WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 58 |

Если подытожить все сказанное об отношенияхмежду потребностями и социально-политическими установками, можно сделать выводо двойственной мотивационной основе этих установок. Одни из них, как отмечалосьво второй главе книги, представляют собой продукт экстраполяции в сферусоциально-политической психологии «обыденных» и личностных потребностей людей,сложившихся вне этой сферы. Подобные потребности и выражающие их установкивоплощаются в требованиях, которые люди предъявляют обществу и его институтам.Другие потребности и установки рождаются непосредственно изсоциально-политических отношений людей, причем в процессе их формирования ивоспроизводства первичным звеном часто являются социальные и политическиеустановки (аттитюды), усвоенные индивидом из общественного сознания. Изприведенных примеров легко убедиться, что такого рода часто самостоятельнымиустановка

139

ми-потребностями являются, например,политические цели - если,разумеется, они интериоризированы тем или иным множеством людей, превратились вмотивы их суждений и действий.

Теперь нам предстоит разобраться в том, какименно из социальнополитических отношений возникают соответствующие им (а неэкстраполированные из других сфер) потребности, мотивы и установки. А также втом, почему и каким образом они включаются в психологию личности.

Установки и феноменидентификации

Социально-политические отношения— это в самом общемвиде отношения трех уровней. Вопервых, между индивидами и большими социальнымигруппами различных типов и масштабов. Во-вторых, отношения между самими этимигруппами. И, наконец, в-третьих, отношения между людьми (выступающими вкачестве индивидов или будучи объединенными в группы) и социальнымиинститутами. Ограничиваясь пока отношениями первых двух уровней (внутри- имежгрупповыми), можно констатировать, что необходимым условием ихфункционирования является большая или меньшая степень психологическойинтеграции индивидов в большие социальные группы. С точки зрения изложеннойвыше (см. главу II) концепции психологии мотивации, такая интеграция естьпроявление одной из базовых мотивационных тенденций человека - потребности всвязях с другими людьми, в общности с ними.

В психологических теориях личностисоциально-интегративная тенденция человеческой психики характеризуется ианализируется поразному. Например, в концепции А. Маслоу она выделяется, как мывидели, в особую инстинктоидную потребность в «принадлежности» (к человеческойобщности). В других теоретических контекстах, например в психоаналитическом,эта тенденция рассматривается вне связи с мотивационной проблематикой, но какодно из проявлений полифункционального психического феномена идентификации - присущего человекубессознательного отождествления себя с кем-то другим, переживаниетождественности другому. Российский психолог Е.З. Басина считает разновидностьюидентификации эмпатию - способность человека переживать, чувствовать задругого, как за самого себя10.

Идентификация или эмпатия яснее всегопроявляются в межличностных отношениях - семейных, любовных, дружеских,микрогрупповых. Труднее понять, как люди могут идентифицировать себя с«другими», которые в основной своей массе находятся вне зоны ихнепосредственных контактов - с большой социальной группой или институтов(нацией, государством, классом, конфессией, политическим течением и т.д.).Такого рода «обобщенные другие» присутствуют в психике индивида в виде болееили менее абстрактного образа, а идентификация, «сопереживание» с абстракциейпо всей видимости, дело психологически достаточно трудное. Вопрос, собственно,и состоит

10Bassina E. Identification: reality or a theoretic construct // DynamischePsychiatrie / Dynamic Psychiatry. West Berlin,1990.

140

в том, какая «сила» позволяет преодолетьэти трудности. А также в том, какие факторы обусловливают индивидуальный выбортого или иного из наличествующих в социальной действительности «обобщенныхдругих», большую или меньшую степень идентификации с ними.

