WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 58 |

Указанные теоретические предположениятрудно подтвердить строго формализованным и квантифициированным эмпирическимматериалом. В научной литературе едва ли можно отыскать эмпирическиеисследования, в которых социально-политические установки и их компоненты былибы представлены с такой степенью охвата и детализации, как этопредусматривается предлагаемой матрицей. Скорее, можно найти работы, данныекоторых корреспондируют с теми или иными ее фрагментами. Так, эмпирическиеисследования ценностей могут быть использованы для изучения вертикальных связейразличных уровней матрицы - между ценностями, входящими в различныеустановки.

В масштабном исследовании ценностейзападноевропейцев, выполненном в 1981 г. под руководством известногофранцузского социопсихолога Ж. Стотзеля, выявляются корреляции между массовымиполитическими ориентациями и общей системой ценностей. Для людей с правымиполитическими взглядами наиболее значимыми являются национально-патриотическиеценности, для левых - свобода, справедливость, мир. Левые чаще правых активноинтересуются политикой. Наименьший интерес к ней и вообще приверженностькакойлибо из «высших» общественно-политических ценностей испытывают люди, неимеющие четко выраженных правых или левых взглядов. При движении от левой кправой части политического спектра возрастает доверие к большинствуполитических и социальных институтов.

Все эти данные более или менеепредсказуемы: для западных правых приоритетны защита и укрепление существующегостроя, что предполагает социально-политический конформизм и его оправданиенациональными интересами и традициями. Столь же естественно критика этогостроя, присущая левым политическим ориентациям, ведется с позиций социальнойсправедливости и антимилитаризма.

Сложнее обстоит дело с ценностями свободы иравенства. С одной стороны, данные исследования, да и весь опыт политическойжизни Западной Европы показывают, что приоритет свободы типичен для людейправых взглядов, а равенства - для левых. Это соответствует и особенностям общественных систем,образующих идеалы противоположных политических течений: «свободное общество»воспринимается как синоним существующего, т.е. капиталистического строя, скоторым идентифицируют себя люди право-консервативных взглядов;

169

левые являются сторонниками социализма(чаще всего воображаемого, «демократического») или по меньшей мере «смешанногообщества», сочетающего рыночные механизмы и политический плюрализм суравнительным «социалистическим» распределением.

С другой стороны, выбор между ценностямисвободы и равенства не оказывает влияния на другие уровни ценностей,регулирующих практическое отношение людей к различным аспектам социальнойдействительности. Парадоксальным образом правые сторонники свободы оказываютсяадептами жесткого порядка, дисциплины, беспрекословного подчинения начальству,а левые адепты равенства, казалось бы, означающего нивелирование положения иповедения людей в соответствии с уравнивающим их всех стандартом, вдействительности являются поборниками максимальной свободы индивида. Так,правые чаще левых поддерживают принцип беспрекословного и бездумного подчиненияприказам начальника в процессе труда, выступают за воспитание детей в духепослушания. Выбирая между альтернативными приоритетами развития общества, левыезападноевропейцы отдают предпочтение «развитию индивида», а правые«укреплению уважения к авторитетам». В качестве главных национальныхцелей левые чаще выбирают реализацию демократических ценностей таких, каксвобода самовыражения, возможность для граждан выражать свое мнение по поводуважных решений правительства, правые же предпочитают «поддержаниепорядка». Великобритания, превзошедшая все другие страны поприверженности к свободе (ее выбрало здесь 62% опрошенных, равенство - только23), одновременно дала рекордную долю поклонников добродетели послушания (37%)и наименьшую - независимости (16%; средние цифры по Западной Европесоответственно 25 и 27%).

Комментируя этот парадокс, Ж. Стотзельзамечает, что «выбор между порядком и неподчинением и основополагающий дляальтернативы левая-правая выбор между свободой и равенством относительнонезависимы друг от друга»27. Сходный феномен относительной взаимной независимости более общихи абстрактных, касающихся типа общественного устройства ценностей, с однойстороны, более конкретных - консервативных и либеральных - с другой, ужезатрагивался выше.

