WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

А вот человеческий этот груз — разум — не дает возможности для проявления таких “сил” (— и слава Богу!). Доказательства этому можно найти в любой забегаловке. Это — пьяные нехищные люди, теряющие над собой контроль, после чего действительно становятся и более мужественными, и более смелыми, и более агрессивными, т. к. происходит растормаживание, в том числе — и сексуальное. Но разве автомобиль с неисправными тормозами “мощнее” обычного — исправного! Конечно же нет, но лишь как раз вот — страшнее и опаснее. Так что можно считать, что хищные имеют в себе некую добавку, точнее — “нехватку”, отличающую их от “исправных” людей: они постоянно носят в себе эту “неисправность” в виде эквивалента смертельной (в основном — для других людей!) дозы “горячительного агресситива”. В этом плане алкоголь, как и наркотики, предстают как в чистом виде дьявольские средства, сталкивающие человека на анимальный, биологический уровень. И особенно подозрительно выглядит привыкание к этим зельям, действительно сравнимое лишь с некоей сетью, западней.

Таким образом “выдавливание из себя по капле раба” — это есть метод сбрасывания с себя глыбами груза человечности, ибо человек разумный — это раб. Но его нужно непременно отличать от суггесторной разновидности раба — застрявшего внизу зверька, по тем или иным причинам не пробившегося в “господа”, имя которому — “холуй”. Вот из него можно выдавливать сколько угодно, но только — совершенно определенной субстанции, его

[46]

полностью и характеризующей. Вот почему перспективы человечества при продолжении хищного пути — нулевые! Человек разумный (— диффузный) никогда не изменится, не выдавит он из себя свой стержень — рабскую трусость. Диффузный человек сможет распрямиться только в свободных, истинно гуманных условиях, а пока что при всех его попытках подняться хищные постоянно — мгновенно и остервенело — сбивают его наземь, и ему так и приходится жить на коленях, а не то — и на четвереньках.

У хищных видов тоже может существовать в сознании некий “внутренний третий”, но представляет он собой такого же зверя, как и его хозяин, и вся его роль сводится к созданию аффекта самооправдания и самовозбуждения, но в большинстве случаев вызывается фрустрация из-за невозможности дать выход агрессивности, к тому же именно из-за невозможности ее разрядки эта агрессивность возрастает лавинообразно и доходит до компульсивности (неодолимости), что и является основной причиной “немотивированных” преступлений против личности -все это в основном совпадает с фрейдовским Супер-Эго. Кстати, именно это — невыделенное в общей клинической картине — обстоятельство, то, что неврозы хищных в корне отличны от жизненно-ситуационных стрессов обычных людей — как по причинам, так и по протеканию, спутало все карты как самому З. Фрейду, так и его последователям, ибо это, — в общем-то совершенно правильное — учение было применено не совсем “по адресу”, т. к. выявленная сексуальная детерминированность в полной мере присуща лишь хищным и — это совершенно особый вопрос — большинству женщин; да и вся, собственно, “практикующая психология” оказалась в плену того же неведения.

Новейшее Время, его невыносимая для хищных социальность гуманной ориентации так придавила тех из них, которые не смогли пристроиться к насилию в необходимой для своего “душевного здоровья” степени, что даже невероятная широкодиапазонность западной психотерапевтической “индустрии” (в особенности это относится к США — “злоотводу”) с ее фантастическим многообразием психологических теорий и “целительных” методов на методе все же не может обеспечить своей хищной клиентуре надежного облегчения. Другими словами, такие “не нашедшие себя” хищные как бы “быстрее сгорают” от постоянной и неутоленной злости. В первую очередь это относится к суперанималам, т. к. у них отсутствует значительная часть мыслей и чувств, присущих другим видам (в том числе и многим суггесторам) и многообразящих работу ЦНС и психосоматических структур, в то время как физиология видов практически одинакова. Сила воли позволяет им приказать себе сдержаться, взять себя в руки, но они не в силах приказать своим кровеносным сосудам, что и приводит в итоге к их “профессиональным заболеваниям”: инфарктам, инсультам, склерозам. Отмеченная

[47]

