WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 |

На следующий день я напек много лепешек. Они выглядели аппетитными, румяными. Я нес их на подносе, громко зазывая покупателей. Поначалу никто не проявлял к ним интереса, и я упал духом. Но все-таки не ушел, а дождался вечера, когда большинство горожан проголодались, так что очень скоро мои лепешки были распроданы, а я вернулся домой с пустым подносом.

Нана-наид остался очень доволен моим успехом и охотно выплатил мне мою долю. Я был рад каждой монете. Мегиддо был прав, когда говорил, что хороший хозяин ценит трудолюбивого работника. В ту ночь я был так возбужден от собственного успеха, что не мог спать, и все подсчитывал, сколько смогу заработать за год и сколько лет мне предстоит работать, чтобы купить свободу.

Каждый день выходя торговать, я вскоре обзавелся постоянными покупателями. Среди них оказался и твой дед, Арад Гула. Он торговал коврами, и вместе со своим груженым ослом и чернокожим рабом ходил из одного конца города в другой. Он покупал две лепешки для себя и две для раба и, пока ел их, беседовал со мной. Однажды твой дед сказал мне слова, которые я запомнил на всю жизнь. «Мне нравятся твои лепешки, мальчик, но гораздо больше мне нравится то, как ты их продаешь. С таким воодушевлением и задором ты далеко пойдешь».

Сможешь ли ты понять, Хадан Гула, что эти слова значили для меня, юного раба, одинокого в огромном городе, пытающегося всеми силами выбраться из унизительной зависимости

Месяц за месяцем я откладывал по монетке в свой кошелек. Я уже ощущал его приятную тяжесть на своем поясе. Работа действительно стала моим лучшим другом, как и говорил Мегиддо. Я был счастлив, но Свасти беспокоилась. «Боюсь, твой хозяин проводит слишком много времени в игорном доме», — все чаще замечала она.

Однажды я испытал огромную радость, встретив на улице своего друга Мегиддо. Он вел на рынок трех ослов, груженных овощами. «У меня все очень хорошо, — сказал он. — Хозяин оценил мой честный труд, и сейчас я старший работник. Видишь, он доверяет мне ходить на рынок, к тому же разрешил мне привезти семью. Работа помогла мне оправиться после всего пережитого. Когда-нибудь она поможет мне купить свободу, и тогда у меня снова будет свой дом и хозяйство».

Время шло, и Нана-наид со все большим нетерпением ожидал моего возвращения домой после рабочего дня. Он с жадностью принимался делить заработанные мной деньги, настойчиво призывая меня искать новые рынки сбыта.

Я часто стал выходить за городские ворота, чтобы продавать свои лепешки надсмотрщикам за рабами, которые строили стены. Мне было больно смотреть на эту картину, но в лице надсмотрщиков я нашел активных покупателей. Как-то раз я увидел Забадо, который стоял в очереди за кирпичами, чтобы нагрузить свою корзину. Он был тощим и сутулым, а спина его была испещрена шрамами от побоев. Мне стало жаль его, и я подарил ему лепешку, в которую он впился, словно дикий зверь. Увидев, с какой жадностью он смотрит на еду, я убежал, опасаясь, что он вырвет из моих рук поднос.

«Зачем ты так много работаешь» — спросил меня однажды Арад Гула. Помнишь, ты тоже задал мне сегодня этот же вопрос Я ответил ему словами Мегиддо о том, что работа — мой лучший друг. С гордостью показал я ему свой кошелек, набитый монетами, и объяснил, что коплю деньги, дабы купить свободу. «А когда станешь свободным, чем ты будешь заниматься» — спросил он. «Я хочу стать торговцем», — ответил я. И в этот момент он сделал свое признание. Он сказал то, что я меньше всего ожидал услышать от него. «Знаешь, я ведь тоже раб. Мы партнеры с моим хозяином».

— Стоп, — перебил его Хадан Гула. — Я не стану слушать ложь, порочащую честь моего деда. Он не был рабом. — Глаза его зажглись гневом.

Шарру Над а остался спокоен.

— Я уважаю твоего деда за то, что он сумел подняться над своим несчастьем и стать самым уважаемым человеком в Дамаске. А ты, его внук, разве не вылеплен из того же теста Разве тебе недостает мужества посмотреть правде в глаза, или ты предпочитаешь жить иллюзиями

Хадан Гула выпрямился в седле. В его голосе прозвучало глубокое волнение, когда он произнес:

— Моего деда любили все. Его добрых дел не перечесть. Когда пришел голод, разве не он на свое золото купил зерно в Египте и разделил между всеми голодающими А теперь ты говоришь, будто он был всего лишь презренным рабом из Вавилона.

— Если бы он остался рабом в Вавилоне, его можно было бы презирать, но, когда он из рабства вознесся до самых вершин, став самым почитаемым в Дамаске гражданином, боги наградили его своей милостью и уважением, — ответил Шарру Нада.

Поведав мне о своем положении, — продолжил Шарру Нада, — он рассказал, с какой одержимостью работал, зарабатывая свою свободу. Теперь, когда он накопил достаточно денег и мечта близка к реальности, он очень взволнован тем, что будет делать дальше. Его очень пугала перспектива потерять поддержку хозяина.

