WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |

К слову сказать, процесс снижения кровожадности человечества шел одновременно со становлением более снисходительного отношения к понятию “любовь”, что объясняется именно взаимообусловленностью чувств нежности и ненависти. Существует даже официальная фиксация этого обстоятельства: так в Британской Энциклопедии 1935 года издания слову “атом” уделены три страницы и одиннадцать — слову “любовь”, в 1965 же году статье “атом” отведены тринадцать страниц и лишь одна — “любви”.

Становится также совершенно понятным и тот факт, что нередко бывшие преступники в какой-то момент своей уголовной “карьеры” становятся наиболее рьяными и ценными сотрудниками официальных репрессивных органов. И такой переход для них абсолютно безболезнен и безнадрывен, он подобен демонстративному — в пику тренеру — переходу талантливого спортсмена из одной команды в другую того же самого спортивного общества. Другими словами, такая смена деятельности у хищных видов по своим характеристикам внешних проявлений подобна “триггерному переключению” или явлению “гистерезиса” в физике, т. е. допускаются два равноправных состояния, в данном случае — две этические ориентации: “добро” и “зло”. На обоих путях открыты каналы для проявления агрессивности, они сходятся в своем “низовье”, где их “иолноводность” — степень агрессивности — уже такова, что попросту неуместно было бы говорить о том, во имя чего — “добра” или “зла” — это делается. Здесь агрессивность сливается в “доброзло”: мстя поверженному тирану, остервенело рубать его в фарш, счастливо улыбаясь, пытать разоблаченного палача концентрированной серной кислотой. В “среднем же течении” обоих потоков расположились голливудские павильоны благодатной для вестернов тематики: якобы хороший человек мститель Билл с трудом настигает и — перед тем как его добить — эффектно мучает откровенного гада Фрэнка. И собственно, лишь видовая идентичность дает возможность сотрудникам органов охраны правопорядка внедряться в банды и, наоборот, преступникам — в органы. На этом держится и деятельность “бойцов невидимого фронта” шпионо-разведчиков. Как правило, вся эта сексотская публика — суггесторы, для них служение “двум (и более) господам” является наиболее полнокровной жизненной самореализацией. А если бы не было этой идентичности, то следовали бы моментальные разоблачения, и все такие “шпионские игры” потеряли бы всякий смысл и прекратились.

[41]

Неоантроп: человек духовно эволюционирующий.

“Четвертая часть брошенных семян пускает крепкие корни, но благим результатом может считаться лишь произрастание из них “пшеницы”, или “сынов Царства”.

Ч. И. Скоуфилд

“Учась у самого себя, кого назову я учителем”

Гаутама

Неоантропы — это люди в истинном, насколько это возможно, смысле этого слова, и с учетом, конечно же, конкретных жизненных условий и выбранного личностью пути. Это уже достаточно многочисленный человеческий вид, в настоящее время численно превосходящий суммарное количество суперанималов и суггесторов. Такой вывод хотя и носит опосредованный характер, но все же претендует на точность, в пользу этого говорит очень многое: и интеллектуальная насыщенность литературы гуманной ориентации, и массовость общественных природоохранительных движений, что есть следствие многочисленности носителей нового сознания. Но главное, фундаментальное обстоятельство, свидетельствующее о правильности “количественного вывода” -это демографический взрыв, “произведенный”, главным образом, диффузным видом, определенной частью которого и являются неоантропы.

Неоантроп — человек духовно эволюционирующий — непосредственно смыкается с диффузным видом, представляя собой его дальнейшее развитие: продвижение по пути разумного поведения. Основным видовым отличием неоантропа является его способность генетически закрепленная предрасположенность — к самокритическому мышлению (а в идеале — и к поведению), являющемуся не только совершенно самостоятельной формой мышления, но и кроме того — необходимым условием человечности как таковой, без внешнего научения ей и даже наперекор хищному воздействию прихождению к ней. Это и есть

[42]

духовная эволюция личности. Либо выход к людям раньше или позже в неблагоприятных условиях, либо предельно возможный путь в условиях благоприятствующих. В очень редких случаях проходятся оба таких “участка” пути. Но к сожалению, в настоящее время очень многие сообщества земного шара все еще не дают возможности свободно подниматься неоантропам и “успешно глушат большую часть всходов”. Некий — для себя традиционный — парадокс в этом отношении явила Россия: несмотря на беспощадное духовное закрепощение здесь возник необычайно мощный (на Западе — аналогов не имеющий) слой “русской интеллигенции”, в общем-то не связанный с официальной системой образования, и в нескольких смыслах — “самообразованный”. Конечно духовный гнет можно было бы счесть и способствующим фактором: как бы “реакция на реакцию”, но с нашей точки зрения это объясняется гипертрофией русской диффузности, давшей естественное и столь значительное “отчисление в духовный бюджет” общества.

