WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 58 |

Примерно до середины XX в. сохраняласьопределенная всеобщая модель соотношения социального и индивидуального вчеловеке. Условно ее можно назвать традиционной - разумеется, не в том смысле,в каком говорят о «традиционных обществах», еще не затронутыхкапиталистической модернизаций. Человек продолжал проявляться как индивид,выделяться из себе подобных лишь в пределах, заданных его социальной группой,как бы с оглядкой на нее. Описанная модель социально-индивидуального строениячеловеческой психики, разумеется, отражает лишь ее наиболее типичные,«массовидные» свойства в пределах предшествующей истории. Важно в то же времявидеть, что на поздних ее стадиях развитие культуры, ее возрастающие плюрализми внутренняя противоречивость все более расширяют возможности проявленияметакультурной индивидуальности. Само по себе это обстоятельство создавалопредпосылки для эволюции данной модели. Решающую же роль в ее разложении играютпроисходящие в наше время далеко идущие изменения в структуре межчеловеческихсвязей, обусловливающих формы проявления социальности и индивидуальности впсихике человека.

Современная индивидуализация

Радикальный переворот в системе социальныхсвязей человека во многом обусловлен процессами, усложняющимисоциально-групповую структуру общества. Большие и малые группы, основанные насоциально-экономической дифференциации общества, все более теряют свою рольпространства, в котором замыкаются непосредственные отношения между людьми,формируются их мотивы, представления, ценности. Разумеется, классы, слои,профессиональные и иные социально-экономические группы, меняя свой состав играницы, продолжают существовать; сложное взаимодействие их интересов ипрактические отношения между ними, как и прежде, образуют содержание жизниобщества, во многом определяют его динамику, Однако значительно ослабеваютсвязи между каждой из такого рода групп, ее «низовыми», первичнымиячейками и личностью.

Во-первых, в силу резко возросших темповсоциальных изменений эти связи теряют устойчивость, определенность,однозначность: для современного человека все более типичным становится такойжизненный путь, в ходе которого он, переходя из родительской семьи в школу, азатем несколько раз меняя свое профессиональное положение и место в жизни, ужене в состоянии целиком идентифицировать себя с какой-либо определенной ячейкойобщества.

Во-вторых, выйдя из своей былой культурнойизоляции, большие социальные группы и их первичные ячейки все меньше способны

119

передавать личности свою специфическуюгрупповую культуру. Эту культуру размывают хорошо известные процессы«омассовления», «усреднения», стандартизации и интернационализациитипов материального и культурного потребления, источников и содержаниясоциальной информации, образов жизни и способов проведения досуга. Человекможет жить в центре Европы или на побережье Тихого океана, иметь высокий илискромный уровень дохода, быть рабочим или банкиром, но окружающий его вещныймир, его повседневные бытовые занятия и развлечения, продолжая отражать егореальные материальные возможности, тем не менее все больше нивелируются.Традиционные, отличавшиеся относительно высоким уровнемкультурно-психологической гомогенности группы в той или иной мере растворяютсяв более аморфных массовых общностях.

Современные сдвиги в отношениях междуиндивидом и социумом идут в направлении большей эластичности, многосторонности,меньшей жесткости социальных связей человека и создают, следовательно, большийпростор проявлению его индивидуальности. В этих сдвигах выражается новый этапроста автономии индивида, исторического процесса индивидуализации человека. При этом надоотчетливо видеть, что индивидуализация сплошь и рядом проявляется чистонегативно - как растущее одиночество, социальная дезориентация человека,расширяющая возможность манипуляции его сознанием и поведением. Но она можетвести и к реальному возвышению его индивидуальности, способности вноситьтворческий, уникальный вклад в жизнь общества.

Эта противоречивость тенденций накладываетглубокую печать на развитие потребностей и мотивов современного человека.Освобождаясь от жестких групповых стандартов, они становятся более«раскованными», многообразными. Конечно, в обширных зонах голода инищеты, столь типичных для стран третьего мира, в наиболее обездоленных слояхразвитых обществ забота о хлебе насущном, об элементарном выживании остаетсядоминантой системы потребностей. Но всюду, где человек в состоянии отвлечься отэтой заботы, он ищет иных точек приложения своим жизненным силам. И ищет их вразных направлениях, отнюдь не сводящихся к одному лишь материальномублагосостоянию, обогащению или превосходству над другими людьми. Сколь часто водних и тех же социальных слоях мы наблюдаем одновременно людей, отдающих себяпогоне за заработком и вещами, и тех, кто отказывается участвовать в этойпогоне, стремится уравновесить труд ради заработка более протяженной иэмоционально насыщенной внетрудовой частной жизнью. Не случайно в самых разныхуголках мира звучат жалобы на упадок трудовой морали, призывы к поиску новыхстимулов труда - таких, как его самостоятельность, творческоесодержание.

