WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 12 |

Гендерная агрессия проявляется по-разному. Например, христианская традиция. В ней отношения библейского бога с еврейским народом похожи на супружеские («народ» с древ.евр. женского рода»). Бог — муж, народ — жена обязанная чтить мужа, подчиняться ему и главное … «…да не будет у тебя других богов….». Этот постулат супружеской верности и многое другое, воплощены в браке земном. Ведь именно на отношениях Бога и народа построен людской брак. Муж главенствует — жена покоряется. Недаром сказано Еве: « и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобой». Ну а что если неверность И бог и человек поступают в чем-то одинаково. Вспомним Содом и Гоморру — смерть настигла изменников веры. Любая попытка отхода от Бога рассматривалась как неверность. То же и на земле. Жена, изменившая мужу достойна наказания. И как Бог карает отступников, так и праведный муж должен учинить расправу. В этом смысле ревность глубоко религиозное чувство. Оно как следование божественным наветам и высшим замыслам. А агрессия из ревности и по сей день считается справедливой. Так, женщина становиться потенциальной, а часто и реальной жертвой.

Библейский пример не единственный. Низведение женщины до легального объекта агрессии присуще славянской, аккадской, шумерской культурам.

В «Памятниках старинной русской лите­ратуры» есть «притча о женской злобе». Это поучение, сказанное отцом сыну, проникнутое глубокою злобою к женщине, как существу порочному. Вот фрагмент об истреблении плода и детоубийстве, совершаемом женщиной. «Слыши, сыне мой, про ехидну. Такова суть, ибо своих чад ненавидит; аще хощет родити, подшится их съести, они же погрызают у нее утробу, и на древо от нее отходят и она от того умирает. Сей же уподобишася ехидне нынешние девицы многие: не бывают мужем жены, а во утробе имеют, а родити не хощет, и помышляет: егда отроча от чрева моего изыдет, и аз его своими руками удавлю…».

«Нормативная» литература Руси содержала инструкции о том, как обращаться с женщиной. «Домострой» — свод юридических и бытовых правил закреплял правила обращения с женой:

«Не бей по лицу, иначе с ней будет нельзя появляться на людях»;

«Жену лучше учить плетью, потому что это больнее: так она лучше усвоит урок»

В аккадской, шумерской культурах переход к патриархату обозначился сменой мифологических образов и половой дискриминацией. Появилось сказания о Боге-мужчине, одолевающем первородный хаос, воплотившийся в образе женщины. В аккадской литературе эти образы сохранились в космогонической поэме « Энума элиш». Там рассказано о борьбе между поколениями старших и младших Богов. Первых возглавляла праматерь Тиамат, во главе вторых стоял Мардук. Исход предрешен — Тиамат погибает:

«…Булавой беспощадной рассек ей череп.

Он разрезал ей вены, и поток ее крови

Северный ветер погнал по местам потаенным,

Смотрели отцы, ликовали в веселье.

Дары заздравные ему послали.

Усмирился Владыка, оглядел ее тело.

Рассек ее тушу, хитроумное создал.

Разрубил пополам ее, словно ракушку.

Взял половину — покрыл ею небо»

В шумерской мифологии версия перехода культуры с матрилинейных на патриархальные позиции также интересна. Она рассказывает о боге Энлиле, насилующем богиню Нинлиль. У ацтеков боги Кецалькоатль и Тескатлипока разрывают на части богиню Тлатекутли, превращая ее части в реки, горы и деревья. Смерть от рук бога мужчины получает О-гэцу-химэ в японской мифологии.

У многих народов встречается сюжетная линия о культурном герое, побеждающем змея, в образе которого воплощалось женское начало. В Анатолии индоевропейский хеттский бог поверг дракона Иллуянку. В Библии Иегова убивает Левиафана. Тиамат, сражённая Мардуком, тоже изображалась в виде дракона и семиголовой гидры.

Можно предположить, что литература послужила инструментом смены социальных эпох. Дискриминация женского пола, происходившая на уровне священных текстов, дала толчок к развитию у мужчин собственнических тенденций. Что, в свою очередь, влияет на агрессивность.

г. Индивидуальная агрессия.

Автор.

атрибуция агрессора.

Автор как агрессор может проявлять себя по-разному. Например, представлять себя таковым. Это виртуальная реализация агрессии. Американский писатель Чарльз Буковски так и делал. Известно, что в рассказах, он изображал себя в облике « развратника и пьяницы»62 — альтер-эго Генри Чинаски. Или просто в деструктивном образе. Например, в сборнике «Блюющая дама» Ч. Буковски пишет:

"Любитель цветов":

В Горах Валькирий

где бродят надменные павлины

я увидел цветок

размером со свою голову

а нагнувшись, чтобы

его понюхать

лишился мочки уха

кусочка носа

одного глаза

и половины пачки

сигарет.