Эта способность к самокритическому мышлению является некоей производной от морфологии лобных долей головного мозга, и присуща она еще только лишь диффузному виду, и все его различие с неоантропами можно свести к лености использования лобных долей префронтального отдела головного мозга: диффузному человеку для этого требуются дополнительные усилия, в подавляющем числе случаев — не прикладываемые. И таким образом, диффузные люди в своей массе духовно гибнут: либо так и не вырываются из неблагоприятных (часто — жутких) условий, либо облениваются и “не идут вперед” в благоприятствующей жизненной обстановке”. Именно с учетом этого обстоятельства и создают свои структуры все нравственные Школы: по системе ученики — учитель (проповедник, пастырь, гуру), и с использованием заинтересовывающей обрядово-церемониальной атрибутики — достаточно близкого аналога детских игрушек обучающего, отвлекающего, а не то и развлекающего (как у кришнаитов и баптистов) типа. Самому же диффузному человеку очень редко удается самостоятельно найти “путь наверх”, и если подобное все же случается, то роль гуру при этом берут на себя счастливо, а чаще — трагически сложившиеся обстоятельства, в частности, богатый жизненный опыт: таков путь старейшин, аксакалов. Но действительно народные мудрецы — это все же неоантропы, именно они создают то, что называется “кладезем народной мудрости”: этический фольклор.

Первое, что дает использование этой неоантропической мыслительной специфики — это способность к мышлению второго порядка. В своем простейшем случае мышление второго порядка, его редуцированная форма — это философское рефлексивное мышление. Распространение познавательного интереса на само познание, и иллюзорные, пока еще тупиковые, попытки осмысления Универсума. Соотношение объекта и субъекта

[43]

познания в таких случаях становится не просто сложным или каверзным, но уже — парадоксальным и металогичным, что порождает бесчисленные точки зрения на один и тот же предмет и создает грустно-забавную противоречивость гуманитарных философских, психологических, социологических и т. д. — систем и теории, сочетающих контрарность по отношению друг к другу с претензиями на истинность каждой в отдельности, а своей многочисленностью создающих полное впечатление горшечного базара, ибо помимо расписной яркости и емкой пустоты своего содержания, большинство из них демонстрирует нахождение людей на столь отдаленных позициях от истины, что невольно вызывает в памяти поговорку “не боги горшки обжигают” с приданием ей саркастического смысла: да, далеко не боги…

Исчерпав себя, такое рефлексивное познание выходит на свой предельный уровень, сворачиваясь (в математическом смысле: функция “свертка функций”) в сознание религиозное (но наддогматическое), и тем самым как бы формулируя теорему Геделя в других терминах: т. е. собственного человеческого мира и единственно его человеку явно не достаточно для познания самого себя. И поэтому ему необходим выход за пределы этого мира. Но пока что такой “выход в свет” для человека невозможен, все науки и все религии здесь бессильны, и даже бы их полный синтез смог бы дать в результате лишь некую “сверхфилософию”, легко представимую себе, как предельно возможное “мыслеблудие” метакосмической, субкварковой, вселенско-нравственной тематики. Эзотерические же пути, проторенные некогда Великими Посвященными, а ныне столь успешно осваиваемые их необычайно многочисленными последователями, необходимо признать делом сугубо личным, индивидуальным и верифицируемым лишь по принципу “помрем — увидим”, но, конечно же, дай-то Бог, если это так.

