WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 51 |

ИрвингЯлом.

Когда Ницшеплакал.

Оглавление

Глава 1 2

Глава 2 8

Глава 3 16

Глава 4 26

Глава 5 30

Глава 6 36

Глава 7 39

Глава 8 48

Глава 9 57

Глава 10 61

Глава 11 65

Глава 12 74

Глава 13 78

Глава 14 83

Глава 15 91

Глава 16 98

Глава 17 104

Глава 18 109

Глава 19 116

Глава 20 124

Глава 21 135

Глава 22 148

Послесловие автора 161

Irvin D. YALOM

WHEN NIETZSCHE WEPT

Ялом И.Когда Ницше плакал/ Пер. с англ. М. Будыниной.— М.: Изд-воЭКСМО-Пресс, 2001.—416 с. (Серия «Искусство консуль­тирования»).

Автор многочисленных бестселлеров Ирвин Яломпредставляет вашему вни­манию захватывающую смесь фактов и вымысла, драму о любви, судьбеи воле, разворачивающуюся на фоне интеллектуального брожения Веныдевятнадцатого века, в преддверии зарождения психоанализа.

Незаурядный пациент... Талантливый лекарь,терзаемый мучениями... Тай­ный договор. Соединение этих элементов порождает незабываемую сагубудто бы имевших место взаимоотношений величайшего философа Европы (Ф. Ницше) иодного из отцов-основателей психоанализа (И. Брейера).

Ялом втягивает в действие не только Ницше иБрейера, но и Лу Саломе, «Анну О.» и молодого медика-интерна ЗигмундаФрейда.

Для широкого круга читателей.

Некоторые не могут осла­бить свои оковы — как не могут и спасти друзейсвоих.

Ты должен быть готов сжечь сам себя: как тысможешь об­новиться,не став сначала пеп­лом

«Так говорил Заратустра»

Глава 1

ПЕРЕЗВОН КОЛОКОЛОВ НА САН САЛЬВАТОРЕворвался в раздумья Йозефа Брейера. Он вытащил из жилет­ного кармана массивные золотыечасы. Девять утра. Он снова перечитал маленькую открытку с серебрянойкай­мой, которуюполучил днем ранее.

21 октября 1882 года

Доктор Брейер,

Мне нужно встретиться с вами по неотложномуделу. Бу­дущеенемецкой философии под угрозой. Давайте встре­тимся завтра в девять утра в кафеСорренто.

ЛУ САЛОМЕ

Какая наглая записка! Уже давно он не помниттакого нахального обращения. Он не знает никакой Лу Саломе. На конверте нетадреса. Невозможно сообщить этому человеку, что ему неудобно встречаться с нимв девять часов, что фрау Брейер не понравится завтракать в оди­ночестве, что доктор Брейер вотпуске и что его совсем не интересуют «неотложные дела»; ведь в самом деле— доктор Брейерприехал в Венецию именно для того, чтобы спрятаться ото всех неотложныхдел.

Но он был там, в кафе Сорренто, в девятьутра и всматривался в лица посетителей, размышляя, кто из них эта дерзкая ЛуСаломе1.

— Еще кофе,сэр

Брейер кивнул официанту, парнишке леттринадца­ти-четырнадцати с влажными, гладко зачесанными на­зад черными волосами. Сколько жевремени он провел в раздумьях Он опять посмотрел на часы. Потрачено еще десятьминут жизни. И на что потрачено Он, как обыч­но, мечтал о Берте, красавицеБерте, которая была его пациенткой последние два года. Он вспоминал еедраз­нящий голос:«Доктор Брейер, почему вы так боитесь меня» Он вспоминал, как сказал ей, чтобольше не бу­детлечить ее, а она тогда ответила: «Я подожду. Вы на­всегда останетесь моимединственным мужчиной».

Он оборвал себя: «Прекрати, ради бога!Прекрати ду­мать обэтом! Открой глаза! Оглянись вокруг! Вернись в реальность!»

