WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |

«Довольно сочинять романы о преступлениях с наказаниями, пора написать о преступлении безо всякого наказания» - восклицает герой бунинских «Петлистых ушей», “ужасный господин” Соколович. Рассуждает он просто: “Страсть к убийству и вообще ко всякой жестокости сидит, как известно, в каждом. А есть и такие, что испытывают совершенно непобедимую жажду убийства, — по причинам весьма разнообразным, например, в силу атавизма или тайно накопившейся ненависти к человеку, - убивают, ничуть не горячась, а убив, не только не мучаются, как принято это говорить, а, напротив, приходят в норму, чувствуют облегчение, - пусть даже их гнев, ненависть, тайная жажда крови вылились в форму мерзкую и жалкую. И вообще пора бросить эту сказку о муках, о совести, об ужасах, будто бы преследующих убийц. Довольно людям лгать, будто они так уж содрогаются от крови”.

Чингиз Айтматов в романе “Тавро Кассандры” «фактически допускает - пишет А.Варламов, - или даже освящает убийство младенцев во чреве матери, если из них могут вырасти потенциальные злодеи. В его произведении, хотел автор того или нет, космический монах Филофей претендует на то, чтобы стать своеобразным праведным Иродом».

Насилие в подобных произведениях может быть представлено как некая необходимость, конечная точка всего повествования, логически и морально обоснованное.

в.

Героизация - это превознесение насилия.

Так, Эйн Рэнд в своем произведении "Первоисточник" представила изнасилование, как геройство.

Героизации насилия посвящены многие произведения времен военных действий. Например, «Песня» Д.Давыдова:

« Я люблю кровавый бой,

Я рожден для службы царской!

Сабля, водка, конь гусарской,

С вами век мне золотой!

Я люблю кровавый бой,

Я рожден для службы царской!

….

Станем братцы, вечно жить

Вкруг огней, под шалашами,

Днем - рубиться молодцами,

Вечерком - горелку пить…»

Стихотворение написано в 1812 г. в разгар русско-французской войны. Ему вторят строки Жуковского:

За гибель - гибель, брань - за брань,

И казнь тебе губитель!

Вожди славян, хвала и честь!

Свершайте истребленье,

Отчизна к вам взывает: месть!

Вселенная: спасенье!

Эта литература, конечно «дань времени», ведь войны должны рождать героев. Здесь ощущается пафос сражений: восхищение, бравада.… И против этого - картина Верещагина «смотр войск у деревни Шейново» (или «Апофеоз войны»). На ней ликование победителя разбавлено фоном окоченевших на морозе солдатских трупов как напоминание истинного лица войны. Или же воспоминания Батюшкова:

Я видел сонмы богачей,

Бегущих в рубищах издранных,

Я видел бледных матерей,

Из милой родины изгнанных!..

Лишь угли, прах и камней горы,

Лишь груды тел кругом реки…

Героические произведения, воспевающие насилие, конечно, не агрессивны - но такая установка на однозначность, одноцветность войны может повлечь ненависть к проигравшей стороне, как форму оправдания собственной агрессивности.

Кроме этого, прославление военного насилия «может сделать насилие более вознаграждаемым».10 Известен эксперимент психологов Арчера и Гартнера. Они исследовали 29 стран, участвовавших во второй мировой войне. Оказалось, что темпы роста убийств среди собственного населения резко возросли у стран-победительниц. « Одно из возможных объяснений: во время и после войны рискованное агрессивное поведение прославлялось как героическое…»11. Поэтому число совершаемых убийств у победителей возросло в среднем на 10%, чем за пять лет до войны. Литература также не оставалась в стороне…

г.

Санкция - это дозволение (предписание) на агрессию, подкрепленное авторитетом источника.

Прочтем из Библии. «Освяти мне каждого первенца, разверзающего всякие ложесна между сынами Израилевыми, от человека до скота, потому что мои они» (Исх. 13:2). Такой обычай жертвоприношения младенцев, закрепленный в священном писании, действительно существовал. Конечно, Библия была только отражением существовавшей традиции, но, вместе с тем, легализовала и продолжала ее.

д.

«Пропаганда - распространение в массах и разъяснение каких-нибудь воззрений, идей, учения, знаний» (С. Ожегов).

Журнал фанатов Торпедо «Бульдог» опубликовал материал, который можно расценить как пропаганду насилия. Это короткое четверостишье:

Хулиганизм - это не просто

Безделица или прикол.
Тот, кто искал прогресса и роста.
Именно здесь его и нашел.

е.

