WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 25 |

Сексуальное поведение представителей хищных человеческих видов весьма отлично от нормативного, присущего нехищным людям, имеет свои особенности и различия по многим параметрам. Оно могло бы послужить очень важным видовым идентификатором. Единственное существующее здесь препятствие — это интимность, ненаблюдаемость данной сферы жизни представителей человеческого рода. Всё же имеется достаточно полный свод описаний «со слов потерпевших», что отображено в обширнейшей психиатрической и криминальной литературе, не считая множественных фольклорных зарисовок с натуры, сохраняющихся в устной традиции. Не осталась в стороне в этом животрепещущем вопросе и художественная литература. Это книги маркиза де Сада, Леопольда Захер-Мазоха, Эмиля Золя («Человек-зверь», «Нана» и др.), не говоря уже о потоке современной чернушно-порнушной бестселлерной беллетристики.

Во всех таких книгах присутствует рациональное зерно объективности. Правда, объективность и непредвзятость многих таких «секс-шедевров» иногда относится к болезненным фантазия^ их авторов, а не к описанию подлинных фактов. Тем не менее реальная чудовищность затронутой сферы столь невообразима, что даже таких авторов — не иначе как подверженных неким формам сублимации сатириаза — нельзя в упрекнуть в преувеличении. Попробуйте провести мысленный эксперимент. Прочитав однажды где-нибудь сообщение о реальных сексуально-изуверских событиях, содрогнувшись невольно от ужаса и отвращения, представьте себе теперь, что вы прочли бы о том же самом в художественной книге. Наверняка вы сочли бы это нездоровой фантазией автора и отнеслись ко всему написанному недоверчиво и снисходительно. Литература, искусство для усиления художественного воздействия выделяют яркие, примечательные факты, абстрагируют, украшают или очерняют действительность, и всё же они не могут передать и доли того реального ужаса, которая поставляет людям жизнь, — с непосредственной «помощью» хищных гоминид.

Стало уже чуть ли не банальностью, по крайней мере положением не требующим доказательств (за его неопровержимостью), то утверждение, что сексуальное влечение, т. н. либидо напрямую связано с агрессивностью. Даже спутницу любви — ревность, — как полагают психологи, следует считать рудиментом и отголоском древнего соперничества — биологической борьбы самцов за благосклонность самки. Об этой органической связи, собственно, говорили уже давно, хотя и считается, что «застолбил» её только лишь З. Фрейд. Ещё задолго до рождения создателей психоанализа людьми были замечены эти «узы», связующие смертельную агрессивность, развратный секс и коварство в один страшный клубок.

Человеческая хищность не всегда лежит на виду, ибо на нравственные видовые (кардинальные!) параметры любой личности накладывается матрица вторичных психофизиологических признаков, таких как характер, темперамент, сила воли, интеллект, физиологические данные, вплоть до внешности. Всё оказывается значимым в той или иной степени для окончательного формирования социального образа индивида. Кроме того оказывают своё прямое воздействие среда и, особенно, воспитание, или, шире, — все те условия, в которых индивиду довелось родиться и вырасти.

Поэтому каждый человек уникален, даже идентичные, «однояйцовые» близнецы не могут обладать тождественным самосознанием. И всё же диапазон подобной изменчивости существует. Не станет нехищный человек, не сошедший с ума, изощрённым садистом. И, наоборот, невозможно заставить искренне раскаяться матёрого убийцу-суперанимала.

Жизнь, судьба, таким образом, в значительной степени распоряжаются тем, кем в итоге проявит себя хищный индивид — с виду добреньким мелкопакостным кляузником-педерастом, должностным садистом, жестоким политиком, коварным аферистом, серийным маньяком или громилой с топором. Очень редко хищная модель поведения может реализоваться в длительной череде поколений в одинаково «ярких» формах. Конечно, «яблоко от яблони падает недалеко», но не из всякого зёрнышка вырастает столь же «пышное» дерево. Сын того же А. Р. Чикатило Юрий, хотя и проявил себя тоже садистом и насильником, но до «масштаба» отца, которым он очень гордится, не дотянул.

Многие, заложенные в хищных гоминидах, потенциальные асоциальные «способности» не могут проявить себя «во всей красе» — общество тем или иным образом их подавляет. Есть ещё один необычайно важный фактор. Человечество давно уже, поколений этак сто (всё т. н. историческое время), не подвергается в полной мере физиологическому просеву механизмами естественного отбора, в особенности же это касается хищных гоминид. Представьте себе обширную популяцию волков, живущих длительное время в таком же «тепличном» эволюционном режиме, какой существует с некоторого времени у людей. И вот вожак такой гипотетической «человекообразной» волчьей стаи, скажем, оконфузился на охоте («Акела промахнулся»), но ему теперь не грозит отставка с «поста» предводителя, и печальная участь быть разорванным на куски претендентами на это место его минует. Более того, он давно уже не ходит на эту обрыдлую охоту, — то болеет, то просто ленится, но его содержат и у него рождаются потомки. В стае много волков еле-еле передвигающихся, хромых, глухих и полуслепых, натыкающихся на деревья, спотыкающихся о камни. Но у стаи добычи всегда много, с голоду умирают совсем уж никудышные, которые и жевать не могут. Самое главное для нашего сравнения здесь то, что все они остались внутренне теми же злобными волками, безудержными хищниками, даже способными сожрать и друг друга.