Брейер поднес к губам чашку, наслаждаясьароматом крепкого кофе и вдыхая полной грудью морозный ок­тябрьский воздух Венеции. Онподнял голову и оглянул­ся. За остальными столиками кафе завтракали мужчины и женщины, восновном туристы и в основном пожилые. Некоторые в одной руке держали газету, ав другой — чашкукофе. Там, где кончались столики кафе, синевато-стальные голубиные стаи парилив воздухе и пикировали на землю. Неподвижную гладь Большого канала, вмер­цании которогоотражались прекрасные дворцы, стоя­щие по обеим его сторонам, нарушала лишь гондола, плывущая уберега. Остальные гондолы еще спали, при­вязанные к покосившимся столбам,криво торчащим из вод канала, словно копья, небрежно брошенные чьей-тогигантской рукой.

«Да, вот именно, оглянись вокруг, дурачинаты эдакий! — говорилсебе Брейер. — Людиприезжают в Вене­циюсо всего мира — людине хотят умирать, не будучи осененными этой божественной красотой. Сколько яупустил в своей жизни, — думал он, — из-за того, что просто не смотрел Или смотрел, но невидел»

Вчера он прогуливался в одиночестве поострову Мурано. Прошел целый час, но он так ничего и не увидел, ничего незаметил. Ни один образ не перешел с его сет­чатки в зрительный центр мозга.Все его внимание по­глощали мысли о Берте: ее обманчивая улыбка, обожа­ние, светящееся в ее глазах, теплоее доверчивого тела, ее учащенное дыхание, которое он слышал, когдаосмат­ривал ее илиделал ей массаж. Эти образы обладали си­лой и жили своей собственнойжизнью: стоило ему поте­рять бдительность, как они заполоняли его мозг и узур­пировали власть над воображением.«Неужели таков мой вечный удел — думал он. — Неужели мне суждено быть лишь сценой, на которой разыгрываетсянескончаемая драма воспоминаний о Берте»

Кто-то поднялся из-за соседнего столика.Резкий скрежет металлических ножек стула по кирпичу заставил его поднятьголову, и он еще раз огляделся в поисках Лу Саломе.

А вот и она! Женщина, идущая по Рива дельКарбон и входящая в кафе. Только она могла написать эту запис­ку, эта красивая женщина, высокаяи стройная, закутан­ная в меха, властно шагающая прямо к нему, минуя сто­ящие вплотную столики. Когда онаподошла ближе, Брейер увидел, что она была очень молода, кажется, еще моложеБерты, может быть, школьница. Но этот власт­ный облик — это что-то невероятное! Онадалеко пой­дет!

Лу Саломе направлялась прямо к нему без тенисо­мнения. Как онамогла быть настолько уверена, что ей нужен именно он Он поднял руку и поспешноотряхнул свою рыжеватую бороду, в которой могли запутаться крошки булочки,которую он ел на завтрак. Его правая рука одернула полу черного пиджака, чтобыон не топор­щилсявокруг шеи. Когда между ними осталось несколь­ко шагов, она на мгновениеостановилась и смело по­смотрела в его глаза.

В этот момент Брейер перестал думать обовсем. Те­перь для того, чтобы смотреть, ему ненужно было сосре­доточиваться. Теперь сетчатка и зрительный центр функ­ционировали просто замечательно,не мешая образу Лу Саломе свободно проникать в его мозг. Она былажен­щиной необычайнойкрасоты: высокий лоб, сильный, хорошо очерченный подбородок, яркие синие глаза,полные чувственные губы и небрежно расчесанные, от­ливающие серебром светлые волосы,собранные в сенти­ментальный высокий пучок, открывающий уши и длин­ную изящную шею. Особенно емупонравилось то, что некоторые пряди выбились из прически и беспорядочно торчалив разные стороны.

Еще три шага, и она стояла у его стола.«Доктор Брейер, я Лу Саломе. Можно» — Она показала на стул и села такбыстро, что Брейер. даже не успел оказать ей должный прием: встать,поклониться, поцеловать руку или предложить стул.

