WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 58 |

Наряду с генами беспорядочные последовательности А, Ц, Ги Т, иногда называемые дефективнымипоследовательностями, присут­ствуют в ДНК большинства живыхорганизмов. Они также копиру­ются и передаются организмам потомков. Однако, если такаяпосле­довательностьзамещается почти любой другой последовательностью похожей длины, она тожекопируется. Таким образом, мы можем сде­лать вывод, что копирование такихпоследовательностей не зависит от их особой физической формы. В отличие отгенов, дефективная после­довательность программой не является. Если он и выполняет какую-тофункцию (а это неизвестно), то эта функция не может заключаться в переноселюбой информации. Хотя такая последовательность копиру­ется, она не вносит причинныйвклад в свое собственное копирование, и, следовательно, не являетсярепликатором.

На самом деле это преувеличение. Все, чтокопируется должно вно­сить хоть какой-то причинный вклад в это копирование. Дефективныепоследовательности, например, состоят из ДНК, что позволяет клеточ­ному компьютеру их копировать.Клеточный компьютер не может ко­пировать молекулы, отличные от молекул ДНК. Вряд ли стоит считатьчто-либо репликатором, если его причинный вклад в свою собственную репликациюмал, хотя строго говоря, репликация зависит от степени адаптации. Я определюстепень адаптациирепликатора к данной сре­де как степень вклада, сделанного репликатором в процесс своейсобст­веннойрепликации в этой среде. Если репликатор хорошо адаптирован к большинству средниши, мы можем назвать его хорошо адаптирован­ным к своей нише. Мы только чтовидели, что ген инсулина в высшей степени адаптирован к своей нише. Дефективнаяпоследовательность имеет пренебрежимо малую степень адаптации по сравнению сгеном инсулина или другими подлинными генами, но она гораздо лучшеадап­тирована к этойнише, чем большинство молекул.

Обратите внимание, что для измерениястепени адаптации мы должны учесть не только рассматриваемый репликатор, нотакже и диапазон его возможных вариантов. Чем более чувствительнокопиро­вание в даннойсреде к точной физической структуре репликатора, тем выше адаптация репликаторак этой среде. Для высоко адаптированных репликаторов (которые только изаслуживают названия репликаторов) необходимо рассмотреть только небольшиеизменения, потому что при значительных изменениях они уже не будутрепликаторами. Так мы размышляем, замещая репликатор объектами, похожими нанего в об­щих чертах.Чтобы определить степень адаптации к нише, необходимо рассмотреть степеньадаптации репликатора к каждой среде этой ни­ши. Следовательно, необходиморассмотреть как варианты репликато­ра, так и варианты этой среды. Если большая часть вариантоврепли­катора не сумеетпобудить большую часть сред ниши к копированию репликатора, значит, наша формарепликатора является веской причи­ной своего собственного копирования в этой нише, что мы и имеем ввиду, когда говорим, что он в высшей степени адаптирован к ни­ше. С другой стороны, еслибольшинство вариантов репликатора будут копироваться в большинстве сред ниши,значит, форма нашего репли­катора не слишком важна: копирование все равно произойдет. В этомслучае наш репликатор делает небольшой причинный вклад в свое ко­пирование, и его нельзя назватьвысоко адаптированным к этой нише.

Таким образом, степень адаптациирепликатора зависит не только от того, что репликатор делает в своейдействительной среде, но так­же и от того, что делало бы множество других объектов, большинствоиз которых не существует, во множестве сред, отличных от действи­тельной среды. Мы уже сталкивалисьс этим любопытным свойством и раньше. Точность передачи в виртуальнойреальности зависит не толь­ко от тех реакций, которые действительно выдает машина на то, чтоДействительно делает пользователь, но и от реакций, которые она вдей­ствительности невыдает, на то, что пользователь в действительности не делает. Такая схожестьмежду жизненными процессами и виртуаль­ной реальностью не совпадение, и якратко это объясню.

Самый важный фактор, определяющий нишугена, обычно заклю­чается в том, что репликация гена зависит от присутствия другихге­нов. Например,репликация гена инсулина медведя зависит не только от присутствия в телемедведя всех других генов, но также и от при­сутствия во внешней среде геновдругих организмов. Медведи не мо­гут выжить без пищи, а гены для производства этой пищи существуюттолько в других организмах.