Вот именно такая ситуация и сложилась в человечестве среди хищных гоминид. Используя свою врождённую «волчью», а чаще «гиеновую» наглость и отсутствие совести они легко подавляют своё нехищное окружение и находят для себя выгоду в любых условиях — они всё те же «кормимые» адельфофаги. Если что и губит их, так это только отсутствие чувства меры, патологическая жадность да столкновения со «своими» же за лучшее место у «социального корыта». Нехищные же люди по-прежнему — «кормильцы» этих людоедов, они всё так же, как и во все исторические времена, тяжко работают, борются за выживание, довольствуются самым необходимым, радуются чудом им перепавшим самым малым крохам благополучия.

Хищникам же человеческим — подавай беспредел во всех смыслах, им постоянно необходимо удовлетворение своих «волчье-гиеновых» аппетитов. Чувства меры у них нет. Зато у них сверх меры — наглости. А «психофизических» данных у многих из них не хватает: лень, глупость, неадекватная злобность, необоснованное, дутое тщеславие, лютая зависть — всё это нередко выбрасывает их на обочину жизни. Но они не могут уподобиться нехищному деклассированному люмпену: безропотно, по-философски жить на свалке, пьяно, добродушно подсмеиваясь над окружающей их «суетой сует». Оказываясь иногда всё же и в таких местах, они и там портят всем «жизнь», воруют у соседей последнее, втягивают несчастных «бомжей» в преступления. Хищный инстинкт требует своего удовлетворения. Надо кого-то как-то цеплять, унижать, но условий для этого нет.

Именно такой случай описан Достоевским в его повести «Записки из подполья».

Эта книга была полемическим ответом-пародией на нашумевшую магистерскую диссертацию Н. Г. Чернышевского о месте эстетики в реальной жизни, но она характерна и примечательна в нашем плане. Некий мелкий чиновник, озлобленный, обуянный чёрной завистью к сильным мирам сего, иными словами, хищник-неудачник, длительное время, отказывая себе во всём, копит деньги на приличную более-менее одежонку. И, спрашивается, для чего Оказывается, для того, чтобы отомстить некоему франту с Невского проспекта — подобраться к нему близко, пройти мимо и как бы невзначай толкнуть того плечом. Страшная месть!

Поэтому очень непросто сразу же указать на хищных индивидов, на основании неких простых признаков. Картина здесь достаточно калейдоскопична и неопределённа. Есть откровенные мерзавцы, по которым сразу видно, кто они такие. Но есть и хорошо замаскированные, так что требуется длительное время внимательно присматриваться, чтобы выявить истинные цели и намерения такого «упакованного» хищного субъекта («пуд соли съесть»), это — буквально как выявить, рассекретить вражеского агента, разоблачить шпиона. Ведь «человек есть то, о чём он думает», каковы у него самые потаённые, сокровенные мысли и намерения, а претворит ли он их в жизнь — вопрос второй, дело пятое. Подберут люди добрые какого-то несчастного загибающегося бедолагу, приведут его в свой дом, отогреют, напоют-накормят, а тот — очухавшись — возьми да и зарежь гостеприимных хозяев — сколько таких случаев! Или, наслушавшись предвыборных обещаний, выбирают себе на голову очередного прохвоста — это стало уже правилом. Так что здесь очень легко впасть в «методологическую» ошибку.

В плане нашей тематики, особо иллюстративна и опасна ошибка в оценке взаимоотношений между полами, допущенная такими видными авторами, как Отто Вейнингер и Василий Розанов. Они оба пришли к идее неоднозначности половых признаков, т. е. существования множественных переходных форм между мужчиной и женщиной (Розанов, видимо, заимствовал и развивал мысль Вейнингера).

В трактате О. Вейнингера [4] читаем: «Существуют бесчисленные переходные степени между мужчиной и женщиной, так называемые промежуточные половые формы. Поэтому индивидуумов А или В не следует просто обозначать именем «мужчина» или «женщина», а нужно указать сколько частей того и другого содержит в себе каждый из них, например, как:

a М b Ж

А { В {

а' Ж b' М

причём всегда

0 < а < 1, 0 < b < 1,

0 < a' < 1, 0 < b' < 1.

Каждый человек колеблется (осциллирует) между мужчиной и женщиной».