нозологическая закономерность во многом схожа с гипотетической ситуацией держания волка в конуре плюс — на овощной диете. …Мышление второго порядка в своей рудиментарной форме доступно и диффузному виду. В принципе не существует теоретических препятствий для поднятия большинства диффузного вида на неоантропический уровень. Но для этого потребовались бы благоприятные социальные условия и применение пока не созданной, но вполне обозримой специальной психагогики, заключающейся в первую очередь в пресечении хищного научения, что в настоящее время абсолютно нереально. Более высокие уровни мышления, сознания пока еще недостижимы из-за печальной необходимости постоянного анализа и использования множества концепций чисто этологического свойства, обусловленных хищным характером нынешней социальной среды. Недостижимо также и самокритическое поведение, ибо оно наталкивается на невозможность без негативных, а не то — и страшных последствий провести в жизнь благие, честные намерения. Тоталитарные режимы достаточно убедительное тому свидетельство: в таких условиях духовная жизнь людей возможна либо на субчеловеческом уровне, либо с такой степенью двумыслия, что оно практически неотличимо от шизофренического или шпионского.

Единственный пока возможный путь к обретению “чистой” нехищной среды — это полное отстранение от мира, уход в “пещеры и пустыни”. Но и этот путь по большому человеческому счету ущербен, эгоцентричен: достаточно вообразить себе Христа, не вышедшего бы из заиорданской пустыни, решившего бы сделаться отшельником, или Будду, замордовавшего бы себя окончательно в чащах Урувелы.

Лишь при достижении социальных условий, достаточных для свободного самовыражения и одновременной духовной развитости большинства членов общества создадутся условия для возникновения более высоких уровней сознания, мышления. Это будет общество некоего анархического — безвластного — социализма. Но вполне возможно, что путь к нему лежит через властный, “ясперсовский” этап: всемирное “правовое устройство, обладающее достаточной силой, чтобы сохранить мир, и, низведя перед лицом своего всевластия каждый акт насилия до уровня преступления, лишить его всяких шансов на успех” (К. Ясперс, “Истоки истории и ее цель”). Запад в этом смысле предстает духовно задавленным именно хищной доминантой социальности: культ наживы, сексуальная непотребность, пропаганда насилия, погоня за безнравственными удовольствиями — все это следование рекомендациям и примеру суперанималов и суггесторов-биофилов. Общество поддалось науськиванию на хищные ценности. И здесь абсолютно неизбежно наступление фазы пресыщения, как и в свое время в Риме: “всюду толпы хмурых распутников”, и таков

[48]

неминуемый конец всех хищно ориентированных обществ. Генеральное наступление наркотиков — уже даже ставится вопрос о легализации наркобизнеса — первая тому “черная” ласточка. В этом же ракурсе все некогда насильственно возникшие и ныне исчезающие или конвульсирующие “социалистические” режимы видятся как идеальные системы удержания у власти хищных бандократии под прикрытием неопровержимо гуманных лозунгов (— естественно, лживых). Истинный же социализм — это дело далекого будущего, в хищной социальной среде он невозможен, ибо он более “тепличен”, требует для себя подлинно честных работников-управленцев, и сейчас возможны лишь его имитации, типа “шведской модели”, но вполне вероятно, что к нему придут именно путем подобного “моделирования”.

И невероятно обидно, что наш горемычный и страшный советский путь, усеянный горами “жертвенных щепок”, трактуется и преподносится ныне новыми вождями — мыльно-пенисто и пузыристо вздымающимися на смену проржавевшего шила старых структур власти — как путь не давший абсолютно никакого позитива. Невозможно поверить в то, что мы все же таки не “срезали угол” в общечеловеческом движении людей к счастью на Земле, что все наши жертвы оказались совершенно напрасными и теперь необходимо отступление к самому началу движения: к дикому этапу первоначального капиталистического накопления, варварского растаскивания народного достояния хищными. Обеспечь бы общество того же самого “реального социализма” достаточный контроль за властями, их обязательную выборность и сменяемость, открытость критике со стороны общественности, то и эта социальная система полностью жизнеспособна. Пусть она и менее эффективна экономически, но зато у нее масса других преимуществ. Запад бы локти кусал от зависти, утешаясь разве что лишь занесением числа этих укусов в Книгу рекордов Гиннесса! Чисто теоретически для успешного функционирования истинно социалистической системы необходимо “всего лишь” наличие некоего “честного ядра” (но честного без кавычек). Т. е. если нет встроенного самоконтролирующего механизма, то должен осуществляться постоянный профилактический осмотр всех звеньев системы. Именно такая роль отводилась штату вездесущих надсмотрщиков — “ходячих датчиков” в проекте “последекабрьского” общества П. Пестеля. К чему подобное отслеживание может привести, “хорошо” продемонстрировано НКВД–КГБ. Хотя вообще-то подобная система контроля не только может быть действенной, но она даже прошла успешное апробирование. Правда, с некоторыми “незначительными издержками”: это знаменитая служба поддержания порядка в гаремах евнухами.

