WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 51 |

Молодая женщина замолчала, чтобы отхлебнутько­фе, продолжаяпристально смотреть на Брейера.

«Фройлен, я практикующий консультант и всвоей практике я часто встречался с пациентами, чье состоя­ние было нетипичным илинепонятным. Но давайте го­ворить начистоту: я не умею творить чудеса. В ситуации, подобнойописанной вами, —слепота, головные боли, бессонница, головокружение, гастрит, слабость,— когда пациент ужеконсультировался с множеством велико­лепных терапевтов и этогооказалось недостаточно, ма­ловероятно, что я смогу стать больше, чем очереднымвысокопоставленным терапевтом».

Брейер откинулся на стуле, достал сигару изакурил ее. Он выпустил тонкую голубую струйку дыма, подо­ждал, пока он рассеется, ипродолжил: «Однако, как бы то ни было, я предлагаю даже обследовать геррапрофес­сора Ницше вмоем офисе. Но вполне может оказаться, что причина его болезни, которая кажетсястоль трудно­излечимой, и лекарство для ее лечения могут выходить за пределывозможностей медицины как науки образца 1882 года. Возможно, ваш друг родилсяна несколько по­колений раньше, чем следовало бы».

«Родился на несколько поколений раньше!— засмея­лась она. — Какое точное замечание, докторБрейер. Как часто я слышала, как Ницше бурчит под нос именно эту фразу. Теперья уверена, что именно вы должны стать его терапевтом».

Доктор Брейер собирался уходить, а перед егоглаза­ми стоял образМатильды, полностью одетой и нетерпе­ливо меряющей шагами гостиничныйномер, но эта фра­завызвала его интерес: «Почему»

«Он часто называет себя «посмертнымфилософом» —философом, которого мир еще не готов принять. И но­вая книга, которую он сейчасвынашивает, начинается именно с этой темы: философ, Заратустра,преисполнен­ныймудростью, решает просветить людей. Но никто не понимает его слов. Они неготовы к его появлению, и пророк, понимая, что пришел слишком рано,возвраща­ется в своеуединение».

«Фройлен, вы меня заинтриговали — я страстный по­клонник философии. Но сегодня ярасполагаю лишь ог­раниченным количеством времени, которого как раз хватит мне на то,чтобы услышать от вас прямой ответ на вопрос, почему ваш друг не можетзаписаться ко мне на консультацию в Вене».

«Доктор Брейер, — Лу Саломе взглянула прямо в егоглаза, — проститеменя за неконкретность. Наверное, я слишком часто говорю обиняками. Мне всегданрави­лосьнаслаждаться обществом великих умов мира сего, может, мне просто нравитсяколлекционировать их. Но я точно знаю, что я обладаю привилегией на общение счеловеком вашего уровня, таким глубоким, как вы».

Брейер почувствовал, как его заливает краскагордос­ти. Он большене мог выдерживать ее взгляд и отвел гла­за, как только она продолжилаговорить:

«Я хочу сказать, моя вина в том, что япостоянно хожу вокруг да около только для того, чтобы провести с вами большевремени».

«Еще кофе, фройлен — Брейер подал знакофициан­ту:— И еще этих забавныхкруглых булочек. Вы когда-нибудь замечали разницу между немецкой иитальян­ской выпечкойПозвольте мне изложить вам мою тео­рию о взаимосвязи хлеба и национального характера».

Итак, Брейер не спешил возвращаться кМатильде. Неспешно завтракая с Лу Саломе, он размышлял над иронией ситуации, вкоторой ему довелось оказаться. Удивительно: он приехал в Венецию, чтобызалечить раны, нанесенные прекрасной женщиной, а сейчас он сидит tete-a-tete сдругой женщиной, еще более прекрас­ной. Он также отметил, что впервые за много месяцев одержимостьБертой покинула его разум.

«Похоже, — думал он, — я еще могу надеяться.Воз­можно, я могувоспользоваться этой женщиной для того, чтобы вытеснить из своей головы мысли оБерте. Не от­крыл ли япсихологический эквивалент фармакологи­ческой терапии замещения Легкое,неопасное лекарст­вовроде валерианы может заменить более опасное, на­пример морфий. Точно так же,может, замена Берты на Лу Саломе окажет благотворное воздействие! В концеконцов, эта женщина более утонченная, более разумная. Берта — как бы это сказать — предсексуальна, этонесо­стоявшаясяженщина, ребенок, неуклюже ворочающий­ся в женском теле».

При этом Брейер понимал, что именнопредсексуальная невинность Берты влекла его к ней. Обе женщины восхищали его:мысли о них согревали его чресла. И обе женщины пугали его: каждая несла в себеопасность, каждая по-своему. Лу Саломе пугала его своей силой, тем, что онамогла сделать с ним. Берта пугала его своим подчинением, тем, что он могсделать с ней. Он трепеталпри мысли о том, как рисковал с Бертой, как близко он подошел к тому, чтобыпопрать основополагающее пра­вило врачебной этики, разрушить себя, свою семью, всю своюжизнь.