на следующий день

я вернулся

чтоб выдрать проклятый цветок

но он показался мне таким

красивым

что вместо него

я придушил павлина.

Еще один пример с американской писательницей Энн Райс. Ее перу принадлежит роман «Интервью с вампиром», вышедший на экраны в 1994 г. Главный герой, Лестат Лайонкур — вампир. Э. Райс, в одном из интервью, рассказывала, что этот роман писала в тяжелой депрессии, вложив туда очень много личных переживаний. «Например, девочка-вампир — в действительности ее раноумерший ребенок, Лестат — то, кем она бы хотела быть…».63 Стоит заметить, что это не самый благородный образ искусителя и убийцы.

«Тайна долины Макарджера» А. Бирса. Одинокая хижина… где когда-то старик-шотландец убил свою жену. « Жестокий и мрачный колорит новелл Бирса, несомненно, связан в определенном отношении с трагическими событиями в биографии самого писателя. После разрыва с женой и сыном в его окрашенных "могильным" юмором новеллах появляются фигуры маньяков, с необычайной легкостью расправлявшихся со своими близкими: родителями, женами и прочими родственниками».64 В предисловии к одному из сборников писатель открыто заявлял: "Когда я писал эту книгу, мне пришлось тем или иным способом умертвить очень многих ее героев, но читатель заметит, что среди них нет людей, достойных того, чтобы оставить их в живых". А. Бирс как-бы признается в совершенных убийствах, не отрицая своей причастности к происшедшему. Он действовал в каждом персонаже и отождествлял его, в каком-то смысле, с собой.

С другой стороны, автор, может переносить свои садистические черты на персонажей, открыто не сопоставляя их с собой, как делал это Ч. Буковски и др.

Многим из нас известен американский психолог Б. Скиннер. Он создал модель человека будущего, разработал «технологию социального контроля, которая позволит, по его мнению, управлять человеком и психологически и нравственно... сформировать в каждом индивиде условные рефлексы " хорошего поведения ", спроектировать шаблоны переживаний, которые позволят добиться запрограммированных поступков...».65 « Не нужен запутанный психоанализ», — пишет Р. Мэй: « для того, чтобы заметить, что… здесь налицо сильная потребность во власти».66 Возможно, речь идет о скрытом садистском комплексе. В пример этого Р. Мэй приводит отрывок из романа Скиннера «Уолден 2», где автор переносит свои потребности на героя, внешне не ассоциируя с собой. Фаррис, герой романа приказывает голубям: « Работайте, черт бы вас побрал! Работайте как вам полагается». К сведению, опыты свои Б.Скиннер проводил именно на голубях.

В Мичигане случилась другая история. Студент местного университета был арестован по обвинению федеральных властей в распространении «общественно опасных материалов за то, что послал в телеконференцию alt.sex.stories рассказ, в котором фигурировало действительное имя одной из его сокурсниц. В его истории рассказывается о мучениях прикованной к креслу женщины, которую истязают раскаленным железом и подвергают содомическому надругательству».67 Не исключено, что в роли виртуального насильника мог выступить сам автор рассказа.

В вышеуказанных случаях, литература для автора — способ самовыражения в образе другого человека, недоступного в реальности, действия, которого общество осудило бы.

В магической поэзии сочинитель выходит за рамки своего творчества. Он не вымышленный, а реальный агрессор, поскольку верит в то, что причиняет вред. Например, в доисламской традиции Востока есть интересный жанр — касыда. Касыда — это небольшая поэма. Все части ее строго упорядочены и подчинены определенной логике. Сначала идет описание заброшенного бедуинского стойбища:

В этих просторах недавно еще кочевали…

Братья любимой…

Далее идет плач поэта по невесте и восхваление ее красоты:

Словно газель, за которой бежит сосунок,

Юное диво пугливо поводит очами…

Затем поэт восхваляет своего верблюда или коня:

Легкий наездник не сможет на нем усидеть,

Грузный и сесть на него согласиться едва ли…

И в завершении поэт прославляет себя, друга или поносит своих врагов. Это была самая важная часть поэмы, поскольку в ней заключался магический смысл. После этого враг должен был терпеть ущерб, а поэт процветать.

Возможно, магический смысл заключался в особой структуре текста. Многократное подтверждение слабости и унижение врага само являлось действенной силой стиха.

Силен Ра,

Слабы враги!

Высок Ра,

Низки враги!

Жив Ра,

Мертвы враги!

Велик Ра,

Малы враги!

Сыт Ра,

Голодны враги!

Напоен Ра,

Жаждут враги!

Вознесся Ра,

Пали враги!

Благ Pa,

Мерзки враги!

Силен Ра,

Слабы враги!

Есть Ра,

Нет тебя, Апоп!

Более простые формы текстуальной агрессии заключались в обычных сквернословиях.