Различные виды генов, которым длярепликации необходимо вза­имодействие друг с другом, часто сосуществуют в длинных цепочкахДНК, ДНК организма.Организм — это нечто,— например, животное,растение или микроб, — о чем на обыденном языке мы думаем как о живом. Но из сказанногомной следует, что «живой», применительно к частям организма, отличным от ДНК,— это, в лучшемслучае, титул, носимый по обычаю, а не по закону. Организм не является репликатором: он— часть средырепликаторов, обычно самая важная, после всех остальных генов, часть.Оставшаяся часть среды — это тип естествен­ной среды, которую может занять организм (например, вершина горыили дно океана), и конкретный образ жизни в этой среде (например, охотник илипаразит), который дает организму возможность прожить там достаточно долго,чтобы произошла репликация его генов.

На повседневном языке мы говорим о«размножении» организмов; это действительно считалось одной из мнимых«характеристик живых объектов». Другими словами, мы считаем организмырепликаторами. Но это ошибочно. Организмы во время размножения не копируются; и еще меньше они побуждаютсвое собственное копирование. Они соз­даются заново по чертежам,заложенным в ДНК организмов родителей. Например, если случайно изменится форманоса медведя, это может изменить весь образ жизни этого медведя, и его шансы навыжива­ние для«размножения» могут как увеличиться, так и уменьшиться. Но у медведя с новойформой носа нет шансов быть скопированным.Если у него будет потомство, то носы его потомковбудут обычны­ми. Ностоит только изменить соответствующий ген (если сделать это сразу же послезачатия медведя, необходимо изменить только одну мо­лекулу), и у любого потомка будетне только новая форма носа, но и копии нового гена. Это показывает, что формакаждого носа зависит от этого гена, а не от формы какого-либо предыдущего носа.Таким обра­зом, форманоса медведя не делает причинного вклада в форму носа его потомка. Но формагенов медведя делает вклад как в свое собственное копирование и форму носамедведя, так и в форму носа его потомков.

Таким образом, организм — это непосредственная среда,копиру­ющая реальныерепликаторы: гены этого организма. Традиционно нос медведя и его берлогуклассифицировали бы как живой и неживой объ­екты соответственно. Однако корниэтого различия не уходят в какую бы то ни было существенную разницу. Роль носамедведя, в основном, не отличается от роли его берлоги. Ни то, ни другоерепликатором не является, хотя постоянно создаются новые примеры и того, идругого. И нос, и берлога — это всего лишь части среды, которой манипулируют гены медведя впроцессе своей репликации.

Это понимание жизни, основанное на генах,— рассматривающееорганизмы как часть среды, окружающей гены, — было неявной осно­вой биологии со времен Дарвина, ноего не замечали почти до 1960-х годов и не до конца понимали до появлениятрудов Ричарда Доукинса The Selfish Gene14 (1976) иThe Extended Phenotype15 (1982).

Теперь я вернусь к вопросу о том, являетсяли жизнь фундамен­тальным явлением природы. Я уже предостерег от редукционистскогодопущения, что исходящие явления, подобные жизни, непременно ме­нее фундаментальны, чеммикроскопические физические явления. Тем не менее, все, что я только чтоговорил о том, что такое жизнь, кажет­ся направленным на то, что этовсего лишь побочный эффект в кон­це длинной цепочки побочных эффектов. Дело не только в том, чтопредсказания биологии, впринципе, сводятся к предсказаниям физики, а в том, что то же самое происходитс объяснениями. Как я уже ска­зал, великие объяснительные теории Дарвина (в современных версиях,предложенных, например, Доукинсом) и современной биохимии явля­ются редуктивными. Живые молекулы— гены — это всего лишь мо­лекулы, которые подчиняются тем жесамым законам физики и химии, что и неживые. Они не содержат особого вещества ине имеют особых физических свойств. Они просто оказываются репликаторами вопреде­ленных средах.Свойство репликации в высшей степени контекстуаль­но, то есть оно зависит отзамысловатых деталей окружающей среды репликатора: объект может бытьрепликатором в одной среде и не быть им в другой. Свойство адаптации к нишетакже зависит не от просто­го физического свойства, присущего репликатору в данное время, аот следствий, которые этот репликатор может вызвать в будущем вгипо­тетическихусловиях (т.е. в вариантах этой среды). Контекстуальные и гипотетическиесвойства в сущности производны, поэтому сложно понять, каким образом явление,характеризуемое только такими свой­ствами, может быть фундаментальным явлением природы.

