WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 31 |

Стремясь понять, почему же некоторые люди непере­стают причинятьсебе страдание и боль, важно осознать для себя, что они не испорчены, не больныи не сумасшед­шие, насамом деле они выбирают лучшие из осознавае­мых ими возможностей, то есть лучшиевыборы из тех, что присутствуют в их собственной конкретной модели мира.Другими словами, поведение людей, каким бы странным и причудливым оно никазалось, на первый взгляд, — стано­витсяосмысленным в наших глазах, если его рассматри­вать в контексте выборов,порождаемых моделями мира этих людей. Трудность не в том, что они делаютневерный выбор, а в том, что их выбор ограничен — у них нет богато­го четкого образа мира.Всеобъемлющий парадокс челове­ческого существования заключается в том, что те же про­цессы, которые помогают нам выжить,расти и изменяться

— обусловливаютодновременно возможность создания и сохранения скудной, выхолощенной моделимира. Суть этих процессов заключается в умении манипулировать символами, тоесть создавать модели. Таким образом, про­цессы, позволяющие нам осуществлятьсамые необычные и поразительные виды человеческой деятельности,совпа­дают с процессами,блокирующими путь к дальнейшему росту, если мы вдруг по ошибке примем задействитель­ностьсобственную модель. Важно назвать три общих меха­низма, обусловливающих это:генерализацию, опущение и искажение.

Генерализация — это процесс, в котором элементыили части модели, принадлежащей тому или иному инди­виду, отрываются от исходного опыта,породившего эти модели, и начинают репрезентировать в целом категорию, поотношению к которой данный опыт является всего лишь частным случаем.Способность к обобщению, генерализа­ции играет в нашем взаимодействии с миром важную роль. Полезно,например, основываясь на опыте ожога от при­косновения к горячей плите, придтипутем обобщения к правилу, что к горячим плитам прикасаться нельзя.Одна­ко, если мы обобщимэтот опыт в утверждении, что плиты опасны, и будем на этом основании избегатькомнат, в ко­торых ониимеются, мы без всякой к тому необходимости ограничим свою свободу действия вмире.

Предположим, что ребенок, впервые усевшись вкрес­ло-качалку,опрокинул его, резко опрокинувшись на спин­ку кресла. В результате он,возможно, придет к выводу, что кресла-качалки неустойчивы, и не захочет дажепопы­таться снова сестьв него. Если в модели мира этого ребен­ка кресла-качалки не отличаются откресел и стульев во­обще, тогда все стулья подпадают под правило: не откиды­вайся на спинку кресла (стула)! Удругого ребенка, который создал модель, включающую в себя различениекресел-качалок от прочих предметов для сидения, больше возможностей для выборатого или иного поведения. Осно­вываясь на собственном опыте, он вырабатывает новое правило илиобобщение, относящееся только к креслам-качалкам: не откидывайся на спинкукресла! — в итоге унего более богатая модель и больше возможностей выбора.

Процесс обобщения может привести, например,того или иного индивида к формулированию такого правила, как “Не выражайоткрыто собственных чувств!” В контексте концентрационного лагеря это правиломожет обладать большой ценностью для выживания, так как оно позволяет избегатьситуаций, влекущих за собой возможность нака­зания. Но, применяя это правило всемье, человек, отка­зываясь от экспрессивности и в общении, которая в этом случаеполезна, ограничивает свои возможности достиже­ния близости. В результате у негоможет возникнуть чув­ство одиночества и ненужности, он чувствует, что выбора у него нет,поскольку возможность выражения чувств в его модели непредусмотрена.

Суть сказанного в том, что одно и то жеправило, в зависимости от контекста, может быть полезным, или, на­против, вредным, то есть, что верныхна все случаи жизни обобщений не существует, и каждая модель должнаоцени­ваться вконкретном контексте ее употребления.

Более того, все это дает нам ключ к пониманиюпове­дения, котороеможет показаться нам странным или неу­местным, то есть мы поймем его, еслисможем увидеть по­ведение человека в контексте его зарождения.

Второй механизм, который может использоватьсяна­ми либо для того,чтобы эффективно справляться с жиз­ненными ситуациями, либо для того, чтобы заведомо обре­кать себя на поражение, — это опущение.