Природу парадокса в какой-то мере помогаютпонять корреляции между политическими взглядами и личнымиаффективно-психологическими характеристиками опрошенных. При движении справаналево уменьшается доля «очень счастливых» и «счастливых» людей и увеличиваетсядоля тех, кто ощущает чувства бессмысленности жизни и одиночества. Среди левыхнаименьшая доля тех, кто гордится своим трудом и испытывает удовольствие,приступая к работе в понедельник; тех, кто ощущает возможность свободнопринимать решения, и больше воспринимающих себя как объект эксплуатации.Удовлетворенность жизнью в целом и конкретными ее аспектами: семейнымиотноше

27 Stoetzel J. Les valeurs du tempspresent; une enquete europeenne. P., 1983. P. 40,49-55, 79.

170

ниями, профессиональным и материальнымположением тем выше, чем «правее» политические взгляды человека28. Корреляция между личнойнеудовлетворенностью и социальным протестом, или критицизмом, которые питаютлевые взгляды между удовлетворенностью и социальным конформизмом, стимулирующимправые ориентации, логична и естественна. Особого объяснения, видимо, требуютлишь парадоксальные «связки» между неудовлетворенностью, стремлением к личнойсвободе и второстепенным значением свободы как общественной ценности, с однойстороны, удовлетворенностью, предпочтением порядка личной свободе и ееприоритетным значением на макросоциальном уровне - с другой.

Ключевым моментом такого объяснения можетпослужить характерное для неудовлетворенных (и тяготеющих к левым взглядам)западноевропейцев переживание собственной несвободы. Зависимость от чужой волии решений, невозможность управлять собственной судьбой, ощущение социальнойслабости - весь этот аффективный комплекс - знаменует - так же, как чувстваодиночества и бессмысленности жизни - неудовлетворенность потребностейсоциального существования личности, обусловленную одновременно дефицитомпозитивных связей с другими людьми, социально осмысленной деятельности ииндивидуальной автономии. Поскольку для социально слабых, образующих основнуюбазу левых политических течений, психологически наиболее характерен именнодефицит свободы, переживание социальных связей и отношений как зависимости отсильных и охраняемого ими порядка, неудовлетворенность обостряет потребность всвободе. Удовлетворенные же, ощущая себя социально сильными или, по меньшеймере, защищенными, нуждаются не столько в свободе, сколько в порядке, которыйгарантирует удовлетворяющие их условия жизни.

«Перевертывание» ценностей на логическипротивоположные, которое происходит при выборе между свободой и равенством, всущности является продуктом тех же потребностей, но опосредованныхэксплицитными или имплицитными (явными или неявными) «теориями» общественногопорядка. Предпочтение нормативного порядка в повседневной социальной практикесочетается с апологией свободы как принципа общественного устройства потому,что «теоретически» свобода признается неотъемлемым компонентом охраняемогопорядка. Свобода, которой располагает сильный, предоставлена ему этим порядком,равенство же означало бы его принудительное приравнение к слабым. Для слабогоравенства - опять же «теоретически» - есть общественное условие расширения полясвободы.

Выбор между свободой и равенствомобусловлен, разумеется, и непосредственными социальными интересами. Средисторонников правых взглядов, по данным того же исследования, больше людей,обладающих высоким доходом и собственностью, среди левых - рядовых наемныхработников, не имеющих ни того, ни другого. Выбор отража

28 Ibid. P. 83,86, 170.

171

ет, следовательно, борьбу социальных группвокруг распределения доходов. Однако не только ее, но и определенный уровеньпсихологии личности - тот, на котором вырабатываются и воспроизводятся ееабстрактно-теоретические социальные представления и ценности. Эти процессытеоретического выражения потребностей и мотивов происходят на основезаимствования из общественного сознания «готовых» теорий или самостоятельнойрациональной рефлексии индивида, или сочетания того и другого. Однако во всехслучаях подобные представления и ценности являются продуктами сознания.

Данные о различных, даже противоположныхзначениях свободы в рамках одной и той же индивидуальной психологии позволяютнесколько развить и конкретизировать изложенные выше соображения о структуреустановок. Установки, характеризуемые В.А. Ядовым как диспозиции высшегоуровня, относящиеся к системе общественных отношений и относительно протяженнымво времени историческим ситуациям, являются установками сознательными. Точнеебыло бы сказать сознательно-культурными, ибо они в значительной мере черпаютсяиз культуры нации или большой социальной группы. На более низких уровняхсистемы установок в их формировании возрастает роль мотивационных стимулов,идущих из сферы бессознательного (или менее поддающихся контролю сознания).Объектом этих установок, напомним, являются более преходящие жизненные ситуациии непосредственные (связанные с общением) социальные и межличностные отношенияв семье, на работе и т.п. Такие упоминающиеся в западноевропейском исследованииценности, как послушание, порядок, уважение к авторитетам, свободасамовыражения, независимость личности и т.п., относятся именно к этим уровням ипредставляют собой вербально-ценностное оформление подобных внутреннихстимулов.

