WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 25 |

Учёные объясняют запрет на инцест у древних людей, якобы, пониманием теми опасности появления уродств у детей при близкородственных половых связях. Это явная чепуха. Древние не смогли бы проследить имеющуюся здесь причинно-следственную связь. Тем более, при существующем промискуитете, неразборчивости связей, не говоря уже о свойственном им пралогическом мышлении. Дело в том, что у нехищных людей попросту не было влечения к СВОИМ. Сексуальное влечение к детям (педофилия) у нехищньк людей надёжно блокировано этологическим комплексом защиты инфантильностью. Он присущ всем нормальным (не патологическим) особям любого вида высших животных — детёнышей обычно не трогают, даже свирепые хищники «не обижают детей», К детям не было влечения, ибо срабатывала именно эта «защита инфантильностью».

У нехищных людей поэтому напрочь отсутствует сексуальное влечение к детям (лёгкая сексуальная окраска отношений отца и дочери, матери и сына в счёт не идёт — это просто некий непроизвольный «шлейф» отношений мужчины и женщины вообще). Точно так же у них нет подобных «позывов похоти» в отношении родственников, т. е. инцест им чужд как таковой. Нет влечения к сестрам. Пусть даже красавица-раскрасавица, а вот нет «страстного желания обладать ею». Нет, и всё тут! Она всегда была рядом, была своей, и незачем добиваться её — таков, видимо, этот интроспективный психологический механизм. Именно по этой причине, и ни по какой иной, в древности не было кровосмешения у людей. Наши предки ещё не смогли бы в те дремучие времена провести столь сложный, лонгитюдный (длительный) «селекционный» причинно-следственный анализ, выявить, что инцест тоже приводит к рождению уродов. Ведь уроды рождаются не только от инцеста, и не всегда от него именно, и даже при кровосмешении не обязательно появление дегенеративного потомства. Можно вспомнить браки фараонов со своими сестрами. Это — очевидно. Для подобного анализа нужно не только знать, кто с кем и когда имел связь, и выявить кто в результате именно оной родился, этого мало, ведь нужно было бы ещё и запретить подобные связи другим.

Это всё нереально, требует целого законотворческого процесса, да и ещё основанного на научном исследовании. Не тот был тогда уровень, ибо не только понимания процессов размножения не было, но и сам сексуальный быт представлял собой такое неопределённое «тасующееся» действо, что мать и та не всегда бы могла указать подлинного отца её ребенка.

Да и поныне в той же Африке или ещё где, можно наблюдать полную свободу взаимоотношений полов, иллюстрирующую сказанное. Женщину берут замуж лишь только после того, как она докажет свою полноценность, «стельность» — родит от кого-нибудь здорового ребенка. (Замечательный французский фильм «И стал свет», одна из сцен: трое молодых парней приходят к роженице с подарками, каждый из них просит — и не без оснований! — считать отцом её ребенка и, соответственно, мужем именно его. Она, правда, отказывает всем троим.)

А у хищных гоминид все эти психологические структуры нарушены исходно, априорно. Точнее, их мозг именно таким образом оформлен морфологически. Поэтому они и испытывают сексуальное влечение не только к НЕ СВОИМ (не родным женщинам), но ко всем подряд, они «малоразборчивы». Они способны изнасиловать и собственных детей — достаточно вспомнить многочисленные газетные публикации о подобных проявлениях чудовищного «отцовского чувства», и для хищных гоминид этакая «любовь» в порядке вещей. Когда-то их предки обратили свою агрессию на сородичей, что и закрепилось генетически, стало видовым признаком, определило их «стиль жизни» на многие-многие сотни лет вперёд.

Все указанные факторы отвлекают хищных гоминид от репродуктивного поведения уже тысячи лет, сотни поколений. «И чадолюбивый крестьянин оставлял обычно больше детей, чем ловеласы, донжуаны, мессалины и клеопатры всех социальных уровней, времён и народов» [31]. Как малочисленные народности в своё время не успели, не смогли размножиться, а сейчас — уже поздно: не дают соседи, тесно, некуда. В итоге, этот своеобразный «стиль» хищных гоминид пагубно (для человечества — благотворно!) сказывается на их численности. Т. е, всё обстоит так же, как в животном мире: совокупная численность хищных видов на порядок (в 10 раз) меньше в сравнении с нехищной фауной. Человечество в этом плане выглядит, как страшная карикатура на весь остальной животный мир. Отношения, подобные межчеловеческим: войны, предельно безжалостная эксплуатация, паразитизм — существуют лишь у существ, весьма далёких от высокого интеллекта — у рыб, пресмыкающихся, насекомых.

