вил указующий перст на Брейера,— кто из вас болеебезумен, ты или он»

«Я тебе скажу, что есть безумие, Макс!Ненормально то, что ты постоянно думаешь о деньгах. Приданое Ма­тильды лежит в банке, на негонабегают проценты. А по­том, когда каждый из нас получит свою долю наследства Олтманов, мыс тобой будем купаться в деньгах. Я не могу начать тратить все деньги, весьсвой доход, а у тебя, насколько я знаю, денег еще больше, чем у меня. Так зачемговорить о деньгах Зачем беспокоиться о том, мо­жет ли такой-то пациент мнезаплатить Иногда, Макс, ты ничего, кроме денег, не видишь».

«Ну ладно, забудем о деньгах. Может, ты иправ. Иног­да я непонимаю, зачем я работаю, зачем я вообще беру с пациентов деньги. Но, славабогу, нас никто не слышит. Они бы решили, что мы с тобой оба с ума сошли! Тысо­бираешься доедатьсвой штрудель»

Брейер покачал головой, Макс взял еготарелку, и пи­рожноеперекочевало к нему.

«Но, Йозеф, это не медицина! Пациенты, скоторыми ты работаешь — этот профессор — что у него Какой диагноз можно поставить Рак гордости Этадевица Паппенгейм, которая боялась пить воду, не она ли вдруг разучиваласьговорить по-немецки, только по-англий­ски И каждый день у неепарализовало что-нибудь но­венькое А тот паренек, который решил, что он сын императора, а тастарая леди, которая боялась выходить из комнаты Безумие! Ты получал самуюлучшую в Вене подготовку не для того, чтобы работать с безумием!»

Заглотив в один присест брейеровскийштрудель и запив его вторым стаканом сливовицы, Макс подыто­жил: «Ты самый лучший диагност вВене. В этом городе никто лучше тебя не разбирается в заболеванияхдыха­тельной системыили вестибулярного аппарата. Всем из­вестны твои исследования! Запомнимои слова —когда-нибудь им придется пригласить тебя в Национальную Академию. Если бы ты небыл евреем, ты бы уже был профессором, это все знают. Но если ты и дальшебу­дешь лечить этихсумасшедших, что будет с твоей репу­тацией Антисемиты будут говорить: «Смотрите, смот­рите, — Макс потрясал пальцем в воздухе.— Вот поче­му!. Вотпочему он так и не стал профессором медицины. Он не впорядке, у него не все дома».

«Макс, давай сыграем в шахматы.— Брейерраспах­нул коробку ираздраженно вытряхнул фигуры на дос­ку. — Ясегодня сказал тебе, что хочу с тобой погово­рить, потому что я расстроен, ивот как ты мне помога­ешь! Я сумасшедший, мои пациенты сумасшедшие, и мне всех их надовышвырнуть за дверь. Я разрушаю свою репутацию, я должен вцепляться в каждыйфоринт, хотя он мне не нужен...»

«Нет, нет, я взял назад все свои слова оденьгах!»

«Разве так помогают Ты не слышишь, о чем япрошу тебя».

«О чем Скажи еще раз. Я буду лучшеслушать», — крупное,подвижное лицо Макса вдруг стало серьезным.

«Сегодня в мой кабинет приходил человек,который очень нуждается в помощи, который страдает, — и я не­правильно вел себя с ним. Я немогу ничего исправить, Макс, с этим пациентом все кончено. Но мне попадаетсявсе больше пациентов-невротиков, и я научился с ними обращаться. Этопринципиально новое поле деятельнос­ти. Никаких учебников. Зато тысячи пациентов, которые нуждаются впомощи, — но никто незнает, как им по­мочь!»

«Я ничего в этом не понимаю, Йозеф. Ты всебольше работаешь с мозгом и мышлением. Я действую с другого конца, я...— Макс фыркнул.Брейер напрягся. — Сот­верстиями, скоторыми я работаю, получается только одностороннее общение. Но я одно могутебе сказать: у меня создалось впечатление, что ты соревнуешься с этимпрофессором, как раньше с Брентано на занятиях по фи­лософии. Помнишь, когда оннабросился на тебя Двад­цать лет прошло, а я помню все, словно это было вчера. Он сказал:«Герр Брейер, почему бы вам не постараться выучить то, что я преподаю, а недоказывать, сколько я всего не знаю»

Брейер кивнул. Макс продолжал: «Вот это мнеи на­поминает твояконсультация. Даже твой план захвата Мюллера в ловушку цитированием его жекниги. Это было неумно — как ты собирался победить Если ловуш­ка не сработает, побеждает он.Если ловушка сработает, он так разозлится, что все равно сотрудничать с тобойне будет».

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.