«Официант! Официант! — Брейер щелкнулпальца­ми.— Кофе для леди. Cafelatte» Он взглянул на фройлен Саломе.

Она кивнула и, несмотря на утренний морозец,сняла свои меха: «Да, cafe latte».

Брейер и его гостья мгновение сидели молча.Затем Лу Саломе посмотрела ему прямо в глаза и произнесла: «Мой друг вотчаянии. Боюсь, он может убить себя в самое ближайшее время. Для меня этобудет не только огромной потерей, но и сильнейшей личной трагедией, так как я внекоторой степени несу за это ответствен­ность. Я могу вынести это,справиться с этим. Но, — она наклонилась к нему, и ее голос стал мягче, — эта потеря станет потерей нетолько для меня: смерть этого челове­ка будет иметь самые серьезныепоследствия — этоотра­зится на вас, наевропейской культуре, на всех нас. По­верьте мне».

«Фройлен, вы, конечно же, преувеличиваете,— начал было говоритьБрейер, но не смог произнести ни слова. Если бы перед ним сидела другаяженщина, все это казалось бы подростковым максимализмом, но сейчас все былоиначе, и слова эти стоило принять в расчет. Перед ее искренностью, передисходящей от нее убежденнос­тью нельзя было устоять. — Кто этот человек, ваш друг Язнаю его»

«Пока нет! Но в свое время мы все узнаемего. Его зо­вутФридрих Ницше. Может быть, письмо Рихарда Ваг­нера, адресованное профессоруНицше, сможет послу­жить рекомендацией для него. — Она достала письмо из сумочки,развернула его и протянула Брейеру: — Должна вам сказать, что Ницше незнает ни о том, что я здесь, ни о том, что это письмо у меня».

Последняя фраза фройлен Саломе заставилаБрейера задуматься. «Следует ли мне читать это письмо Этот профессор Ницше незнает, что она показывает его мне — он даже не знает, что это письмо у нее!»

Брейер гордился многими своими качествами.Он был лоялен и благороден. Его диагностический талант стал легендой: в Вене онбыл личным терапевтом таких великих ученых, художников и философов, как Брамс,Брюкке и Брентано. Ему было всего лишь сорок, а его имя гремело по всей Европе,и именитые люди Запада преодолевали долгий путь для того, чтобы получить егоконсультацию. Но более всего он гордился своей чест­ностью: ни разу в жизни он не совершилни одного не­лицеприятного поступка. Он достоин порицания лишь за плотскиемысли о Берте, которые должны были до­статься его жене,Матильде.

Так что он сомневался, стоит ли брать письмоиз про­тянутой руки ЛуСаломе. Но лишь мгновение. Еще один взгляд в ее чистейшие синие глаза— и он взял письмо.Оно было датировано 10 января 1872 и начиналось со слов «Мой друг Фридрих».Некоторые параграфы были обведены.

Вы подарили миру несравненную книгу. В нейзвучит та абсолютная убежденность, которая говорит об истинной оригинальности.Как бы еще мы с женой смогли осознать, что же было самой горячей мечтой всейнашей жизни. А заключалась эта мечта в том, что в один прекрасный день придеткто-то извне и получит полную власть над на­шими сердцами и душами! Каждый изнас прочитал эту книгу дважды: один раз днем, в одиночестве, а потом вслухвечером. Мы просто дрались за обладание единственным экземпляром и оченьжалеем, что так и не получили обе­щанную вторую копию.

Но ты болен! И ты сломлен Если это так, скакой ра­достью ясделал бы что-нибудь, что смогло бы разрушить чары безнадежности! С чего мненачать Мне ничего не остается, кроме как расточать признания в своембезого­ворочномвосхищении тобой.

Прими, по крайней мере, мое послание сдружеским расположением, хотя это и не принесет тебе удовлетворе­ния.

