WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

«...религиозная свобода; свобода печати
и свобода личности под защитой принципа
Habeas Corpus; суд свободно избираемых
присяжных. Эти принципы образуют яркое
созвездие, которое... направляло нас
в эпоху революции и преобразований»
Т. Джефферсон, из инаугурационной речи
4 марта 1801 года

Введение

В значимость принятия и исполнения разумных законов задолго до Адама Смита, выдвинувшего их наличие в качестве условия экономического роста, верили еще древние евреи и греки.

Необходимость учета при принятии инвестиционных решений любого уровня (от расходов на получение высшего образования до разработки крупного месторождения полезных ископаемых) рисков, связанных с угрозами личной безопасности инвестора, представляется вполне очевидной. Отказ же от такого учета лишает смысла ключевое допущение экономической теории о рациональности субъекта, принимающего решения.

В 2000–2001 гг. нами был проделан определенный анализ политико-экономических проблем российских регионов1. Эта работа над формализованным описанием региональных особенностей политической и правовой культуры и институтов России, а также определением ключевых факторов, влияющих на направление и темпы экономического развития российских регионов, показала важность учета таких рисков и позволила найти ряд наборов данных, иллюстрирующих важность учета наряду с угрозами частной собственности (барьеры на перемещение товаров, государственное регулирование цен), а также факторов, влияющих на ситуацию с базовыми правами (неприкосновенность личности, свобода слова). Указанные факторы не только обеспечивают саму минимальную возможность частным лицам использовать свою собственность по своему усмотрению, но также обеспечивают необходимую для современной экономики прозрачность. Их вполне возможно рассматривать как расширение прав неприкосновенности и безопасности личности.

Устойчивость и укорененность гарантий базовых прав, в свою очередь, зависят от спроса на эти институты со стороны населения и формируемых в результате выборов региональных элит. Для оценки такого спроса использовались данные электоральной статистики (выборы в Государственную Думу в 1999 г.).

Существует весьма обширная литература, посвященная инвестиционным рискам (см., в частности, обзор Подколзиной, 1996). При этом предлагаемые и используемые методики лишь отчасти основаны на вполне объективных и релевантных данных экономической статистики (так, уровень инфляции в определенных диапазонах, близких к гиперинфляции, может использоваться для оценки опасности политических потрясений; еще более косвенным индикатором является дефицит бюджета). Большая часть используемых данных основывается на многочисленных и весьма субъективных оценках политических и правовых рисков, даваемых экспертами.

Политическим факторам экономического роста и непосредственно связанным с политическим выбором институциональным факторам также уделено значительное внимание со стороны исследователей. Прежде всего, необходимо выделить «The Rise and Decline of Nations», Манкура Олсона, объяснявшего экономический рост (инверсно) через условия, способствующие росту распределительных коалиций и групп специальных интересов, а также работыД. Норта (к примеру North, 1990). Однако указанные выше базовые права в них не акцентируются (возможно, в силу естественной для англосаксонских стран «привычки», отношению как к чему-то само собой разумеющемуся). Собственно модели, на основании которых делает свои выводы Олсон, построены на американской экономической исторической статистике, и наблюдениями являются данные по штатам.

Целый ряд работ, посвященных влиянию институциональных факторов на условия экономического роста, указывает на значимую положительную связь между уровнем экономической свободы (оцениваемой, правда, также с использованием изрядного числа экспертных оценок) и экономическим ростом – см., в частности, Gwartney, Lawson (2000); Gwartney, Holcombe, Lawson (1998), Wu, Davis (1999). При этом они либо не рассматривают права, не касающиеся формально гарантий частной собственности, либо, как последние авторы, напрямую противопоставляют экономические свободы «политическим» (демократические права), как бы подразумевая отсутствие каких-либо иных заслуживающих внимания прав.