Присваивание агрессивной линии поведения происходит, когда человек открыто берет на себя обязанность, исполнение которой сопряжено с насилием.

«Действительно ли стремление к последовательности способно вынудить делать нас то, что мы в душе не хотим делать Без сомнения! Желание быть (и выглядеть) последовательным представляют собой чрезвычайно мощное орудие социального влияния».12 ( Р. Чалдини) Если обещал что-то, будь готов выполнить.

Военные песни - жанр публичного обещания, сделанного в строю перед боевыми товарищами. Причем, систематический характер их повторения, возможно, влияет на решимость. Исполнение песни и есть «присваивание агрессивной линии поведения» - человек обязуется сражаться и умереть.

«Смело мы в бой пойдем

За власть Советов

И, как один, умрем

В борьбе за это»

Песня времен Гражданской войны. Ее пели красноармейцы. У «белых» был свой вариант:

« Мы смело в бой пойдем

За Русь святую,

И, как один, прольем

Кровь молодую».

ж.

Провокация агрессии - «подстрекательство, побуждение кого-либо к действиям, которые могут повлечь за собой тяжелые… последствия»13.

Термин « взрывная литература» привычен для революционных восстаний. Это - произведения, призывающие народные массы к революционному насилию. В. Кириллов в декабре 1917 г. написал следующее:

« Мы, несметные, грозные легионы

Труда -

Мы победили пространства морей,

океанов и суши,

…Пожаром восстаний горят наши

гордые души,

Мы во власти мятежного, страстного

хмеля,

Пусть кричат нам: « Вы - палачи

красоты…

Во имя нашего Завтра - сожжем

Рафаэля,

Разрушим музеи, растопчем искусства

цветы». ( «Мы»)

Про Рафаэля в 1918 г. вспомнил уже В. Маяковский. Стихотворение именовалось « Радоваться рано»:

Белогвардейца

найдете и к стенке.

А Рафаэля забыли

Забыли Растрелли вы

Время

пулям

по стенке музеев тенькать

Стодюймовками глоток старьё

расстреливай!

В 1924 г. он же призывал:

« Не все враги уничтожены.

Есть!

Раздуйте опять потухшую месть». («9-е января»)

Провоцировать, можно не только агрессивные действия, как было описано выше, но и враждебное отношение.

См. 2.1 - Враждебность и литература.

Третье и самое безобидное - это когда литература вызывает враждебные эмоции как сопереживание. Эдгар По именовал это как "totality effect" - потрясение чувств. Оно связывалось с кульминационным моментом произведения и должно было создать у читателя эмоциональный шок. Человек, склонный к эмпатии, без сомнения, может разделить бешенство, негодование и злобу вместе с литературным героем.

2.1 Враждебность и литература.

Враждебность - это тенденция создавать образ врага там, где для этого нет реальных оснований. Часто она является непосредственной причиной агрессивного поведения.

Рассмотрим приемы, которые средства печати (СМИ) применяют для провокации враждебности:

1. Метод сверхинформирования. «Используется, когда…необходимо вызвать негативную реакцию к какому-либо явлению»14 или человеку. « Во время выборов данный прием активно применяется в форме «информационного взрыва»»15. Одна из соперничающих сторон начинает агитировать за своего оппонента. Обилие информации, пусть даже положительной, не приносит оппоненту успеха, вызывая у людей лишь раздражение и злобу.

2. Метод ассоциативного мышления. « Так, во время югославского конфликта в 1998 году… на Западе были опубликованы статьи, посвященные технологии «демонизации сербов». Главный вывод: если непрерывно и долго помещать слово «серб» в отрицательный контекст (просто включать в описание страшных событий и в окружение неприятных эпитетов)»16, то у людей возникает устойчивая неприязнь к сербам. Эффективность этого метода продемонстрировала «антисербская» кампания западной печати в 1993-95 гг.

3. Метод «психологического шока» удачно был применен в первую мировую войну. Пресса буквально «бомбила» массовое сознание статьями о жестокости солдат кайзера. Изуверские картины должны были вызвать ненависть ко всем немцам. А ненависть, по Е. Ильину, - это «сильно выраженное чувство враждебности».

Вот несколько примеров по книге Р. Зульцмана. «Пропаганда как оружие в войне»:

Всю мировую прессу обошла ложь об отрубленных солдатами детских руках. Для католиков была придумана легенда о распятии католических священников: их, якобы, подвешивали к колоколам. Самой «гнусной и одновременно самой действенной ложью» стало сообщение о том, что немцы перерабатывают трупы солдат, своих и чужих, на стеарин и на корм для свиней. Общественность негодовала. Для Китая это сообщение стало формальным поводом для вступления в войну на стороне Антанты.