Что касается физического влияния жизни,вывод тот же самый: следствия жизни кажутся пренебрежимо малы. Ведь все мызнаем, что планета Земля — это единственное место во вселенной, где существует жизнь.Безусловно, мы не видели свидетельств существования жизни где-то еще, поэтому,даже если она достаточно широко распространена, ее следствия слишком малы длянашего восприятия. За пределами Зем­ли мы видим активную вселенную, переполненную разнообразнымимощными, но абсолютно неживыми процессами. Галактики вращают­ся. Звезды сжимаются, вспыхивают,горят, взрываются и разбиваются на мелкие кусочки. Высокоэнергетическиечастицы, электромагнитные и гравитационные волны распространяются во всехнаправлениях. И кажется не очень важным, есть ли среди всех этих титаническихпро­цессов жизнь.Кажется, что будь тамжизнь, она ничуть не повлияла бы ни на один из этих процессов. Если бы огромнаясолнечная вспышка окружила Землю, что само по себе с точки зрения астрофизикисобы­тие значительное,наша биосфера мгновенно стала бы стерильной, но эта катастрофа повлияла бы наСолнце так же, как капля дождя влияет на извергающийся вулкан. Наша биосфера,принимая во внимание ее массу, энергию или любую подобную астрофизическую меруее зна­чимости,— пренебрежимо малаячастичка даже Земли, да и трюизм астрономии состоит в том, что солнечнаясистема, в сущности, состоит из Солнца и Юпитера. Все остальное (включая Землю)— «простопри­меси». Более того,солнечная система —пренебрежимо малая состав­ляющая нашей Галактики, Млечного Пути, который сам по себе ничемне примечателен среди множества других в известной вселенной. Та­ким образом, кажется, что, каксказал Стивен Хокинг: «Человеческая раса — это всего лишь химический мусорна планете средних разме­ров, которая вращается по орбите вокруг весьма средней звезды, вее внешнем пространстве среди сотен миллиардов галактик».

Таким образом, общепринятое в наше времямнение, что жизнь, далекая от того, чтобы быть в центре, геометрически,теоретически или практически, почти непостижимо неважна. В свете этого биологияимеет тот же статус, что и география. Знать план Оксфорда важно для тех, кто внем живет, но безразлично для тех, кто никогда туда не поедет. Подобным образомкажется, что жизнь —это свойство какой-то узкой области или, возможно, областей вселенной,фундаментальное для нас, потому что мы живем, но не имеющее ни теоретической,ни практической фундаментальности в более крупной схеме всего.

Удивительно, но это внешнее проявлениевводит в заблуждение. Неправда, что жизнь не важна в своих физическихследствиях, да и теоретической производной она не является.

Чтобы сделать первый шаг к объяснениюэтого, позвольте мне объяснить сделанное мной ранее замечание, что жизнь— эторазно­видностьформирования виртуальной реальности. Я использовал сло­во «компьютеры» для обозначениямеханизмов, выполняющих генные программы в живых клетках, но это слишком общаятерминология. По сравнению с универсальными компьютерами, которые мы производимискусственно, в некоторых отношениях они делают больше, а в дру­гих — меньше. Их не так уж легкозапрограммировать для обработки слов или разложения на множители больших чисел.С другой стороны, они осуществляют очень точное интерактивное управлениереакциями сложной среды (организма) на все, что только может с ней произойти. Иэто управление направлено на то, чтобы вызвать определенное от­ветное воздействие среды на гены(а именно, реплицировать их) так, чтобы суммарное воздействие на них былонастолько независимым от происходящего вовне, насколько это возможно. Этобольше, чем просто вычисление. Это передача в виртуальнойреальности.

Сравнение жизни с человеческой технологиейвиртуальной реаль­ности не совершенно. Во-первых, хотя гены, как и пользовательвирту­альнойреальности, находятся в среде, подробное строение и поведение которойопределены программой (которую и заключают в себе сами гены), гены неощущают нахождения в этойсреде, потому что они не способны ни чувствовать, ни ощущать. Поэтому, еслиорганизм - это передача в виртуальной реальности, определяемая его генами, тоэто передача без зрителей. Кроме того, организм не просто передается, онсоздается. Для этого недостаточно «обмануть» ген, чтобы он поверил, что вне егоесть организм. Организм там действительно есть.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.