Тем временем он был полностью поглощенразгово­ром исовершенно очарован этой молодой особой, которая составляла ему компанию вовремя завтрака, так что в конце концов именно она, а не он, вернулась к темеболезни ее друга, а именно — к замечанию Брейера о чу­десах медицины.

«Мне двадцать один год, доктор Брейер, и ябольше не верю в чудеса. Я прекрасно понимаю, что безуспеш­ность усилий двадцати четырехпрекрасных терапевтов может свидетельствовать только о том, что этимсовре­менноемедицинское знание ограничивается. Но не пой­мите меня неправильно! Я не тешусебя иллюзиями о том, что вы можете улучшить состояние здоровья Ниц­ше. Не это заставило меняобратиться к вам за помо­щью».

Брейер поставил чашку с кофе на стол ипромокнул усы и бороду салфеткой. «Простите, фройлен, но теперь я совсем ничегоне понимаю. Вы начали — разве не так — с того, что сообщили мне о том, что моя помощь нужна вам длядруга, который очень болен».

«Нет, доктор Брейер, я сказала, что мойдруг в отчая­нии, чтосуществует серьезная опасность того, что он может наложить на себя руки. Иименно отчаяниепро­фессора Ницше, ане его тело, я прошу васвылечить».

«Но, фройлен, если физическое здоровьевашего дру­га приводитего в отчаяние, а у меня нет для него ника­ких медицинских средств, что мыможем сделать Я не могу помочь душой больному».

Брейер заметил, что Лу Саломе кивнула,показывая, что узнала слова врача Макбета, и продолжил: «Фройлен Саломе, несуществует лекарства от отчаяния, нет докто­ров для души. Я могу лишьпорекомендовать один или несколько прекрасных лечебных курортов сминераль­нымиисточниками в Австрии или Италии. Или, может быть, обратиться к священнику иликому-либо еще, свя­занному с религией, к родственнику или, скажем, хоро­шему другу».

«Доктор Брейер, я знаю, вы можете больше. Уменя есть шпион. Это мой брат Женя, он изучает медицину, и он посещал вашуклинику в начале этого года в Вене».

Женя Саломе! Брейер силился вспомнить этоимя. Студентов было слишком много.

«От него я узнала, что вы любите Вагнера,что эту не­делю выбудете в отпуске и проведете его в Венеции, в отеле «Амали», и как вывыглядите. Но, что самое важ­ное, от него я узнала, что вы самый настоящий лекарь отчаяния.Прошлым летом он посетил неофициальную конференцию, во время которой вырассказывали о том, как лечили молодую женщину, по имени Анна О., — женщину, которая была в отчаяниии которую вы выле­чилипри помощи новой техники, «лечения словом», — терапии, основанной на разуме,на распутывании слож­ных психических связей. Женя говорит, что вы единст­венный терапевт в Европе, которыйможет предложить самое настоящее психологическое лечение».

Анна О.! Услышав это имя, Брейер вздрогнули про­лил кофе изчашки, которую он подносил к губам. Он вытер руки салфеткой, надеясь, чтофройлен Саломе ни­чегоне заметила. Анна О., Анна О.! Это невероятно! Куда ни глянь, везде оннатыкался на Анну О. — тайное кодовое имя для Берты Паппенгейм. Преувеличенноос­торожный, Брейерникогда не называл имена своих па­циентов, обсуждая их со студентами. Вместо настоящего имени ониспользовал псевдоним, который состоял из букв, предшествующих в алфавитеинициалам пациента. Так, Б.П. (Берта Паппенгейм) превратилась в А. О., или АннуО.

«Вы произвели на Женю неотразимоевпечатление, доктор Брейер. Говоря о вашей учебной конференции и лечении АнныО., он заметил, что ему досталась великая честь — находиться в свете сияния гения.Знаете, Женя не такой уж впечатлительный парень. Я никогда раньше не слышала,чтобы он говорил так. Тогда я поняла, что однажды я должна встретиться с вами,познакомиться с вами, может быть, учиться у вас. Но мое «однажды»при­обрело болеечеткие очертания, когда за последние два месяца состояние Ницшеухудшилось».

Брейер оглянулся. Большинство посетителейуже поели и ушли, но он сидел здесь, далеко-далеко от Берты, общаясь сошеломляющей женщиной, которая появи­лась в его жизни благодаря Берте.Дрожь, ледяной озноб пронизал его. Неужели ему негде спрятаться отБерты

«Фройлен, — Брейер прочистил горло изаставил себя продолжать разговор, — случай, о котором говорил вашбрат, был всего лишь единичной попыткой использова­ния пока только экспериментальнойметодики. Нет ни­какихпричин полагать, что именно эта методика прине­сет пользу вашему другу. Но нетникаких причин ут­верждать и обратное».

«Почему вы так думаете, докторБрейер»

«Боюсь, время не позволяет мне дать вампростран­ный ответ.Так что сейчас я только скажу, что болезни Анны О. и вашего друга не имеютничего общего. Она страдала истерией, и ее мучили конкретные симптомы, как,наверное, брат вам уже говорил. Мой подход заклю­чался в систематическом устранениисимптомов посред­ствомтого, что я помогал пациенту под гипнозом вспом­нить забытую психическую травму,которая знаменует собой появление симптома. Если обнаружен конкрет­ный источник, симптомисчезает».