640 год. Арабский халифат. Три придворных поэта аль-Ахталь, аль-Фараздак, Джарир соперничают друг с другом. При этом они не стесняются поливать друг друга отборной и искусно вплетенной в стихи бранью. Вот пишет Джарир:

Беги, Фараздак — все равно нигде,

приюта не найдешь,

Из рода малик день назад ты тоже

изгнан был за ложь.

Твоим обманам нет конца,

твоим порокам нет числа.

Отец твой — грязный водоем,

В котором жаль купать осла.

(«Вчера пришла ко мне Ламис….»)

Оскорбления можно найти не в столь древней литературе. У. Шекспир « Венецианский купец» (акт 3, сцена I):

" Дай скорей сказать "аминь",

чтобы дьявол не помешал моей молитве;

Вон он сам идет во образе жида ".

Другая традиция искусно сквернословить появилась в Древней Греции. Эти стихи называли Ямбами. Слово «ямб» произошло от имени мифической Ямбы — дочери Бога лесов Пана и нимфы Эхо. Прославилась она тем, что сумела насмешить непристойными стихами богиню Деметру. Первым сочинителем ямбов был Архилох. По преданию своими ямбами он довел до самоубийства невесту Необулу и ее отца. И не странно. Стихи могли быть оскорбительными:

« Нежною кожею ты не цветешь уже:

Вся она в морщинах….»

Или:

« От страсти трепыхаясь как ворона…»

В России более привычное название — дразнилки. Дразнить означает « злить, умышленно раздражать чем-нибудь» (Ожегов), « умышленно сердить насмешками». (Даль).

Отдельно необходимо заметить об «агрессивной субкультуре» Автор может создавать или дополнять ее.

Принято считать, что литература следует за общественными традициями: налагает табу на агрессию, либо разрешает и поощряет ее, формируя «агрессивную субкультуру».

Пример с запретом агрессии из Китая. Дело в том, что конфуцианцы считали войну и военное дело достойными презренья. Поэтому, быть может, в китайской поэтической традиции мы не найдем примеров воспевания воинской доблести, ратных подвигов, битв и славы, ради которых нужно умереть.

В другом случае, произведение, наоборот, отражает имеющиеся агрессивные установки.

В ирландском эпосе стяжание воинских лавров, более достойно, чем человеческая жизнь. Жажда славы, добычи — вот смысл жизни воина.

Каждого смертного ждет кончина!

Пусть же, кто может, вживе заслужит

вечную славу!

Ибо для воина

лучшая плата — память достойная. ( Беовульф с.85)

Или:

Так врукопашную,

Должно воителю идти, дабы славу

Стяжать всевечную, не заботясь о жизни! (с. 101-102 Беовульф)

Погоня за славой воина мотивировала человека данного общества к выбору деструктивной линии поведения. Чтобы достичь высокого общественного статуса, нужно было пройти отнюдь не гуманный путь воина, быть мстительным и жестоким.

Перенесемся в Японию. Там был повторен путь Китая и Ирландии одновременно. До сер. 12в. как и в Поднебесной, японская литература не знала традиции воспевания войны. В 1185 г. к власти пришли военные правители — сегуны из клана Минамото. Популярность приобретает жанр военной эпопеи — гунки моногатари. Сначала их пели бродячие монахи (бива-хоси), потом записали. Гунки формируют новые идеалы: бесстрашие, доблесть и презрения к смерти. Не зря множество их сюжетов посвящено кровавым расправам и массовым харакири. Так эволюционный путь литературы оказался зависимым от социальных условий.

Есть и другие примеры, когда агрессивное поведение представлялось как норма. Так, в Корее небезызвестны случаи массового потребления в пищу домашних животных. «Те из россиян, кто был в Северной Корее в 70 — 80 годах… рассказывают, что по осени, находиться в провинции было невозможно — там забивали на мясо собак. Забивали в самом прямом смысле этого слова — палками живых. Чтобы мясо было сочнее.… Местные жители воспринимали эти звуки как неизбежную музыку осени: листва шуршит, ручеек бежит, собака визжит…».68Подобное утилитарное отношение к животным нашло свое «достойное» место в корейской литературе. Брайен Маерс долго ее изучавший обратил внимание на то, что в корейских романах начала 20 века « часто повторяется один и тот же художественный прием: показывая героя в расстроенных чувствах, автор заставляет его бежать по улице и... пинать подвернувшуюся под ноги собаку. Если в западной литературе этот прием, безусловно, изобличил бы жестокого негодяя, то в корейском романе это всего лишь свидетельство того, что герой юн и порывист».69

Тексты могут продолжать жизнь традициям насилия. Например, обычай родовой кровной мести. В скандинавской поэме «Беовульф» месть « прославляется и считается обязательным долгом, а невозможность мести расценивается как величайшее несчастье»70. Вот что говорит главный герой перед битвой с чудовищем Гренделем:

«мстя, как должно,

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.