WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 26 |

Возникновение патологической защиты обусловлено, таким образом, приливом внутреннего возбуждения, порождающего чув­ство неудовольствия при отсутствии необходимых защитных навы­ков. Следовательно, патологическая защита порождена не силой аффекта как такового, но особыми условиями, которых мы не видим ни в случае самого мучительного восприятия, ни в случае вос­поминания о нем. Эти условия, по Фрейду, наличествуют лишь в сексуальной области (см.: Последействие; Соблазнение).

*

Несмотря на все разнообразие зашит при истерии, неврозе навязчивых состояний, паранойе и пр. (см.: Защитные механизмы), двумя полюсами конфликта всегда оказываются Я и влечение. Я стремится защититься именно от внутренней угрозы. Хотя клинический опыт каждодневно подтверждает эту концепцию, она порождает теоретические проблемы, постоянно встававшие перед Фрейдом: как может разрядка влечений, которая, по определению, должна приносить удовольствие, восприниматься как неудо­вольствие или как угроза неудовольствия, порождая защитные действия. Психический аппарат расчленен на различные уровни, и потому удовольствие для одной психической системы может быть неудовольствием для другой (Я), однако подобное распределение ролей не объясняет, откуда берутся влечения и побуждения, несо­вместимые с Я. Фрейд отказывается от теоретического решения этого вопроса: он не считает, что защита вступает в действие, "...когда напряжение становится невыносимым, поскольку остается неудовлетворенным импульс влечений" (2). Так, голод, не ведущий к насыщению, не вытесняется; каковы бы ни были "средства защиты" организма от угрозы такого типа, речь здесь не идет о защите в психоаналитическом смысле. Ссылок на равновесие организма с внешней средой в качестве объяснения здесь недоста­точно.

Какова главная опора защитных действий Я Почему Я воспринимает как неудовольствие тот или иной импульс влечений На этот основополагающий для психоанализа вопрос можно дать различные ответы, которые, впрочем, не обязательно исключают ДРУГ друга. Прежде всего обычно разграничиваются источники опасности, связанной с удовлетворением влечений: можно считать опасным для Я или своего рода внутренней агрессией само влечение, а можно в конечном счете связать любую опасность с реальностью внешнего мира — и тогда влечение будет опасно в той мере, в какой его удовлетворение наносит реальный ущерб. Так, в 'Торможении, симптоме, страхе" (Hemmung, Symptom und Angst, 1926) Фрейд вывел на первый план, особенно в связи с фобиями, "страх перед реальностью"* (Realangst), сочтя невротический страх перед вле­чениями вторичным.

Если подойти к проблеме с точки зрения той или иной кон­цепции Я, ее решения будут различны в зависимости от того, что при этом выходит на первый план: действия Я во имя реальности, его роль представителя принципа реальности или же склонность Я к навязчивому синтезу Быть может, Я выступает как некая форма, как внутрисубъектный ответ организма, управляемого принципом гомеостазиса Наконец, с точки зрения динамики можно объяснить неудовольствие, связанное с влечениями, антагонизмом между вле­чениями и инстанциями Я, а также между двумя различными видами влечений, или, иначе, противонаправленными влечениями. Имен­но по этому пути пошел Фрейд в 1910—1915 гг., противопоставляя сексуальным влечениям влечения к самосохранению, или, иначе, влечения Я. Как известно, эта пара влечений была заменена в последней теории Фрейда антагонизмом между влечениями к жизни и влечениями к смерти, причем эта новая оппозиция еще меньше соответствовала игре сил в динамике конфликта*.

*

Само понятие зашиты, особенно при неограниченном его использовании, чревато недоразумениями и требует уточнений. Оно обозначает одновременно и защиту чего-то, и самозащиту. Полезно разграничить различные параметры защиты, даже если они отчасти совпадают друг с другом: это место защиты — психическое про­странство, которое оказывается под угрозой; персонаж, который осуществляет защитные действия; ее цель, например стремление сохранить или восстановить целостность и постоянство Ян избежать любого внешнего вторжения, которое причиняет субъекту неудо­вольствие; ее мотивы— то, что сигнализирует об угрозе и побуждает к защите (аффекты при этом сводятся к сигналам, к сигналу тревоги*); ее механизмы.

Наконец, разграничение между защитой в "стратегическом" смысле, присущем ей в психоанализе, и запретом, как он выступает, например, в Эдиповом комплексе, одновременно и подчеркивает разнородность этих двух уровней (психической структуры и струк­туры основоположных желаний и фантазмов), и оставляет открытой проблему их сорасчленения как в теории, так и в практике психо­аналитического лечения.