С наилучшими пожеланиями твой

РИХАРД ВАГНЕР

Рихард Вагнер! При всей своей венскойсветскости, будучи хорошим знакомым этого величайшего человека своего времени,Брейер был ошеломлен. Письмо — и ка­коеписьмо! — написанноерукой гения! Но он быстро взял себя в руки.

«Очень интересно, моя милая фройлен, нотеперь, будьте так добры, скажите мне, что именно я могу для Вассделать»

Снова наклонившись вперед, Лу Саломелегонько на­крыласвоей затянутой в перчатку рукой руку Брейера: «Ницше болен. Очень болен. Емунужна ваша помощь».

«Но что у него за болезнь Каковые еесимптомы» Брейер, разгоряченный прикосновением ее руки, был рад получитьвозможность сесть на своего любимого конька.

«Головные боли. Самое главное — мучительные го­ловные боли. Длительные приступытошноты. Угроза слепоты — его зрение постепенно ухудшается. И пробле­мы с желудком — иногда он не может естьнесколько дней. И бессонница — ни одно лекарство не может подарить ему сон, поэтому он принимаетопасные дозы мор­фия.И головокружения —иногда у него начиналась морская болезнь на твердой почве, и это продолжаетсянесколько дней».

Брейер не первый раз слышал длинные спискисимп­томов, и это непредставляло для него особого интереса, ведь каждый день через его рукипроходило от двадцати пяти до тридцати пациентов, и в Венецию он приехал именнодля того, чтобы отдохнуть от всего этого. Но Лу Саломе была так настойчива, чтоон чувствовал себя обя­занным отнестись к этому случаю более внимательно.

«На ваш вопрос я могу дать лишь один ответ:да, ко­нечно, я осмотрю вашего друга. Это самособой разумеет­ся. Яже, в конце концов, терапевт. Но, пожалуйста, по­звольте теперь мне задать вопрос. Почему ваш друг несвязался со мной напрямую Почему он просто не от­правил запрос о консультации в мойофис в Вене» —сказав это, Брейер оглянулся по сторонам в поисках официанта, чтобы попроситьего принести счет, думая о том, как рада будет Матильда его скорому возвращениюв отель.

Но отделаться от этой дерзкой женщины былоне так-то просто. «Доктор Брейер, будьте добры, уделите мне еще несколькоминут. Я не могу преувеличивать серьез­ность состояния Ницше, глубину егоотчаяния».

«В этом я не сомневаюсь. Но я повторяю свойво­прос, фройленСаломе: почему ваш друг не пришел на консультацию в мой венский офис Или непосетил те­рапевта вИталии Откуда он родом Хотите, я дам ему направление к терапевту в его родномгороде И почему именно яКстати, как вы узнали, что я в Венеции И что я покровительствую опере ивосхищаюсь Вагнером»

Лу Саломе невозмутимо улыбалась, пока Брейерза­брасывал еевопросами. Эта улыбка становилась все бо­лее озорной, пока Брейер вел свойобстрел.

«Фройлен, вы улыбаетесь так, словно что-тоскрывае­те от меня.Полагаю, такая юная леди, как вы, должна любить тайны!»

«Как много вопросов, доктор Брейер.Удивительно: мы разговариваем всего несколько минут, а возникло столько сложныхвопросов. Это —верный повод для дальнейшего дискутирования. Давайте я расскажу вам поподробнеео нашем пациенте».

О нашем пациенте! Пока Брейер продолжалвосхи­щаться еесмелостью, Лу Саломе продолжала: «Ницше исчерпал медицинские возможностиГермании, Швей­царии иИталии. Ни один терапевт не смог понять, что с ним, или облегчить страдания. Онговорит, что за пос­ледние двадцать четыре месяца он встретился с двадца­тью четырьмя лучшими терапевтамиЕвропы. Он поки­нулсвой дом, покинул своих друзей, отказался от про­фессорского звания в институте. Онстал странником в поисках климата, который он мог бы вынести, в поисках одногоили двух дней без боли».

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.