Таким образом, представители хищных видов, в обязательном порядке — потенциально или реально — всегда и бисексуальны, и педофильны, и инцестуозны! И само собой, «в идеале», — некрофильны! Хищность, им присущая, носит направленность на людей, на всех людей — они не различают! В том числе — и на детей, и на родственников. Вот и происходит сублимация гипертрофированной агрессивности в «любовь» к ним: воспламенение чудовищной похотливой страсти к детям (как собственным, так и чужим), к сестрам, братьям, матерям и отцам. Вспомним императоров эпохи эллинизма — с именами-прозвищами и звучными, и созвучными в нашем контексте: Филоматор (любящий мать), Филопатор (любящий отца), здесь «любовь» понимается именно в современном хищном смысле — «заниматься ею». Все те многочисленные случаи изнасилования родителями-отцами собственных детей (как и склонение к сожительству матерями собственных сыновей) — всё это «арии из той же оперы», яркие образчики проявления хищности.

Или же, наоборот, среди родственников, бывает, вспыхивает столь же яростная ненависть — спутница той же — и такой же страстной! — «любви». Сюда настоятельно просятся случаи подобной «контрастной, инверсной любви» — садистское обращение с собственными детьми и другими родственниками, вплоть до убийства. Тщательно скрывается, замалчивается пропагандой необычайно широко распространившаяся практика избиения детей в семьях (особенно это касается внешне столь благополучных стран «золотого миллиарда»). С детьми эксцессы садизма более распространены, те более беззащитны, нежели взрослые. Понятно, что вслед за детьми, согласно «шкале беззащитности», в очередь жертв насилия попадают женщины. Часть таких садистских и сексуальных эксцессов имеет место и среди нехищных людей, что является либо проявлением психопатологии, либо обусловлено уродливыми, травмирующими психику социальными факторами, — беспросветной нищетой, алкоголизмом, наркоманией и т. п.

Страшный пример нарушения «защиты инфантильностью» являют миру цыгане. Это — ярко выраженный суггесторный этнос. Жулики, перекупщики, артисты, воры — заставить их честно работать невозможно. Лишь доли процента таборных цыган переходят к оседлой жизни, честному труду. Как, например, «классические» кузнецы-цыгане в недавнем прошлом; это, по-видимому, диффузный, нехищный и достаточно немногочисленный компонент цыганского этноса. Правда, среди «рромале», вероятно, есть и суперанималы. Это — т. н. «цыганские бароны» и «начальники» таборов. По крайней мере, если не все, то часть из них, отличающихся необыкновенной жестокостью. По наблюдениям чешских педиатров [36]. цыганки-матери ни за что не хотят отдавать своих заболевших детей в государственные больницы. Голосят, скандалят, грозят покончить с собой, а если и отдают, то делают это с крайней неохотой, их стенания продолжаются чуть ли не по часу — для них это страшное горе, до того сильна у них эмоциональная связь с детьми. Но если всё же отдадут, то через пару недель, когда приходит время забирать вылеченных ребятишек из больницы, цыганки-матери совершенно охладевают к своим — ещё так недавно горячо любимым — чадам. И даже не узнают их. Часто приходится отдавать этих детей в приюты, «горячо любящие» матери отказываются от них совсем.

Вероятно, по точно такой же «психологической схеме» хищные мужчины легко и навсегда расстаются со своими, буквально накануне «горячо любимыми», пассиями. Да ещё и прихватывают что-нибудь из дорогих безделушек и мелких вещиц «на добрую память». Имеется даже такой критерий: мужчина проявляет себя не в том, как он покоряет женщин, а в том, как он расстаётся с ними.

В общем случае, можно утверждать, что среди достаточно развитых нехищных людей — в нормальных условиях, в здравом уме и в трезвом виде — неприемлемы и никак невозможны ни гомосексуализм (здесь, понятно, не учитываются упомянутые ранее «безобидные, простительные» формы гомосексуализма, напрямую связанные с патогенными гормональными факторами, равно как и с нарушениями психофизиологии), ни инцест, ни педофилия. Всё это множество проявлений перверсий связано с превышением нормального уровня человеческой агрессивности и с нарушением её характера и выраженности, при этом она и приобретает свой патологический (с точки зрения нормальных людей) характер. Агрессивность следует считать «нормальной и оправданной», если она имеет в своих общих чертах оборонительный характер, или же она направлена и проявляется в отношении к другим существам, как-либо отличающимся от людей, и к тому же, несущим явный вред. Поэтому такая же самооборонительная практика насилия совершенно оправдана и в отношении к нелюдям. Они — это не мы! Мы — не они!

Точно такое же «самоопределение» существует и в сексуальной сфере. Женщины для мужчины — не свои, они — не мы. Они разительно отличны от мужчин и необычайно притягательны. Но уже сестра — своя по семье. Как агрессивность оправдана лишь оборонительная, так и сексуальность имеет право «на жизнь» лишь в случаях естественной её направленности. У хищных же гоминид эти оба эти «чувства» направлены на всех, в том числе и на индивидов, никоим образом не желающих того: жертвы насилия, принуждения, издевательства, совращения и т. д.