Ответы на эти вопросы, очевидно, кроются всоциальной природе бытия и психической жизни человека. В принципе эта природавообще не предполагает каких-либо ограничений масштаба практических ипсихологических связей между людьми: единственное предельное ограничение - этопринадлежность к человеческому роду. Реальные и гораздо более узкие ограничениянакладываются не человеческой онтологией, но историей, географией ивозможностями взаимного познания. История становления человека проходила всоциальном плане через эволюцию стай его ближайших предков в родо-племенныеобщности, вынужденные соперничать между собой за доступ к природным благам,необходимым для их существования. Масштабы человеческих общностей диктовалисьусловиями, оптимальными для выживания и организации совместной производственнойдеятельности, эволюционировали и расширялись в интересах защиты этих условий иих улучшения. Познание людьми их собственных социальных связей основывалосьвначале на совместной жизнедеятельности и непосредственном общении; у многихпервобытных племен общее понятие «люди» совпадало с именем племени. Дляпервобытного человека характерен высокий уровень идентификации со «своей»общностью; люди, находившиеся за ее пределами, воспринимались либо как реальныеи потенциальные враги и соперники, либо как нейтральные «чужие». Таквозник психологический и лингвистический - выраженный в местоимениях первого ивторого-третьего лица дуализм «мы» - «они (вы)».

Знаменитому швейцарскому психологу К. Юнгу- наиболее значительному после 3. Фрейда представителю психоаналитическогонаправления - принадлежит идея архетипов - коллективных представлений,выработанных человечеством на ранних стадиях его истории и сохраняющихся набессознательном уровне до наших дней. Юнг подчеркивал, что архетипысоответствуют типичным жизненным ситуациям и что они воспроизводятся «не вформе образов, наполненных содержанием, но...только как формы без содержания, репрезентирующиепросто возможность определенного типа восприятия и действия»11. Можно полагать, что противостояние«мы-они» относится к числу таких архетипов. Конкретное содержание «мы» и «они»разнообразно и изменчиво; весьма устойчивой, если и не полностью неизменнойявляется именно структурная форма восприятия и дифференциации социальных связейлюдей.

Эту форму можно рассматривать также какисторически первичное проявление тех тенденций к автономии, выделению и кинтеграции, объединению, о которых подробно говорилось во второй главе книги.На ранних стадиях человеческой истории, когда практическая и психологическаявозможность индивидуального выделения была еще

11 The PortableJung. Harmondsworth, 1977. P. 66.

141

крайне узкой, субъектом выделения было нестолько индивидуальное, сколько коллективное «я» (мы)»; индивид выделялся измассы человеческих существ как бы в составе той группы, с которой он себяидентифицировал. Подобный способ выделения является, однако, не толькоархаичным. В трудах упоминавшегося уже французского социолога П. Бурдьепоказано, какую большую роль в повседневной жизни современного человека играетповедение, демонстрирующее и символизирующее его принадлежность к определеннойсоциальной группе.

Подобное «коллективное выделение»предполагает в то же время присутствие в психике образа других, непринадлежащих данной группе людей - образа, который может быть вполнеконкретным, «эмпиричным», если речь идет о «соседних», находящихсяв поле непосредственного восприятия группах, или относительно абстрактным,когда такое восприятие невозможно. Материал мифологии и истории религиипоказывает, что восприятие этого абстрактного «обобщенного другого» необязательно подчинялось тесному противостоянию «мыони». Если в однихантропогонических (описывающих происхождение человека) мифах, как отмечаетфилолог и культуролог В.В. Иванов, «не всегда отчетливо различимо происхождениевсего рода человеческого и отдельного народа», то в других сотворенныйбожественной силой человек - родовое понятие, не имеющее этнических илиплеменных характеристик12.Библейские Адам и Ева - это люди вообще, их потомки живут все вместе и говорятна одном языке, и лишь когда сыны человеческие начали строить Вавилон ивавилонскую башню, «смешал Яхве языки всей земли, и оттуда рассеял их Яхве повсей земле» (Быт. 11,1-9). В библейской легенде отражено представление опервичности всеобщего родового человеческого «мы» и вторичности частных,объединяющих и противопоставляющих друг другу различные племена и народы«мы». Новое пронизанное гуманистическими морально-этическими ценностямивоплощение идея общечеловеческого единства получила в христианстве.

Установки на идентичность с макросоциальнойобщностью тех или иных масштабов - от родо-племенной донационально-государственной, социально-классовой и общечеловеческой - образуюттаким образом специфический класс социально-политических аттитюдов,обусловленных социальными отношениями личности и социэтальными межгрупповымиотношениями. Комплементарными (дополняющими) по отношению к этим аттитюдамявляются установки на другие «чужие» общности, которые могут быть однозначнопозитивными, дружественными, однозначно негативными, враждебными,индифферентными или носящими более сложный амбивалентный характер.