Если использовать трехчленную структуруличности, разработанную 3. Фрейдом, установки-ценности высшего уровня восходятк «сверх-Я», низших - относятся к индивидуальному Я и представляют собойрезультат аккультурации («окультуривания») бессознательных стимулов,порожденных «Оно». Установки, выработанные таким образом, глубже, вернеевыражают психологию личности, чем принятые ею из «сверх-Я». Потребность всвободе, которую испытывает человек, практически ощущающий гнет чужой воли,сильнее и «истиннее», чем та же установка, привнесенная из общепринятойсистемы ценностей, выполняющей по сути дела охранительные (по отношению ксуществующему порядку) функции.

Если оценивать истинное психологическоесодержание собственно политических установок, то более специфической иорганичной для левых ориентации окажется все же мотивация свободы, а для правыхохраны порядка. Поэтому вряд ли можно признать оправданной ту терминологическуюперестройку, которая была произведена в российском политическом языке впосттоталитарный период. Либерально-реформаторские, демократическиеидейно-политические течения, ранее называемые левыми, из-за их теоретическойблизости к западному неоконсерватизму с его апологией свободного рынка,

172

частной собственности, антиэтатизма иантикоммунизма стали именовать правыми, а коммунистов и им подобных - поаналогии с их западными политическими тезками - левыми. В действительности же вРоссии 90-х, с точки зрения политического этоса и ценностной иерархии, правымиявляются именно защитники государственного социализма, означающегожестко-авторитарную структуру социально-политических отношений и апелляцию к«старому», к традициям. Особенно наглядно их «правизну» выражаетсближение с национал-"патриотами», агрессивный имперский национализм вовсем мире - родовой признак правоконсервативных позиций.

3. Установки и социальноеповедение

Слово и дело

Напомним, что установка есть заложенная впсихике готовность к определенной реакции на определенные объекты и ситуации.Реакция может быть только психологической - интеллектуальной или эмоциональнойили выражаться в действиях.

Одним из событий недавней российскойистории, в котором ярко проявилось значение политических установок, быливооруженные конфликты в Москве 3-4 октября 1993 г. После того как президентЕльцин указом 21 сентября распустил Верховный совет, в столице и в страненарастала конфронтация между сторонниками и противниками президента, в Белыйдом (резиденцию Верховного совета), блокированный милицией, подчиненнойисполнительной власти, стягивались хорошо вооруженные боевики - «защитникипарламента». 3 октября антипрезидентская оппозиция организоваламанифестации и публичные беспорядки, а затем, не встретив особого сопротивлениямилицейских подразделений, перешла к вооруженным действиям. Было захваченоздание мэрии, всю ночь продолжался штурм телецентра в Останкино, оборонявшегосявоенными частями. На следующий день в город по приказу президента были введенытанковые части, но защищавшие парламент боевики продолжали активные действия,на прилегающих улицах велась снайперская стрельба. Защитникам Белого дома былпредъявлен ультиматум, и после их отказа сдать оружие по зданию парламента былаоткрыта артиллерийская стрельба, которая и решила исход сражения.

Беспрецедентный характер событий (в Москвене было вооруженных боев со времен Октябрьской революции и гражданской войны),оставленный ими кровавый след (сотни убитых и раненых) не могли не вызватьострой реакции общественного мнения. Однозначные оценки были затрудненызапутанной предысторией вооруженного конфликта долго нараставшей конфронтациейзаконодательной и исполнительной власти. Тяжелое впечатление на людейпроизводил сам факт артиллерийского обстрела парламента, полуразрушенное,закопченое здание Белого дома. И все же, как показывают данные опросов,большинство москвичей и россиян одобрило действия президента. Вина возлагаласьна тех, кто первыми открыл стрельбу, начал убивать людей, разру

173

шать и захватывать здания. Но многиеобвиняли в пролитой крови Ельцина и демократов.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.