а) Акцент на "опыте страдания" в противоположность опыту удовлетворения изначально парадоксален: в самом деле, почему нейронный аппарат бесконечно, вплоть до галлюцинаций, повторяет мучительный опыт страдания и вызывает тем самым возрастание заряда, если его роль заключается как раз в том, чтобы не допускать нарастания напряжения Этот парадокс проясняется, если обратиться к тем многочисленным местам в работах Фрейда^ где речь идет о страдании как структуре и процессе. Дело в том, что физическая боль, связанная с вторжением в тело извне, с нарушением его границ, выступает как прообраз той внутренней агрессии против Я, которую несет в себе влечение. Тем самым под "опытом страдания" подразумевается не столько галлюцинаторное повторение действительно пережитого страдания, сколько возникновение — при новом переживании опыта, который вовсе не обязательно раньше был мучительным, — того "страдания", которое приносит Я страх.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИЯ

Нем.: Intellektualisierung. — Франц.: intellectualisation. — Англ.: intellectualiza-tion. — Исп.: intelectualisacion. — Итал.: intellettualizzazione. — Португ.: intelectuali-zaçào.

Процесс, посредством которого субъект стремится выразить в дискурсивном виде свои конфликты и эмоции, чтобы овладеть ими.

Этот термин чаще всего употребляется в отрицательном смысле: он обозначает главным образом преобладание в психоаналитическом курсе абстрактного умствования над переживанием и признанием аффектов и фантазий.

• Термин "интеллектуализация" у Фрейда не встречается, а в психоаналитической литературе в целом это понятие не получило сколько-нибудь существенного теоретического развития. Одна из наиболее ясных его трактовок принадлежит Анне Фрейд; она трактовала интеллектуализацию у подростка как защитный механизм, доводящий до крайности тот нормальный процесс, в ходе которого Я стремится "овладеть влечениями, связывая их с теми или иными мыслями и сознательно играя ими..."; по Анне Фрейд, интеллектуализация — это "... одно из наиболее всеобщих, древних и необходимых достижений человеческого Я" (1).

Этот термин чаще всего обозначает сопротивление процессу лечения. Это сопротивление может быть более или менее явным, но всегда оказывается способом уклониться от выполнения основ­ного правила.

Так, один пациент излагает свои проблемы лишь в общих рациональных категориях (например, столкнувшись с выбором в любви, он принимается рассуждать о сравнительных достоинствах брака и свободной любви). Другой пациент, толкуя о своей истории, характере, конфликтах, сразу же представляет их в виде связной конструкции, иногда даже выраженной в языке психоанализа (например, он уходит в разговоры о "сопротивлении властям" вместо обсуждения своих отношений с отцом). Наиболее тонкая форма интеллектуализации сходна с процессами, описанными К.Абраха­мом в 1919 г. в работе "Об особой форме невротического сопротивления психоаналитической методике" (Über eine besondere Form des neurotischen Widerstandes gegen die psychoanalytische Me­thodik). Так, некоторые пациенты "хорошо работают" во время психоанализа: следуя основному правилу, они рассказывают о своих воспоминаниях, снах и даже эмоциональных переживаниях. Однако при этом возникает впечатление, будто все происходит по заранее заготовленной программе: они стремятся быть образцовыми пациентами и строят истолкования самостоятельно, избегая тем самым любого вторжения в собственное бессознательное, любого вмешательства психоаналитика, воспринимаемого как угроза извне. Термин "интеллектуализация" требует следующих пояснений:

1) судя по нашему последнему примеру, не всегда легко отделить сопротивление от необходимого и плодотворного этапа, связанного с поиском формы выражения и принятием уже сделанных открытий, уже предложенных истолкований (см.: Проработка).

2) Термин "интеллектуализация'' соотнесен со взятым из психологии "способностей" противопоставлением между интеллек­туальным и аффективным. Отказ от интеллектуализации может привести к преувеличению роли "аффективных переживаний" в психоанализе, к путанице между психоаналитическим и катартическим методом. Фенихель показывает четкую противополож­ность этих двух способов сопротивления: "В одном случае пациент всегда разумен и отказывается иметь дело с особой логикой эмоций; [...] в другом случае пациент непрестанно погружается в смутный мир эмоций, не будучи в состоянии от них освободиться [...]" (2).