По отношению к детям срабатывает отмеченный механизм «защиты инфантильностью», общий для всех высших животных. За печальным исключением, как это должно уже стать понятным, хищных гоминид, которые и начали-то некогда свою адельфофагическую практику именно с поедания приплода, детей суггерендного (диффузного) вида. Хотя есть и в животном мире такие же мерзкие, другого слова не подберёшь. «единомышленники» хищных гоминид. Например, львы — «цари зверей» (тоже «элита»!) — в голодное время способны пожирать львят собственного прайда. Но главным образом, столь жестокое поведение свойственно самым низшим представителям животного царства: рыбам, птицам, рептилиям, насекомым и вот ещё — в дополнение к пираньям и крокодилам — иным «человекам разумным».

На этом принципе дихотомического разделения «своих» и «чужих» зиждилось оправдание (исторически ошибочное, но психофизиологически — совершенно естественное) древними людьми тогдашних межплеменных войн: каждая популяция считала людьми исключительно только лишь себя, а окружающих — нелюдями; точно так же в свою очередь рассуждали и остальные. Знания и понимания того, кто и как начал всё это смертоубийство, у людей не было, они все были в угаре кровавого тумана «импринтинга человекоубийства», жуткого последствия «адельфофагии». Всё катилось по инерции аж до «осевого времени» (800-200 гг. до новой эры), когда разум одержал свою первую победу в истории, когда духовно передовая часть людей осознала себя в качестве разумных личностей, выделились «стадные» лидеры (Будда, Конфуций. Моисей) и в мире обрела своё существование доктрина гуманности [48]. Хотя, судя по дальнейшей истории и современности, нехищность лидеров остаётся под большим вопросом, во всяком случае это большая редкость, обычно осёдлывают народный гнев, недовольство простых людей именно хищные гоминиды. Они чувствуют тенденции («чуют носом, куда дует ветер») и быстро, хищно этим пользуются, из их-то среды и выходят «народные вожди и пастыри» (демагоги и шарлатаны, соответственно), сводящие обычно к нулю все позитивные результаты народных движений.

Так что несмотря на осознание людьми всей пагубности этой смертельной взаимной розни, движение страшного кровавого колеса «человекоубийства» не прекратилось и посейчас, а лишь стало сопровождаться «подпрыгиванием» — военными конфликтами глобального накала. Англосаксы уничтожали индейцев, тасманийцев и другие народы именно под этим «флагом»: якобы, присущей этим экзотическим — на взгляд европейцев — существам недочеловечности. Появление, самое-самое начало этого смертоубийства ещё можно как-то понять, хотя и не оправдать: ну, где-то в чём-то ошиблись люди, с кем не бывает! Но даже потом, когда уже стала всем ясна бесчеловечность геноцида, наука «выяснила».

А «просвещённая, цивилизованная» — западноевропейская и североамериканская — часть человечества с неохотой, но признала, что и индейцы, и негры — тоже люди, тем не менее жуткая практика истребления народов продолжилась. Это нельзя объяснить ничем, как только охищненностью этих самых «цивилизаторских» народов.

И здесь — разница очевидна. Наиболее охищненные — англосаксонские нации — продолжали, как ни в чём ни бывало, своё чёрное, нелюдское дело истребления «мешавших» их бизнес-гешефту «отсталых, примитивных» народов. В то время как испанцы, и особенно португальцы начали более-менее мирно ассимилироваться с колонизируемыми нациями. Так, например, возникла этнически пёстрая, но лишённая расово-националистических конфликтов, Бразилия. Примечательно, что в Латинской Америке возник культ «настоящего мужчины», т. н. «мачадизм», частично впитавший в себя избыточную хищность. Он характеризуется, в частности, пренебрежительным отношением к женщине.

Проявили свою хищную красу и религиозные конфессии. Американские протестанты — «покорители дикого Запада» — уничтожали индейцев без малейшего колебания и самыми бесчеловечными способами: травили, охотились на них как на зверей, продавали им заражённые оспой одеяла. Именно они внедрили, во всяком случае, сделали обыденной жуткую практику снимания скальпов — для облегчения расчётов с «охотниками-промысловиками» («учёт трупов — азбука капитализма»).

Первопроходцы же католики (в частности, в Канаде) к индейцам относились достаточно терпимо, сносно, во всяком случае не убивали их, как койотов, по обычаю злобных и корыстных протестантов. Неким «заповедником» этой протестантской охищненности является ныне Северная Ирландия (Ольстер) — с постоянными спектаклями бессмысленной агрессивности «оранжистов».

Бремя страстей нечеловеческих.

Past coitus omne animal triste — «все животные после совокупления грустны».

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.