Ву и Дэвис (Wu, Davis, 1999) анализировали по своей методике влияние институтов на экономический рост с использованием индикаторов отделенных (практически противопоставленных) «политических» и экономических свобод (определенных и регистрируемых с использованием экспертных оценок и ранжирований). Вывод, к которому они приходят – рост зависит от наличия экономических прав и не зависит от политических; экономические права не зависят от политических; политические права появляются как результат накопления богатства.

Единственное, хотя и весомое исключение – последняя опубликованная книга М. Олсона (Olson, 2000), в которой напрямую увязываются возможности экономического роста и риски ареста, конфискации собственности при автократическом режиме. В ней, однако, приводятся аргументы лишь на качественном уровне. Относительно низкую эффективность российских реформ автор объясняет сохранением со времен «склеротического коммунизма» большого числа групп интересов и их быстрой адаптацией к новым условиям. Однако инструментарий формального анализа, использованный автором в «The Rise and Decline of Nations» (1982) для иллюстрации влияния групп интересов на темпы роста доходов в разных группах штатов, неприменим к российским условиям2.

В быстро ставшей известной книге Роберта Кутера (Cooter, 2000) так же, как и у Олсона, подчеркивается самостоятельная ценность и важность базовых прав (свободы слова, например). Однако они интерпретируются просто как некое дополнительное благо, чьи значения можно сравнивать и ранжировать (используя, в принципе, тот же ординалистский подход к оценке полезности, который принят в микроэкономике).

В докладе (working papers) Ричарда Ролла и Джона Талботта (Roll, Talbott, 2001) описываются исследования взаимосвязи свобод и долгосрочного экономического роста. Авторы приходят к выводу, что свобода прессы, политические свободы и «гражданские свободы» положительно влияют на экономический рост. При этом их интерпретация причин такого влияния построена на эффекте снижения издержек властей на получение информации о ситуации в стране, о проблемах большинства населения (политические права и свобода прессы сводятся, по мысли авторов, в основном к этому). Мы же полагаем, что более перспективным является объяснение взаимосвязи свобод и долгосрочного экономического роста через индивидуальные оценки рисков, связанных с отсутствием гарантий базовых прав.

Наиболее близкая к данной работе методически, а также по намерению количественно оценивать ценность ряда институтов (в том числе законодательства и судебных практик с помощью опросов предпринимателей и статистики) является книга Питера Мюррела (Murrell, 2001), а также ряд разработок иных авторов, сотрудничающих в основанном Олсоном Центре институциональных реформ и неформального сектора Мэрилендского университета (IRIS). Однако они также уделяют внимание практикам хозяйственных споров и реализации хозяйственного права.

Сепарация «политических» прав от экономических3, от гарантий частной собственности, отказ от учета (по крайней мере в исследованиях, использующих формализованный количественный анализ) гарантий базовых прав является, таким образом, недостатком весьма обширной литературы, посвященной политическим и правовым рискам инвестиций и институциональным факторам экономического роста.

Леон Арон (2002) отмечает проблему« «голосующего трудоизбыточного населения» в своем докладе на ежегодной конференции Института экономики переходного периода «Экономический рост: после коммунизма». Такая ситуация, как подчеркивает автор, не имеет аналогов в мировой истории и угрожает сорвать усилия реформаторов, поскольку к услугам населения, опасающегося реформы, готова хорошо структурированная политическая партия.

Мы разделяем опасения Л. Арона, полагаем, что, в том числе и в силу наличия отмеченной проблемы: политические предпочтения населения в переходной экономике способны значимо влиять на инвестиционные риски. Для уточнения вероятности и значимости влияния «трудоизбыточного избирателя» мы используем в модели электоральную статистику для количественной оценки спроса населения на институты, эффективно поддерживающие рынок (как положительного, так и отрицательного). Кроме того, эти показатели отражают адаптированность населения к новым экономическим реалиям (см. В. Мау, К. Яновский, С. Жаворонков, Д. Черный, 2001).