*

Интеллектуализацию можно сопоставить с другими механизмами, описанными в психоанализе, и прежде всего с рационализацией*. Одна из главных целей интеллектуализации — отстранение от аффектов, их нейтрализация. Рационализация пред­полагает иное — она не требует избегать аффектов, но приписывает им скорее "вероятностные", нежели истинные, побуждения, дает им рациональные или идеальные обоснования (например, садистское поведение во время войны может обосновываться ситуацией борь­бы, любовью к родине и пр.).

ИНТЕРИОРИЗАЦИЯ

Нем.: Verinnerlichung. — Франц.: intériorisation. —Англ.: internalization. — Исп.: interiorisaciön. — Итал.: interiorizzazione. — Португ.: interiorizaçâo.

А) Термин, обычно используемый как синоним интроекции*.

Б) В более узком смысле слова процесс, посредством которого межличностные отношения преобразуются во внутриличностные (интериоризация конфликта, запрета и пр.).

• Это понятие часто используется в психоанализе. Обычно (ср. у последователей М. Кляйн) оно осмысляется в духе понятия интро­екции, т. е. фантазматического перехода от объекта — "хорошего" или "плохого", цельного или частичного — внутрь субъекта.

В более узком смысле говорят об интериоризации применитель­но к отношениям: когда, например, властные отношения между отцом и ребенком трактуются как интериоризация отношений Сверх-Я к Я. Этот процесс предполагает структурное расчленение психики, позволяющее переживать эти отношения и конфликты на внутрипсихическом уровне. Интериоризация, таким образом, соот­носима с фрейдовскими топиками, особенно со второй теорией психического аппарата.

С целью терминологической точности мы различаем в нашем определении смысл А и смысл Б. На самом же деле они тесно связаны: можно, например, сказать, что.в период угасания Эдипова комплекса субъект интроецирует отцовское имаго и интерио-ризирует конфликт с отцом, связанный с борьбой за власть.

ИНТРОЕКЦИЯ

Нем.: Introjektion. — Франц.: mtrojection. —Англ.: introjecüon. — Исп.: introy-ecciôn. — Итал.: introezione. — Португ.: intrqjeçào.

Процесс, выявляемый в ходе психоаналитического исследования: субъект в процессе фантазирования переходит "извне" "внутрь" объектов и качеств, присущих этим объектам.

Интроекция близка поглощению, инкорпорации, как своему те­лесному прообразу, однако в отличие от инкорпорации она не всегда соблюдает телесные границы субъекта (интроекция в Я, в идеальное Я и т.д.).

Интроекция связана с (само)отождествлением.

• Термин "интроекция" был введен Ш. Ференци по контрасту с "проекцией". В "Интроекции и трансфере" (Introjektion und Über­tragung, 1909) он писал: "Если параноик выносит неприятные побуждения за пределы своего Я, то невротик, напротив, включает в Я как можно большую часть внешнего мира, превращая его в объект бессознательного фантазирования. По контрасту с про­екцией этот процесс можно назвать интроекцией" (la). Из этой статьи, однако, нелегко извлечь строгое определение понятия интроекции, так как Ференци понимает его в широком смысле — как "страсть к трансферу", приводящую невротика к "ослаблению его свободно парящих аффектов путем расширения круга интере­сов" (1b). Он называет интроекцией тип поведения (главным обра­зом у истериков), который вполне можно было бы назвать и проекцией.

Фрейд использует понятие интроекции, четко противопоставляя его проекции. Наиболее ясен в этом смысле текст "Влечения и судьбы влечений" (Triebe und Triebschicksale, 1915), где рассматрива­ется происхождение противопоставления субъекта (Я) объекту (внешнему миру) в связи с противопоставлением удовольствия неудовольствию: " Я -удовольствие в чистом виде строится посред­ством интроекции всего того, что порождает удовольствие, и про­екции вовне всего того, что приносит неудовольствие" (см.: Я-удовольствие, Я -реальность). Это противопоставление мы находим в "Отрицании" (Die Verneinung, 1925): "... изначальное Я -удовольствие стремится... интроецировать все хорошее и истор­гнуть из себя все дурное" (2а).

Интроекция связана с оральной инкорпорацией. Эти два термина часто использовались Фрейдом и другими авторами как синонимичные. Фрейд считал, что противопоставление интроекция — проекция поначалу возникло на оральном уровне и лишь позднее приобрело более общее значение. Этот процесс "...находит свое выражение на уровне самых древних оральных влечений: я хочу это съесть или я хочу это выплюнуть, или в более обобщенной форме: я хочу ввести в себя одно и исторгнуть из себя — другое" (2b).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.