Современный человек поставил под вопрострадиционное для индустриальной цивилизации обожествление роста производства,материального богатства, цели и ценности, выраженные лозунгом «больше!».«Антииндустриальные» теории, получившие широкое распространение начиная с 70-хгодов, подъем экологических движений - это

120

лишь видимая верхушка айсберга, их питаетглубокий перелом в общественных настроениях.

Некоторые наиболее радикальные экологистыполагают, будто наступает время, когда экономика вообще отходит на задний планчеловеческой жизни. Подобные представления наивны и утопичны: экономика нужналюдям не менее, чем раньше, но меняется характер требований, которые онипредъявляют к содержанию и к результатам производственного процесса.Становлению этих новых требований в огромной мере способствовали возможности,открытые современной научно-технической революцией. Акцент в них переносится сколичественных целей на способность экономики улучшать все стороны качестважизни людей, придавать все более многообразный и индивидуализированный характерпроцессам выявления и удовлетворения их потребностей. Традиционная ценоваяконкуренция уступает место конкуренции, в которой побеждает тот, кто умеетпроизводить более разнообразные и отличающиеся принципиальной новизной блага иуслуги. Наиболее привлекательными для производителя все чаще оказываются такиетипы производства, которые позволяют не только больше заработать, но и проявитьсвои индивидуальные способности и автономию (с этим связано бурное развитиетехнически передового мелкого производства в ряде стран). В общем, от экономикихотят, чтобы она была более гуманной, отвечающей растущему богатствуиндивидуальных запросов.

Теоретики «массового общества» утверждают,будто оно способствует унификации и обезличиванию человеческих потребностей.Действительно, становление массового производства и массового потребленияпривело к глобальному распространению унифицированных потребительскихстандартов, превращению гонки за этими стандартами и состязание в сферепотребления (иметь столько же или больше, чем другой!), в одну из ведущихсоциально-психологических тенденций современного общества. Не случайно егоназвали «обществом потребления».

И все же унификация и стандартизацияпотребностей - это лишь один, и притом наиболее видимый, поверхностный аспектих эволюции. Она отражает более глубокий процесс разложения узкогрупповыхстандартов потребления и мотивации, символизировавших и закреплявших социальнуюидентичность личности. Современное массовое потребление вытесняет этистандарты, но не может заменить их в качестве решающего регулятора потребностейи мотивов. Стремления, запросы, влечения современного человека неизмеримобогаче того набора чисто потребительских ценностей, который задается массовымстандартом. В отличие от ценностей традиционных групповых культур он не даетготового ответа на вопросы: «Кто я и с кем», «Что для меня более и чтоменее важно, к чему я должен стремиться и чем могу пренебречь». Ответ наэти вопросы должен давать сам индивид. Или, говоря точнее, делать собственныйвыбор из возможных вариантов ответа... Таким образом, за массификацией истандартизацией скрывается резко расширившееся поле свободного самоопределенияличности.

121

Трудности такого выбора велики, особенно наранних этапах становления личности. Множество болезненных явлений современнойжизни, - от наркомании до «безмотивной» преступности, от культавседозволенности и агрессивности до равнодушия к любой целенаправленнойдеятельности, особенно широко распространенных в подростковой и молодежнойсреде, так или иначе связано с этими трудностями. И не потому ли стольпопулярен рок, что он глушит своим шумом, ажиотажем массовых сборищ мучительныечувства бессмысленности и одиночества, которыми охвачена часть молодежи Ностоящие в этом ряду кризисные явления - лишь одно из следствий индивидуализациичеловеческих мотивов. О реальности совсем иных ее последствий говорит идущий втой же молодежной среде напряженный поиск новых форм социальной активности ичеловеческой общности, выразившийся в повсеместном подъеме неформальныхдвижений. В сущности, они знаменуют собой попытку по-новому определитьсоотношение индивидуального и социального в системе человеческихмотивов.

Человек-индивид не может не черпать своимотивы из материальной и духовной культуры общества, в котором он живет, неможет не выражать в них свою общность с другими людьми. Но он -инстинктивно или сознательно - все сильнее стремится выразить в них и своесобственное, неповторимое Я.