«Предположим, доктор Брейер, что отчаяние— это симптом. Развевы не можете вылечить его таким же об­разом»

«Отчаяние — это не медицинский симптом,фройлен; это неконкретное понятие, абстракция. Все симптомы Анны О. относилиськ той или иной конкретной части тела; каждый из них являлся результатомнарушения процессов интрацеребрального возбуждения и торможе­ния, возникшего на нервной почве.Насколько я понял, отчаяние вашего друга относится исключительно ксфе­ре мышления. Длялечения этого состояния лекарство еще не изобретено».

Впервые Лу Саломе засомневалась. «Но,доктор Брей­ер,— она снова накрылаего руку своей, — дотого, как вы начали работать с Анной О., истерию нельзя было ле­чить психологическими средствами.Насколько я знаю, терапевты использовали только ванны и это ужасноеле­чениеэлектрическими разрядами. Я уверена, что вы и только вы сможете создать новыйвид терапии для Ницше».

Брейер вдруг заметил, сколько времени. Ондолжен был возвращаться к Матильде. «Фройлен, я сделаю все, что в моих силах,чтобы помочь вашему другу. Позвольте вручить вам мою визитную карточку. Явстречусь с ва­шимдругом в Вене».

Она бросила быстрый взгляд на карточку,прежде чем убрать ее в кошелек.

«Доктор, боюсь, это будет не так-то просто.Ницше, скажем так, не будет склонным к сотрудничеству паци­ентом. На самом деле он даже незнает, что я говорю с вами. Это очень замкнутый и очень гордый человек. Онникогда не сможет признать, что ему требуется помощь».

«Но вы говорите, что он открыто заявляет осуициде».

«В каждом разговоре, в каждом письме. Но онне просит помощи. Если он узнает о нашем разговоре, он никогда мне этого непростит, и я уверена, что он отка­жется консультироваться с вами. Даже если мне каким-то образомудастся убедить его обратиться к вам за кон­сультацией, он ограничится своимфизическим нездоро­вьем. Никогда, ни за что на свете, он не позволит себе просить васоблегчить его отчаяние. У него сложились четкие представления о силе ислабости».

Разочарованный, Брейер начал ощущатьнетерпение. «Итак, фройлен, драма становится все более запутанной. Вы хотите,чтобы я встретился с неким профессором Ницше, которого вы считаете одним извеличайших фи­лософовнашего века, и убедил его в том, что жизнь — или, по крайней мере,его жизнь — стоит того, чтобы жить. И болеетого — все это ядолжен устроить таким образом, чтобы наш философ ни о чем недогадался».

Лу Саломе кивнула головой, глубоковздохнула и от­кинулась на спинку стула.

«Но как это можно сделать — продолжал он. — Даже достичь первой цели— вылечить отчаяние,медицински­мисредствами не представляется возможным. Но это второе условие, чтобы я лечилпациента тайком, перево­дит наше предприятие в область фантастики. Может, есть и другиепрепятствия, которые вы не успели на­звать Может, профессор Ницшеговорит только на сан­скрите Или отказывается покидать свою келью в Тибе­те»

Брейера забавляла нелепость ситуации, но онзаметил задумчивый вид Лу Саломе и быстро взял себя в руки. «Серьезно, фройлен,как я могу сделать это»

«Теперь вывидите, доктор Брейер! Теперь вы видите, почему я выбрала вас, а не кого-нибудь менееизвестного!»

Колокола Сан Сальваторе отзвонили новыйчас. Де­сять утра.Матильда будет волноваться. Ах, если бы не она... Брейер снова подозвалофицианта. Пока они жда­ли счет, Лу Саломе выдвинула необычное предложение.

«Доктор Брейер, позвольте пригласить васзавтра на обед. Как я уже говорила, я несу определенную личную ответственностьза отчаяние профессора Ницше. Мне еще столько нужно вамрассказать!»

«Я сожалею, но завтра это будет невозможно.Не каж­дый деньпрекрасная женщина приглашает меня на обед, фройлен, но я не могу принять вашеприглашение. Я здесь с женой, так что было бы нежелательно остав­лять ее одну снова».

«Давайте я предложу другой план. Япообещала бра­ту, чтоприеду навестить его в этом месяце. На самом де­ле, до последнего времени япланировала отправиться туда с Ницше. Позвольте мне сообщить вамдополни­тельнуюинформацию, когда я буду в Вене. Помимо это­го, я постараюсь убедить Ницшеобратиться к вам по по­воду ухудшения его физического здоровья».

Они вместе вышли из кафе. Официанты убиралисо столов, в кафе появилось всего несколько посетителей. Только Брейер собралсяудалиться, как Лу Саломе взяла его за руку и пошла с ним рядом.

«Доктор Брейер, этот час прошел слишкомбыстро. Я жадная, и я хочу провести с вами больше времени. Можно мне дойти свами до вашего отеля»

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.