Какую же роль играют подобные установки впсихологической структуре личности Очевидно, что они прежде всего ориентируютее психологические и поведенческие реакции на ситуации, которые возникают всфере межгрупповых отношений. Возникновение и острота

12 См.:Иванов В.В. Антропогонические мифы // Мифы народов мира М., 1980. Т. 1. С87.

142

международных конфликтов, возможности ихперерастания в войну так же, как устойчивость мирных или дружественныхотношений между соседними государствами зависят от многих экономических,политических и геополитических факторов. А также в большой мере - отпсихологического взаимовосприятия народов, выраженного в соответствующихаттитюдах. Если, например, отношения между Францией и Германией во второйполовине XIX - первой половине XX в. характеризовались напряженностью, триждына протяжении 70 лет перераставшей в войны, то это объяснялось не толькостолкновением государственных интересов, наличием спорных территорий,агрессивностью германского райха и т.п. обстоятельствами. Напряженность и войнывряд ли были бы возможны, если бы в национальной психологии обеих стран не былобы устойчивых антинемецких во Франции и антифранцузских в Германии установок.После же второй мировой войны под влиянием ряда факторов, в том числестановления «атлантической солидарности», западноевропейской интеграции,раскола Германии и устойчивой демократизации западногерманского общества этиустановки в значительной мере были вытеснены другими, выражавшими идентификациюфранцузов и западных немцев с «Западом», «свободным миром»,«Европой». Соответственно растворилась не только политическая, но ипсихологическая напряженность в отношениях между соседниминародами.

Не менее велика роль групповых установок вмежэтнических и социально-классовых отношениях внутри отдельных обществ. Онаярко проявилась, например, в тех процессах, которыми сопровождался распадмногонациональных государств, испытавших в конце 80 - начале 90-х годов крах«социалистического» тоталитаризма. В Чехословакии он принял форму мирного«развода», на территории бывшего СССР возник ряд острых межэтнических имежреспубликанских конфликтов, которые однако не переросли (во всяком случае до1994 г.) во всеобщую войну и относительно слабо затронули подавляющеебольшинство этнических общностей. Совершенно иначе пошло развитие событий вбывшей Югославии, где кровавые войны между наиболее крупными этническими, аточнее, религиозными общностями - православными сербами, католиками-хорватами имусульманами-боснийцами приняли перманентный характер. Югославская ситуация внемалой степени обусловлена тем, что этно-религиозная взаимная отчужденность ивраждебность - психологический феномен, издавна укоренявшейся в этой частиБалкан. Ни в дореволюционной России (за исключением некоторых регионов), ни вСоветском Союзе этот феномен не проявлялся в столь жестко агрессивнойформе.

Столь же очевидна роль групповых аттитюдовв социально-классовых отношениях. Так, напряженный и перманентно-конфликтныйхарактер отношений между рабочими и предпринимателями отличал социальнуюисторию стран романской Европы, вплоть до 60-70-х годов нашего века. В то жевремя в англо-саксонских странах они были значительно более мирными,тяготеющими к компромиссу и партнерству, Сэтими различиями коррелировалось разное восприятие«противо

143

положного класса» и разные типы групповойидентификации, закрепленные в психологических установках социальных действующихлиц. В истории же Соединенных Штатов особо драматическую роль играли аттитюды,действовавшие в сфере расовых отношений (между белыми и черными американцами).Кстати, и американский, и западноевропейские примеры подтверждают отмеченнуювыше историческую изменчивость аттитюдов. В 80-90-х годах во Франции и Италиитрадиционные классовые, а в Штатах расовые установки в значительной мере ушлиили уходят в прошлое. Влияние групповых идентификационных аттитюдов отнюдь неограничивается сферой межгрупповых отношений. Было бы неправильно думать, чтоони определяют только отношение индивида к представителям своей и других групп,с которыми он сталкивается на общественно-политической арене или в обыденныхбытовых ситуациях. Современная социальная психология изучает воздействиегрупповой идентификации на относительно «удаленные» от нее уровни и сферыпсихической жизни и поведения личности.

Диспозиционная концепция личности ипроблема социальных ценностей

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.