У В. В. Розанова же — это простой ряд натуральных чисел:

...-7, -6, -5, -4, -3, -2, -1, 0, +1, +2, +3, +4,+5, +6, +7...

Этот ряд выражает степени перехода от более-менее мужских признаков к таким же — далеко не абсолютным — женским свойствам. Вейнингер доказывает своё положение следующим образом. «В подтверждение этого взгляда можно было бы привести бесконечное число доказательств. Я напомню о «мужчинах» с женским тазом и женскими грудями, со слабой или даже без всякой растительности, с точно оформленной талией; далее о «женщинах» с узкими бедрами и плоскими грудями, с плохо развитыми perinacum (nates) и худощавыми бедрами, с низким, грубым голосом и усами и т. д. и т. п. ».

Далее Вейнингер выделяет первичные, вторичные, третичные и даже четверичные половые признаки, и тем не менее ни один из них качественным приоритетом не наделяет. Он, как и Розанов, почему-то не увидел значимости таких сущностных половых параметров, как непосредственное половое предназначение и основная способность индивида в качестве представителя того или иного пола: рожать детей или же только оплодотворять, говоря грубее, — что есть в наличии: vagina, ovarium. uterus и т. д.. или всё же только лишь penis и orhcis Кроме того о половой принадлежности однозначно говорит хромосомный набор половых клеток — XX у женщин и XY у мужчин.

Во времена Вейнингера и Розанова генетики ещё не существовало, но всё же их ошибка в неразличении полов весьма показательна. Точно такая же ошибка делается сейчас людьми в отношении хищных признаков в человечестве. Некогда, в начале ХХ-го века широкие бёдра у мужчин или наличие усиков у женщин представлялись учёным более важными признаками для характеристики половой принадлежности, нежели определяемая полом способность или неспособность человеческой особи рожать. Так и теперь — уже в конце того же века — хищные, нелюдские признаки, зоопсихологические установки, аморальные и асоциальные поползновения напрочь затмеваются очевидной способностью всякого (не дефективного) индивида к членораздельной речи и логическому мышлению, а его характер. «вычисленный» по зодиакальным гороскопам, представляется намного более значимым для социальной оценки человеческой личности, чем неистребимое желание такой «личности» убивать, унижать или обманывать людей.

Подобное неразличение половой принадлежности привели обоих авторов к полному оправданию гомосексуальности — ведь всё смешивается! Вейнингер утверждает: «Первоначально все бисексуальны, т. е. могут иметь половые сношения и с мужчинами, и с женщинами... Моя точка зрения не считает вообще гомосексуальность аномалией, совершенно обособленной, вошедшей только как остаток прежней недифференцированности в законченную обособленность полов. Она причисляет гомосексуальность к половым свойствам средних сексуальных степеней в их непрерывной связи с половыми промежуточными формами, ибо они кажутся ей исключительно реальным бытием, а крайности — идеалом. Таким образом, на основании моей теории, все существа в одно время и гомосексуальны и гетеросексуальны».

Как тут не вспомнить приводимые ранее высказывания «корифеев всех времён и народов» о «возвышенно прекрасном симбиозе» добра и зла в мире. Тогда, согласно их заветам, но применительно к сексуальным отношениям, следовало бы, наверное, сказать, несколько перефразировав именитых авторов: «Гомосексуализм — необходимый момент в сексуальной жизни и необходимо необходимый. Он есть лишь оборотная сторона гетеросексуальности, жизненно необходимая для её существования. Из их совокупности и состоит удивительная красота бисексуализма. Вселенская функция пер-анусных и орально-генитальных гомосексуальных отношении заключена в том, чтобы сильнее оттенить красоту обычной — сирой и невзрачной — любви между мужчиной и женщиной. Мало того, без мужеложства, педофилии и лесбиянства общество должно было бы прийти в упадок, если не разрушиться совсем»...

Генетика совести.

Современная сексопатология не отрицает крайней сложности, многомерности детерминации пола у человека. «Даже если опустить крайние варианты сексуальной дифференцированное T, т. е. несомненную норму и патологию, при которой трудно решить, к какому полу принадлежит обследуемый, то всё равно останется широкий вариационный ряд, в котором наряду с мужеподобными женщинами и женоподобными мужчинами выделяются совершенно самостоятельные категории. К ним относятся трансвеститы, с навязчивым стремлением носить одежду противоположного пола, и транссексуалы, стремящиеся изменить пол путём избавления от физических признаков собственного пола. Наконец, в плане психосексуальной ориентации можно выделить по крайней мере три категории — гетеросексуальные, бисексуальные и гомосексуальные. Это многообразие определяется сложностью механизмов детерминации пола, в основе которых лежит система иерархических отношений, располагающихся в диапазоне от генетических влияний до психологического выбора сексуального партнёра.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.