Опущение — это процесс, позволяющий намизбира­тельно обращатьвнимание на одни размерности нашего опыта, исключая рассмотрение других.Возьмем, к приме­ру,способность людей отсеивать или отфильтровывать множество звуков в комнате,заполненной разговариваю­щими между собой людьми, и слышать голос конкретного человека. Спомощью этого же процесса люди могут бло­кировать восприятие знаков вниманияи заботы от других, значимых для них людей. Например, один человек,убеж­денный в том, чтоон не заслуживает внимания других людей, пожаловался нам, что его жена непроявляет к не­муникаких знаков внимания и заботы. Побывав у него дома, мы убедились, что женанапротив, относилась к не­му с вниманием и заботой и определенным образом, прояв­ляла их. Но так как эти проявленияпротиворечили гене­рализации, выработанной этим человеком и касающейся его собственнойценности, он в буквальном смысле слова не слышал слов жены. Это предположениеподтвердилось, когда мы привлекли внимание человека к некоторым из еевысказываний, и он заявил нам, что не слышал, чтобы она говорила емуэтого.

Опущение уменьшает мир до размеров,подвластных, согласно нашему представлению, нашей способности к действиям. Внекоторых контекстах это уменьшение мо­жет оказаться полезным, в других онослужит источником боли и страдания.

Третий процесс моделирования — это искажение. Ис­кажение — это процесс, позволяющий намопределенным образом смещать восприятие чувственных данных.

Фантазия, например, позволяет намприготовиться к таким переживаниям, которые мы можем испытывать прежде, чем онислучаются на самом деле. Люди искажают сиюминутную действительность, когда они,например, ре­петируютречь, которую собираются произнести позже. В результате именно этого процессапоявились на свет все те произведения искусства, которые когда-либо былисозда­ны людьми. Небо,как оно представлено на картине Ван Гога, возможно лишь потому, что Ван Гогсумел исказить собственное восприятие пространства—времени, в кото­ром он находился в момент созданиякартины. Точно так же все великие произведения литературы, весреволюци­онные научныеоткрытия предполагают способность иска­жать, представлять наличнуюреальность смещенным об­разом, Эти же приемы люди могут применять, чтобы огра­ничить богатство собственного опыта.Например, наш знакомый, построивший генерализацию, что он не стоит ничьеговнимания и заботы, вынужден был заметить под нашим воздействием знаки вниманиясвоей жены, однако он тотчас же исказил их. А именно, когда он всякий разслышал слова жены, в которых проявлялось ее внимание к нему, он поворачивался кнам с улыбкой, и говорил: “Она говорит так, потому что ей что-то нужно отменя”. Таким образом, он избегал столкновения собственного опыта с созданноймоделью мира: все, что мешало ему придти к более богатым представлениям о мире,и препятствовало возникновению более близких отношений с женой, ссобст­веннойженой.

Человек, которого в какой-то момент жизниотвергли, приходит к генерализации, что он не достоин чьего-либо внимания.Поскольку эта генерализация входит в его модель мира, он либо опускает знакивнимания, либо считает их неискренними. Не замечая знаков внимания со стороныдругих людей, он может легко держаться мнения, выра­женного в генерализации, что он нестоит ничьего внима­ния.Это описание представляет собой классический при­мер контура положительной обратнойсвязи: самореализующегося пророчества, или опережающей обратной связи (Pribram,I967). Обобщения индивида или его ожидания отфильтровывают и искажают его опыттаким образом, чтобы привести его в соответствие с ожидаемымрезульта­том. Так какопыт, способный поставить сомнение его ге­нерализации, отсутствует, ожиданияподтверждаются, и описанный цикл постоянно возобновляется.

Так люди обеспечивают неприкосновенность своихубогих моделей мира.

Рассмотрим классический психологическийэкспери­мент по изучениюэффекта ожиданий, осуществленный Постменом и Брунером.

“...В психологическом эксперименте, результатыко­торого, по праву,должны быть известны далеко за преде­лами психологической науки, Брунер и Постмен обраща­лись к испытуемым с просьбойидентифицировать играль­ные карты, которые можно было видеть в течение очень короткого,тщательно отмеренного интервала времени. В основном это были обычные карты, нонекоторые из них были аномальны, например, имелись: красная шестерка пик иличерная четверка червей. В каждом отдельном экс­перименте одна и та же картапредъявлялась одному и то­му же испытуемому несколько раз в течение интервала времени,длительность которых постепенно увеличива­лась. После каждого предъявления уиспытуемого спраши­вали,что он видел. Эксперимент считался законченным после двух правильныхидентификаций, следующих непосредственно одна за другой.