Я не одобрил его нерешительности: «Не держитесь за хозяина. Почувствуйте себя свободным человеком. И поступайте как свободный человек! Для начала решите, чем бы вы хотели заняться, а потом ваш труд поможет добиться цели». Он пошел дальше, поблагодарив меня за то, что я пристыдил его за трусость.

Однажды я вновь вышел за ворота и с удивлением увидел огромную толпу людей. Когда я спросил у прохожего, в чем дело, тот ответил:

«Разве ты не слышал Беглый раб, убивший царского стражника, приговорен к суду и будет казнен. Сам царь будет присутствовать при этом».

Толпа была такой плотной, что я побоялся подойти поближе со своим подносом. Поэтому я взгромоздился на недостроенную стену и стал смотреть на происходящее сверху. Мне посчастливилось увидеть приближение самого царя, который медленно двигался в золотой колеснице. Никогда еще я не видел такой роскоши, сотканной из золота и бархата.

Я не видел самой казни, но до меня доносились истошные крики бедного раба. Мне было непонятно, как наш благородный и красивый государь может выдерживать столь отвратительное зрелище, однако, увидев, как он хохочет и шутит со своими приближенными, я решил, что он жестокий человек, и тогда же мне стало ясно, от кого исходят такие негуманные приказы в отношении рабов, строящих стены.

* В Древнем Вавилоне традиции в отношении рабов строго регулировались законом. Например, раб мог владеть любой собственностью, даже другими рабами, если хозяин не возражал против этого. Рабам было дозволено жениться на свободных женщинах. Дети, рожденные свободными женщинами, тоже считались свободными. Большинство городских торговцев были рабами. Многие становились партнерами своих хозяев и имели долевое участие в прибылях. (Прим. авт.)

После казни тело раба подвесили за ноги, чтобы все могли разглядеть его как следует. Когда толпа начала расходиться, я подошел ближе. На волосатой груди казненного я разглядел морскую татуировку — две скрещенные змеи. Это был Пират.

В следующий раз, когда я встретил Арада Гула, он был уже совершенно другим человеком. Он с энтузиазмом приветствовал меня: «Смотри, раб, которого ты знал, стал свободным человеком. В твоих словах заключалась великая мудрость. Моя торговля и прибыли растут с каждым днем. Жена не нарадуется моим успехам. Она была свободной женщиной, племянницей моего хозяина. Ей очень хочется переехать со мной в другой город, где никто не узнает, что когда-то я был рабом. И тогда наши дети не будут испытывать горечи за отцовские несчастья. Работа стала моим лучшим помощником. Она помогла мне вернуть уверенность в себе и былое умение торговать».

Мне было радостно слушать его и вдвойне приятно, что я хотя бы чем-то отблагодарил его за моральную поддержку, которую он когда-то оказал мне.

Как-то вечером Свасти пришла ко мне в глубокой печали: «Твой хозяин в беде. Я боюсь за него. Несколько месяцев тому назад он проиграл много денег. Ему уже нечем платить за зерно и мед. Он не платит ростовщику. Кредиторы в бешенстве и угрожают ему». Я был беспечен. «К чему нам переживать из-за его глупостей Мы же ему не опекуны». — «Глупый мальчишка, ты же ничего не понял. Ростовщику он отдал тебя в залог. По закону тот может потребовать тебя к себе и продать. Я не знаю, что делать. Он ведь хороший хозяин. Почему Почему именно с ним произошла такая беда»

Опасения Свасти оказались небеспочвенны. Когда утром следующего дня я выпекал хлеб, явился ростовщик с человеком по имени Саси. Тот оглядел меня и сказал, что я вполне гожусь.

Ростовщик не стал ждать, когда мой хозяин вернет долг, и велел Свасти передать ему, что он забрал меня. С единственной котомкой на спине и кошельком, болтавшимся на поясе, я был уведен из пекарни. Меня, словно дерево, вырвали с корнем из благодатной почвы моих надежд и швырнули в бурлящее море. Вновь игорный дом и пиво стали причиной моих несчастий.

Саси был грубым и неотесанным. Пока он вел меня через весь город, я рассказывал ему о той работе, что выполнял для Нана-наида и которую мог выполнять и для него. Его ответ не вселил в меня надежды: «Мне не нравится эта работа. Мой хозяин этого не любит. Царь приказал, чтобы он отправил меня на строительство Великого канала. Хозяин велел Саси купить рабов, которые могли бы много работать и завершить строительство как можно скорее. Только разве можно быстро сделать большую работу

А теперь представь себе пустыню, где не растет ни деревца, лишь низкий кустарник, а солнце так палит, что вода в наших мешках становится кипятком и пить ее невозможно. Представь и ряды мужчин, которые заходят по пояс в котлован и корзинами выносят из него жидкую грязь. И так с рассвета до темноты. Представь пищу в открытых корытах, которую нам приходилось есть, как свиньям. У нас не было ни навесов, ни соломы в качестве подстилок.

Вот в такой ситуации оказался я. Я схоронил свой кошелек в тайнике, слабо надеясь на то, что когда-нибудь смогу откопать его.