Но пока что действительно невозможно приставить к власти честных людей и реально осуществимо для обществ лишь “движение с подлецами впереди”, и поэтому все усилия

[49]

общественности должны быть направлены на контроль за ними. В то же время все разговоры о крахе и несостоятельности социализма по меньшей мере некорректны: очевидно, что проиграл не социализм во всех “странах социализма” (как такового, социалистического общества еще не было в истории), а повсеместно и постоянно “выигрывали с подавляющим преимуществом” хищные бандократии правительств и их многочисленных сатрапов со своими сворами. А эти “победители” к социализму никакого отношения не имеют, за исключением того, что их уверенно можно считать его “могильщиками”.

Удивительно созвучной видится позиция П. М. Абовина-Егидеса. “Из-за своей алчности и сластолюбия бизнесмены готовы идти на сделку с кем угодно, хоть с дьяволом, хоть с тоталитаризмом… Поэтому спасти демократию, современную цивилизацию может только социализм. Вне социализма человечеству грозит духовное вырождение и, возможно, физическое истребление” (П. М. Абовин-Егидес, “Принципы социализма”). “Главная трагедия фазы, в которой оказалась наша страна, вот в чем: идея социализма до сих пор — в руках лишь консерваторов, л идея демократии очутилась в руках антисоциалистов... Отвоевать поруганную идею социализма у консерваторов и идею демократии у антисоциалистов, синтезировать обе эти сущности, которые оказались разъятыми — вот основная задача нашего времени” (П. М. Абовин-Егидес, “Сквозь ад”).

[50]

Государство и разум: ниспровержение эусоциальности.

“Некоторые считают, чти если репрессии не нарастают, то нет и наступления социализма. Нет, репрессии не главное, а второстепенное средство, но необходимое, в области социалистического строительства”.

И. Джугашвили

“Я поклялся перед алтарем божьим, что буду вечным врагом любой формы тирании над разумом человека”.

Т. Джефферсон

Все большее “очеловечивание людей” имеет и свой “суммарный” результат — это усложнение общественного сознания и его гуманизация: становление коллективного Разума. Это привело к тому, что все более значительная часть современных суперанималов поневоле официально, на словах, выступает под знаменем добра и справедливости: этакое “шествие волка в овечьей шкуре”. Суггесторы же вынуждены теперь лицемерно проклинать коварство и лживость. Отсюда и проистекают перманентные попытки со стороны хищных повлиять на столь “неудобоваримую” для них социальную среду, что обычно достигается путем злоупотребления властью или же опосредованным способом — при помощи власти денег.

Таким образом, становится ясным, что гегелевское определение прогресса как процесса осознания свободы (Г. Гегель, “Философия истории”), неполно и односторонне, т. к. существует одновременный, и не просто неотъемлемый, а — обуславливающий прогресс, процесс закрепощения хищных в рамки социально приемлемого поведения, ибо прогресс — это уход от их понимания “свободы”, как безнаказанного отправления любых своих

[51]

агрессивных устремлений. И если не было бы их сопротивления, то не был бы и столь мучительным для людей прогресс: ибо кто же не хочет свободы! Но в их руках сила и до сих пор. Правда, они пытаются найти для себя оправдания перед общественным мнением — в этом и только в этом и заключается влияние на них прогресса, и нужно отметить, что это весьма неприятное для них влияние. В прошлом же поиска подобных оправданий для собственной жестокости и лживости от них и не требовалось.

В этом контексте нахождение авторитариев у власти — это уже даже не анахронизм, но скорее и правильнее — атавизм! Действительно: авторитарный стиль руководства уместен лишь при решении несложных задач — это азбучная истина социальной психологии, и с неизбежностью создается зловещий парадокс: задачи управления обществом к простым отнести никак нельзя, а в то же время все правительства в большей или меньшей степени, но всегда авторитарны, включая сюда и те случаи, когда за спиной безвольного и ничего не решающего правителя-марионетки (“болвана”) орудуют “теневые” — чудовища — “кукловоды”. Есть все основания полагать, что и западная “демократическая” парламентаристская многопартийная система взаимослеження и подсиживания”, обеспечивающая вроде бы самозащищаемость от произвола властных структур, что и она — всего лишь фасад, а реальное управление осуществляют вес те же “теневые кукловоды” финансовых олигархов.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.