Даже при самом кратковременном предъявленииболь­шинство испытуемыхправильно идентифицировали боль­шинство карт, а при незначительном увеличении времени предъявлениявсе испытуемые идентифицировали все предъявленные карты. Нормальные карты, какправило, идентифицировались правильно, что же касается аномаль­ных карт, то они почти всегда безвидимого колебания или недоумения идентифицировались как нормальные.Чер­ную четверку червеймогли принять, например, за четвер­ку либо пик, либо червей. Совершенно не осознавая наличияотклонения, ее относили к одной из понятийных кате­горий, подготовленных предыдущимопытом. Трудно было даже утверждать, что испытуемые видели нечто отличное оттого, за что они принимали видимое. По мере увеличе­ния длительности предъявленияаномальных карт испыту­емые начинали колебаться, выдавая тем самым некоторое осознаниеаномалии. При предъявлении им, например, красной шестерки пик, они обычноговорили: “Это шестер­капик, но что-то в ней не так — у черного изображения края красные”. При дальнейшем увеличениивремени предъявления, колебания и замешательство испытуемых начинали возрастатьдо тех пор, пока, наконец, совершен­но внезапно несколько испытуемых без всяких колебаний не начиналиправильно идентифицировать аномальные карты. Более того, сумев сделать это стремя-четырьмя аномальными картами, они без особого труда начинали справлятьсяи с другими картами. Небольшому числу ис­пытуемых, однако, так и не удалосьосуществить требуе­муюадаптацию используемых ими категорий. Даже в слу­чае, когда аномальные картыпредъявлялись им в течение времени, — в 40 раз превышающего время,необходимое для опознания аномальных карт, более 10% аномальных карт так иостались неопознанными. Именно у этих испы­туемых, не сумевших справиться споставленной перед ни­мизадачей, существовали различные трудности личност­ного характера. Один из них в ходеэксперимента отчаянно воскликнул: “Я не могу разобрать, что это такое! Оно дажене похоже на карту. Я не знаю, ни какого оно цвета, и не понятно, то ли этопики, то ли черви. Я сейчас не уверен даже, как выглядят пики. Боже мой!” Вследующем разде­ле мысможем убедиться, что подобным образом ведут себя иногда и ученые.

Этот психологический эксперимент, которыйможно воспринимать либо как метафору, либо как отражение природы сознания,удивительно просто и убедительно дает схематическое представление о процессенаучного откры­тия. Внауке, как и в эксперименте с игральными картами, новое возникает с трудом,преодолевая сопротивление, со­здаваемое ожиданиями, порожденными фоновым знанием. Даже вобстоятельствах, в которых позднее удастся обна­ружить аномалию, ученые обычносначала воспринимают лишь нечто известное и предугадываемое.

Генерализация, из которой исходили люди,участво­вавшие вэксперименте, состояла в том, что возможные парные сочетания цвета и формыбудут совпадать с извест­ными им по предыдущему опыту: черный цвет ассоцииру­ется с трефовой и пиковой мастями, акрасный — сбубно­вой и червонной.Сохранность этого обобщения они обес­печивали, искажая либо форму, либо цвет аномальных карт. Сутьсказанного в том, что даже в этом простом зада­нии механизм генерализации и процессискажения, обес­печивающий поддержание этой генерализации, мешали людям правильноидентифицировать то, что они могли в действительности увидеть. Идентификацияобычных карт, изображение которых мелькает на экране, не представля­ет для нас большой значимости. Темне менее, описанный эксперимент полезен для нас тем, что он с убедительнойпростотой выявляет механизмы, способные наделить нас потенциалом обогащения илиобеднения нашего опыта, того, что происходит с нами в качестве людей, касаетсяли это вождения автомобиля или достижения близости в че­ловеческих отношениях, — короче, всего, что мы можемиспытывать в каждом из измерений нашей жизни.

ЧТО ЖЕ ИЗ ЭТОГО СЛЕДУЕТ

Психотерапевтические чародеи, о которых речьшла выше, подходят к психотерапии с различных сторон и при­меняют методики, которые резкоотличаются одна от дру­гой. Описывая совершаемые ими чудеса, они пользуются стольразличными терминологиями, что их представления о том, чем собственно онизанимаются, казалось бы, не имеют между собой ничего общего. Мы много развидели, как эти люди работают со своими пациентами, и слышали слова другихнаблюдателей, из которых следовало, что эти чародеи психотерапии совершаютстоль фантастические скачки интуиции, что их работу совершенно невозможнопонять. Однако, хотя магические приёмы различны, всем им свойственна однаособенность: все они вносят измене­ния в модели своих пациентов, а это даст последним более богатыевозможности выбора в своем поведении. Мы ви­дим, что у каждого из магов иличародеев имеется карта или модель изменения моделей мира пациентов,— то есть МЕТАМОДЕЛЬ— которая позволяет имэффективно достраивать и обогащать модели своих пациентов таким об­разом, чтобы их жизнь становиласьбогаче и интереснее.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 31 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.