Поначалу я работал с желанием, но через несколько месяцев почувствовал, что готов сломаться. И вот тогда-то меня и свалила лихорадка. Я потерял аппетит и едва мог впихнуть в себя немного мяса и овощей. По ночам я мучился от бессонницы.

Одолеваемый жалостью к себе, я задавался вопросом: «Может, прав был Забадо — не стоит так надрываться на работе» Но потом вспоминал его, согбенного и измученного, и понимал, что его план был не лучше.

Я вспоминал Пирата и думал, что, может быть, лучше протестовать и драться. Но встававшее перед глазами окровавленное тело убеждало в том, что и это не выход.

Потом я вспомнил свою последнюю встречу с Мегиддо. Его руки были покрыты заскорузлыми мозолями от тяжелой работы, но на душе его было светло, а на лице было счастье. Да, его план был лучшим.

Но ведь я работал не меньше, чем Мегиддо. Пожалуй, даже больше. Тогда почему же моя работа не приносила мне счастья и успеха Что принесло счастье Мегиддо Неужели я обречен всю жизнь работать не покладая рук, не получая ни счастья, ни успеха Все эти вопросы теснились в моей голове, и я не находил ответа на них.

Несколько дней спустя, когда мне казалось, что уже наступил предел моей выносливости, а вопросы по-прежнему оставались без ответа, за иной прислал Саси. От моего хозяина пришло послание, в котором меня просили вернуть в Вавилон. Я откопал свой заветный кошелек, надел на себя жалкие лохмотья, некогда служившие мне одеждой, и отправился в путь.

Всю дорогу все те же мысли вихрем носились в моем воспаленном мозгу. Они не давали мне покоя, я ощущал себя песчинкой, которую ураганом несет в неизвестном направлении. Неужели мне предстоит новое наказание неизвестно за что И какие новые беды и разочарования поджидают меня

А теперь представь мое изумление, когда, въехав во двор хозяйского дома, я увидел Арада Гула, который ожидал меня. Он помог мне спуститься с коня и обнял, как брата, с которым был в долгой разлуке.

Я пошел было следом за ним, как и подобает рабу идти за своим хозяином, но он остановил меня. Положив руку мне на плечо, он сказал: «Я всюду искал тебя. И когда надежда уже почти оставила меня, встретил Свасти, которая и рассказала мне о ростовщике. Тот направил меня к твоему хозяину. Мы с ним долго торговались, он назначил непомерно высокую цену, но ты стоишь ее. Твоя философия и твои начинания вселили в меня веру в успех». «Это философия Мегиддо, не моя», — перебил я его. «Мегиддо и твоя. Благодаря вам обоим мы отправляемся в Дамаск. Ты мне нужен как партнер. Вот видишь, в одно мгновение ты стал свободным человеком!» — воскликнул он. Сказав это, он достал из кармана своего платья глиняную дощечку, на которой я был записан как раб. Подняв ее высоко над головой, он разломил ее на мелкие кусочки, которые упали на камни. А потом долго растирал их подошвами своих туфель, пока они не стали пылью. Слезы благодарности наполнили мои глаза. Я понял, что я самый счастливый человек в Вавилоне.

Вот видишь, в самые тяжелые моменты моей жизни работа стала для меня лучшим другом. Желание работать избавило меня от участи тех несчастных, которые были посланы на строительство стен. И оно же произвело впечатление на твоего деда, который выбрал меня своим партнером.

И тогда Хадан Гула спросил:

— Работа — и есть секрет богатства моего деда

— Это был единственный секрет, которым он обладал на момент нашего знакомства, — ответил Шарру Нада. — Твой дед любил работать. Боги оценили его усилия и щедро вознаградили.

— Теперь я начинаю понимать, — задумчиво произнес Хадан Гула. — Работа привлекала к нему много друзей, которым нравилось то, что он делает. Работа принесла ему все почести, какими он был окружен в Дамаске. Работа принесла ему все блага, которыми я когда-то пользовался. А я думал, что работа — это удел рабов.

— Жизнь богата удовольствиями, — заметил Шарру Нада. — Но каждому удовольствию свое место. Я рад, что работа предназначена не только для рабов. Иначе я был бы лишен самой большой радости в жизни. Мне многое доставляет удовольствие, но с работой ничто не сравнится.

Шарру Нада и Хадан Гула подъехали к массивным бронзовым воротам Вавилона. При их приближении стражники почтительно приветствовали уважаемого гражданина. С высоко поднятой головой Шарру Нада провел свой длинный караван сквозь ворота и направил вверх по городской улице.

— Я всегда надеялся, что стану таким же, как мой дед, — признался ему Хадан Гула. — Но ни-

когда прежде я не задумывался над тем, каким же он все-таки был. Вы открыли мне глаза. Теперь я понимаю, что люблю его еще больше, а мое желание стать таким, как он, окрепло, как никогда. Боюсь, я никогда не смогу отплатить вам за то, что дали мне ключ к успеху. Я начну строить свое богатство, как мой дед, — ив этом будет смысл моей жизни, а не в украшениях и дорогих платьях.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.