Индивидуализация мотивов тесно сопряжена сосдвигами в способах познавательной деятельности, в отношениях человеческогосознания с объективным миром. Традиционные групповые культуры «снабжали»индивида более или менее четкой системой представлений как о возможныхнаправлениях его действий, так и о пределах этих возможностей. В той мере, вкакой групповые культуры выполняли функцию резервуара социальных знаний, ониукрепляли самой жесткостью, устойчивостью своей структуры определенность,ясность, целостность подобных представлений. Социальный опыт современногочеловека, его знания о мире куда более многообразны, противоречивы,«разорваны». Мир, в котором он живет, неимоверно усложнился по сравнениюс миром предшествующих поколений. Он требует и принципиально новых способовориентации в действительности, ее «освоения» человеком.

Такого рода новые способы предполагают, вчастности, иное, чем прежде, соотношение между культурой, культурной традициейкак воплощением исторической памяти человеческих групп, обобщением их прошлогоопыта и ориентацией сегодняшнего, актуального поведения. В быстро меняющемсямире прошлый опыт реже может служить надежным компасом, необходимы гораздоболее быстрое освоение нового, большие реактивность, подвижность. В ситуации, вкоторой возрастают автономия положения и деятельности индивида, неустойчивостьи множественность его социально-групповых связей, неизбежно болееиндивидуализированными, автономными становятся его познавательные имыслительные процессы.

Речь не идет, разумеется, о том, что всеили большинство людей стали вдруг критически мыслящими личностями, способнымисамо

122

стоятельно вырабатывать собственноемировоззрение. Интеллектуальная самостоятельность, как и другие аспектыиндивидуализации, чаще всего проявляется преимущественно в негативной форме - внедоверии к интеллектуальной компетентности общественных и политическихинститутов и к распространяемой ими информации. Именно поэтому главным объектоми «жертвой» критицизма становятся идейнополитические доктрины, партии, церковь,средства массовой информации. В США за 20 лет, отделяющих начало 80-х годов отначала 60-х, с 56 до 29% уменьшилась доля людей, верящих в компетентностьполитического руководства; в 1981 г. 40% опрошенных считали, что иправительство, и телевидение, и газеты часто или всегда лгут63. А ведь американское общество всегдаотличал особый конформизм массового сознания. В большинстве развитыхкапиталистических стран в последние десятилетия происходил процесссекуляризации, падало влияние «официальных» церквей и религий. В иныхсоциальнополитических условиях и во многом вследствие иных непосредственныхпричин процесс отчуждения людей от политических и общественных институтовусиливался долгие годы и в социалистических обществах.

Конечно, подобные факты и явления можнорассматривать как признак кризиса определенных мировоззренческих систем иполитических сил, отнюдь не исключающего все той же некритической веры вкакие-то новые системы и силы. Ведь говоря, например, о кризисе религиозности вопределенных обществах, нельзя забывать об ее усилении в других местах, а такжеоб оживлении всякого рода нетрадиционных культов. Не только в странах третьегомира, но кое-где и на «просвещенном» Западе появляются новые претенденты нароль харизматических лидеров.

Но все же, думается, нынешние приливырелигиозной или политической веры не перечеркивают значения принципиально новыхрационалистических тенденций в сознании современного человека. Вообще говоря,любые новые тенденции чаще всего наталкиваются на контртенденции, выражающиесопротивление сложившихся структур. Кроме того, ареал их распространения неможет не быть ограниченным в силу крайней неоднородности уровней и типовразвития различных обществ. Эта ограниченность сама по себе не можетрассматриваться как признак чисто локального характера подобных тенденций: внаше время локальное, если оно порождено причинами, имеющими общее значение,очень быстро становится универсальным.

Именно такой «общей причиной» являетсяпроисходящее повсюду, хоть в весьма неодинаковых размерах и формах,освобождение человека от подчинения мощной духовной власти традиционногогруппового мировоззрения. Главный вопрос состоит, конечно, в том, к чему ведетэто освобождение. Прав ли Великий Инквизитор, в уста которого Ф.М. Достоевскийвложил идею бесперспективности человеческой свободы: «Нет заботы беспрерывнее имучительнее для человека, как,

63 Yankelovich D. New Rules. Searching forSelf-Fulfillment in a World Turned Upside Down. N.Y., 1981.P. 185-186; PublicOpinion. 1984. Vol. 7. N 2. P. 6-8.

123

оставшись свободным, сыскать поскорее того,пред кем преклоняться. Но ищет человек приклониться перед тем, что ужебесспорно, чтобы все люди разом согласились на всеобщее пред ним преклонение».

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.