О. Кузнецова (2002) указывает на высокую корреляцию между институционально передовыми регионами (с использованием показателей из нашей предыдущей работы – Яновский, Жаворонков, Мажуга и др., 2001) и урбанизацией региона (доля населения, проживающего в городах с населением свыше 100 тыс. человек). Очевидна положительная связь между электоральной поддержкой реформ и урбанизацией. Однако простота данного показателя является не только сильной его стороной. Он обладает высокой объясняющей способностью, но за счет комплексности. Этот показатель содержит слишком много факторов и не объясняет содержательно многих взаимосвязей. К числу фундаментальных факторов, с нашей точки зрения, относятся меньшие издержки адаптации в крупных городах (легче найти работу, получить образование или повысить квалификацию). Более высокая доля адаптированного населения обеспечивает повышенную поддержку реформ и влияет на их эффективность. Без выявления этих связей и механизма их действия дальнейшие упрощения просто приводят к выводу, что инвестиционный климат постепенно улучшается при движении на северо-запад до тех пор, пока не обнаруживается, что местное население говорит или понимает по-английски.

Данное исследование является прямым продолжением работ по проекту «Политико-экономические проблемы российских регионов», результаты которых представлены в работах «Политическо-экономические проблемы российских регионов» (Яновский К. Э., Жаворонков С. В., Кочеткова О. В., Мажуга А. Ю., Черный Д. А., Пьер-Марсель Дежардин, Поль Хобсон, Дональд Савой, 2001), и «Политические и правовые факторы экономического роста в российских регионах» (Мау В., Яновский К., 2001). Также, как и в только что упомянутой работе, мы использовали формализованное описание нормативных актов (в виде набора логических переменных) и правоприменительных практик (судебная статистика). Эти и некоторые дополнительные данные, используемые для объяснения отличий в инвестиционном климате различных регионов, описаны ниже в разделе «Модели». В частности, для повышения объясняющей способности модели введены данные электоральной статистики4.

Как и в предшествующих работах, исходным материалом является углубленный анализ на качественном уровне влияния политико-экономических проблем на изменение относительной инвестиционной привлекательности регионов. Такой анализ дан для Иркутской области, Тверской области, Ямало-Ненецкого автономного округа (Россия) и провинции Квебек (Канада)5.

Авторы выражают благодарность Кузнецовой О.В. за ценные замечания, Кучериненко В.А., Кочетковой О.В., Малышевой Ю.С., Шестоперову О.М. и Шеховцову А.О. за помощь в сборе необходимой информации.


1 Яновский, Жаворонков, Мажуга, Черный и др., 2001.

2 Информация о дате создания штата дает срок существования естественным образом зародившегося и развивающегося сообщества; срок учреждения региона в СССР и даже в новой России также несет определенную информацию (о развитии тех или иных групп номенклатурных работников), но гораздо меньшую. Хотя бы в силу того, что многие такие группы были уничтожены в 1930–1953 гг. А пример российских столиц, унаследовавших «правосубъектность» с дореволюционных времен и являющихся одновременно стопроцентно урбанизированными регионами (что по логике аргументов Олсона, развитых для страны свободных людей, должно создавать наиболее благоприятные условия для разрастания групп специальных интересов, наглухо блокирующих экномический рост), показывает, что относительная значимость выделенных им факторов в такой стране, как Россия существенно иная. Впрочем, Олсон сам указал на это в последней своей книге.

3 Особенно ярко проявившейся в работе Wu, Davis (1999).

4 Следует, однако, признать, что включение в модель электоральных переменных создает ту же проблему, поскольку такие показатели носят комплексный же характер. И это приводит к повышению объясняющей способности модели отчасти за счет приближения к ситуации объяснения «результатов экономического развития всей совокупностью действующих факторов». Но данная группа параметров в определенной степени «управляема» и потому представляет самостоятельный интерес. Кроме того, электоральная статистика лучше содержательно объясняет особенности многих институциональных факторов (принятие или блокирование законов той или иной направленности, к примеру).

5 См. Приложения 5–8.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.