Самокритичность рассудочного существа и есть разум — сверхрассудок. Обычный внутренний диалог (мышление), вполне достаточный для рассудочного интеллекта, в таким случае расширяется и обогащается за счет введения в сознание внутреннего “третейского судьи”. В случае религиозной свертки сознания — это Бог. В определениях же “светских”, “мирских” философов наличествует целый набор, ставших уже расхожими терминов для обозначения этого далеко “не лишнего третьего” совесть, моральный закон, нравственность, этический выбор. “Разум способен не только к познанию объектной реальности, но и к ее оценке… Обнаруживает, что в ней благо, устанавливает иерархию благ” (К. Войтыла, “Основания этики”). Другими словами, разум — это то, что приводится в движение “маховиком” рассудка, мышления, т. е. как бы “разумное содержимое рассудка” — его “этическое наполнение”. И вообще в нравственном понимании человек есть то, что содержат его мысли, о чем он

[44]

думает, какова направленность его сознания: можно мучительно размышлять о смысле жизни, а можно не менее напряженно всесторонне просчитывать варианты мерзкого преступления.

Лишь разум дает возможность сознанию представить себе и оценить полностью противоположную — страдательную сторону насилия и уничтожения человеческой жизни (и жизни — вообще), живо представить себя на месте жертвы и отреагировать на это единственно возможным человеческим образом: содрогнуться за двоих — за себя и одновременно за жертву. Это не что иное, как то самое, знаменитое христианское сострадание. Сострадание — двойное страдание, тождественное его разделению, уменьшению. Сострадание — великое понятие, так мерзко и жестоко оболганное, затертое до неузнаваемости хищными толкователями (от слова “толковище”) морали: атеистами, имморалистами, сатанистами. Сострадание, таким образом, есть направленность разума в мир, вовне себя, аффектное перенесение причинения зла ближнему на себя и осуждения его. Это, собственно, одна из сторон самокритичности мышления, но в хищных терминах это определяется как “трусость”, которую правильнее всего будет трактовать как “психологическая плата за воображение”.

Существует еще один вектор направленности разума — внутрь, в духовный центр человека, что оказывается тождественным его выходу уже в Мир. Этот третий компонент базируется тоже на страхе — на страхе человека перед смертью, и он позволяет дать еще одно корректное определение понятия “человек”: это существо, которое знает, что оно умрет, но тем не менее не верит в это. Человек верит в то, что его существование каким-то образом продлится в Мире после пребывания в мире на Земле. Некоторые избранные могут даже знать об этом в результате личного опыта: знамения, откровения. И только эта сумма, это “триединство” направленности разума на себя, в мир и в Мир — его такая активная самооценочная позиция в отношении людских страданий и перед лицом смерти — является необходимым, а возможно — и достаточным, условием существования Человека в Мире, его выхода на иной уровень.

В этом ракурсе хищные предстают как существа откровенно ущербные, не имеющие самокритичности, не имеющие сострадания, не имеющие веры в свое духовное бессмертие, и следовательно, не разумные! Их религиозный потолок — это суеверность. Хищные, собственно, патологические атеисты и никто больше. Вся их жизнь — это суть настоятельная попытка получения “компенсации на месте”, досмертной выплаты им всех благ здесь и сейчас. А всякие препятствия и помехи в этом они стремятся убрать любым способом — внутренних, духовных преград у них нет.

Разумное же существо не способно на добровольное сознательное зло!

[45]

Видится неправомерным так широко распространенное, неразборчивое порицание людей за трусость. При этом не учитывается, что она, наоборот, для людей совершенно естественна и является прямым следствием разумного поведения, ибо “человек разумный” исходно, “по определению” и по своему происхождению труслив и к тому же внушаем (— глуп). А в противоположность этому — смелость, бесстрашие, так же как и невменяемость являют собой признаки бесчеловечности, и совершенно незачем строить в этом вопросе какие бы то ни было “героические” иллюзии. Таким образом, заполучение “силы воли” и предоставление себе внутреннего права помыкать, повелевать людьми, притеснять их — “воспитание чувств” такого рода в себе вовсе не требует неких добавлений в структуре личности и дополнительных “внутренних сил”, но наоборот, для этого необходимо именно устранить в себе практически все человеческое, нужно сбросить с себя “мешающееся” тяжкое бремя разума — доподлинной человеческой нравственности. И вот тогда сразу же сами собой появятся все эти “духовные силы” и “героические качества” для того, чтобы смело отдавать из подземного штаба приказы миллионам идти на смерть, посылать людей на минные поля впереди танков и для свершения множества других — более мелких и будничных — “геройств”.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.