Заметка о том, как кайзер добывает жир из трупов солдат, раздула «пламя ненависти среди американских граждан и среди народов других цивилизованных стран. Совершенно нормальные люди, узнав об этом, сжали кулаки и бросились к ближайшим бюро по вербовке в армию. Теперь им рассказывают, что в действительности они были обмануты и одурачены»17.

Отметим, что случаи этих зверств так и не были доказаны. (Repington. "Diary of the World War").

4. Повторение как провокация враждебности. «Самый эффективный способ пропаганды - неустанное повторение одних и тех же утверждений, чтобы к ним привыкли и стали принимать не разумом, а на веру».18 Антонио Грамши писал: «Это - не изречение некой истины, которая совершила бы переворот в сознании. Это огромное количество книг, журналов, брошюр, газетных статей…, которые без конца повторяются».

Антисоветская пропаганда на западе была построена как раз по такому принципу. « Содержание…"Нью-Йорк таймс", лондонской "Таймс", парижской "Монд", западногерманской "Франкфурт альгемайне цайтунг" и других ведущих буржуазных газет таково, что нет буквально ни одного номера, где бы - антисоветские домыслы, выпады, намеки, предположения…не занимали заметного, а часто и ведущего места»19. «Жонглирование стереотипами, массовая дезинформация призваны создать атмосферу одобрения общественным мнением любых антисоветских, агрессивных, милитаристских акций».20

5. Подмена понятий. «Подмена - … заключается в использовании благоприятных определений для обозначения неблагоприятных действий (или наоборот)».21 Целью приема является создание одобрительного (враждебного) отношения к насилию и тем, кто его совершает. В войне США с Ираком об англо-американских солдатах принято писать как о «союзниках», их действия обозначаются нейтрально - «союзники продвинулись» (заняли), «солдаты освободили такую-то местность». Иракских же солдат чаще именуют террористами и фанатиками.

Во время Вьетнамской войны в США газеты использовали специальные словари для того, чтобы произвести на читателя нужное впечатление. « Так, с 1965 г. военные действия во Вьетнаме назывались в прессе "программа умиротворения". Это слово настолько вошло в обиход, что в газетах можно было прочесть такое сообщение: "Одна деревня так упорно сопротивлялась умиротворению, что, в конце концов, ее пришлось разрушить».22

6. Использование семантических мифов. Известная фраза « Нам нужна одна победа…» - пример такого мифа. Подобная мифология состоит из « аллюзий, реминисценций, цитат из Великой Отечественной войны, объективированных в коллективной памяти, фольклоре…литературных и кинематографических клише». (Г.Зверева). Данные мифы спекулятивно используются применительно к Чеченской войне в России. Их использование рассчитано на ассоциативную подмену образа врага - с «немца» на «чечена» и перенесения враждебности с одной фигуры на другую. Г. Зверева в своем исследовании Чеченской войны как культурного феномена утверждает, что «общим местом при производстве масскультурной продукции стало использование» семантических мифов второй мировой войны при описании чеченских событий. Эта аппеляция к народной ненависти, в сущности, попытка обмана с целью заставить русский народ враждебно относиться к чеченскому.

7. Создание атмосферы страха, неуверенности в будущем. Этот прием сродни созданию фобий с помощью литературы в сектах (см. ниже), активно использовался в антисоветской пропаганде.

Книга английского генерала Д. Хэкета "Третья мировая война" выписана в духе апокалипсиса. Называется даже дата начала войны - 1985 год. Гнетущее и угрожающее впечатление ядерного катаклизма.

Брошюры "Советская военная мощь", "Советский ядерный кулак над Европой" говорят об угрозе со стороны СССР. Указанная литература нагнетала враждебность к русским в западном обществе. С ее помощью готовился « "человеческий материал", рекрутируемый в империалистические армии».23

Резюме:

Таким образом, «насилие и литература» имеют несколько общих моментов, а именно:

1. литературные образы (символы) - есть следствие врожденных комплексов агрессивности.

2. литература - в ее древнем понимании сама может быть актом агрессии;

3. литература - может содержать описание насилия (если прямо не влияет на уровень агрессивности);

4. агрессия может быть следствием или источником литературного творчества;

5. литература - может влиять на уровень агрессивности; служить агрессивным целям.

3. Агрессия и элементарные лексические средства ее выражения в литературе.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.