WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 | 52 |

Проблема, которая “встроена” вовзаимоотношения между терапевтами и клиентами, состоит в том, терапевтынаходятся в привилегилированном положении *[Наш друг не согласен с этиманализом, заявляя, что некоторые люди рассматривают терапевтов в качестве“подсадных уток”, которых можно подстрелить на расстоянии брошенной шляпы.Тогда как такая установка может характеризовать некоторые терапевтическиевзаимоотношения в течение некоторого времени, последние все еще обычнопроисходят в пространстве терапевта, в определяемых им временных рамках и вструктуре, определяемой терапевтом. Более того, терапевт обычно рассматриваетсякак обладающий компетентностью во взаимоотношениях такого рода, а пациент— как нуждающийся впомощи. Все эти факторы во взаимоотношениях “терапевт-клиент”, как ониопределяются в западной культуре, предполагают, что терапевт находится вдоминирующем положении.] в контексте терапии. В особенности когда мы работаем слюдьми из вытесненных культур, положение эксперта неизбежно укрепляеткультурное господство (Hall & Greene, 1994). В ходе терапии, когда мыпытаемся деконструировать проблемы и разоблачить культурные дискурсы, которыеих поддерживают, мы, безусловно, стремимся избегать воспроизведения тогоугнетения, которое вносит свой вклад в проблемные нарративы (Kazan, 1994). Ивсе же, как члены доминирующей культуры, мы действительно участвуем вкультурном господстве. Кэрмел Тэппинг и ее коллеги (1993, стр. 8)пишут:

Наши секуляризированные концепциидушевного здоровья, индивидуализма и идентичности, ядерной структуры и динамикисемьи, границ поколений, практик “благополучия” и заботы о детях для людей, чьякультура и духовность сильно отличаются от наших, оказаться в высшей степенинесправедливыми и зловредными, как дробовики и отравленные колодцы — для наших предков.

Из-за процесса конкретизации, который мыобсуждаем в Главе 2, мы легко упускаем из виду сконструированную природуреальности и предполагаем, что мы разделяем с ними одни реальности. Этопредположение закрывает пространство для возможностей других реальностей испособствует установлению господства и угнетения. В процессе терапии, когдамужчина начинает рассказывать о своих взаимоотношениях, и, предполагая что онгетеросексуален, мы спрашиваем о “ней”, или когда, назначая первую встречу, мы,предполагая, что у человека есть автомобиль, объясняем ему, как добираться донашего офиса на машине, или, разговаривая с гетеросексуальной парой ипредполагая, что они женились по любви, мы просим их рассказать о том, чтоизначально привлекло их друг в друге — во всех этих ситуациях мыформируем терапевтические взаимоотношения в контексте своей собственнойкультуры, вытесняя другие возможные культуры. Когда мы предполагаем, чтореакция людей на наши вопросы являются искренним отражением их опыта, мы, темсамым, предполагаем, что они чувствуют себя свободно, открыто разговаривая снами. Это может быть и не так.

Существует множество других примеровневерных предположений, которые мы не можем привести, поскольку мы, как членыдоминирующей культуры, не знаем о них.

Мы можем реагировать на эти предположенияпо-разному. Во-первых, мы можем задаться скрупулезным исследованием своейработы и, когда ложность предположения станет явной, перестать применять их вотношении других. Во-вторых, мы можем намеренно поднять вопрос ложныхпредположений в среде тех людей, которые приходят на встречу с нами, давая импонять, что мы берем на себя ответственность за любое непонимание, котороеможет произойти. Когда они действительно имеют место, мы можем исследоватьложные предположения, допуская, что они могут быть связаны с нашимпривилегированным положением. В-третьих, мы можем выстроить практики,поддерживающие ответственность.

Мы убеждены, что практики ответственностивпервые появились в этой области по примеру и воодушевлению со стороны командыСправедливой терапии из Семейного центра в Лоуэр-Хатт, Новая Зеландия. В своемцентре они структурировали свои практики так, чтобы обратить вспятьпредубеждения против женщин и людей из вытесненных культур (см. Tamasese &Waldegrave, 1993). Чтобы осуществить это, они сформировали закрытые собрания попризнаку пола и принадлежности к той или иной культуре. В рамках своего центраони договорились о том, что закрытые собрания людей из подчиненных культурмогут инициировать свои встречи каждый раз, когда они испытываютнесправедливость на работе, в моделях терапии или на практике. Закрытыесобрания людей из доминирующих культур несут ответственность за консультации сдругими собраниями по поводу проектов и направлений. Политические решенияпринимаются только через этот консультационный процесс, и политика непроводится в жизнь до тех пор, пока она не будет одобрена всемизаинтересованными закрытыми собраниями.

Киви Тамасесе и Чарльз Уолдегрейв (1993)отмечают, что через учреждение закрытых собраний индивиды могут быть услышаныкак члены коллектива, что может быть жизненно важным для их готовностивыговориться в ситуациях, когда они находятся в меньшинстве или обладают низкимстатусом.

Кристофер Мак-Лин (1994, стр. 2-3)пишет:

[Структуры ответственности] предлагаетпрактический путь вперед. Они начинают с признания центральной ролиструктурированных различий власти в нашем обществе и разрабатывают средстваобращения с ними так, что группы, которые были вытеснены и унижены, могли быбыть услышаны... ответственность... в первую очередь касается обращения снесправедливостью. Она обеспечивает членов доминирующей группы информацией,необходимой для того, чтобы противостоять унижающим практикам, присущим нашейсобственной культуре, о которых они могут совершенно не знать.

Когда члены вытесненных групп доводятинформацию такого рода до культурно-доминирующих групп, в этом есть долянесправедливости, поскольку они тратят свое время и энергию на обучение людей,которые уже находятся в более привилегилированном положении, чем они. Красотапрактик ответственности, подобных работе команды Справедливой терапии, состоитв том, что они наделяют привилегиями голоса людей из групп, которые быливытеснены. Этим идеям выделяется больше пространства. Эта практика как таковаяслужит контр-практикой, сконструированной так, что она ставит практикивытеснения и маргинализации с ног на голову. Когда люди из вытесненных групппринимают участие в практиках ответственности такого рода, они не простообучают нас; они, кроме этого, участвуют в более справедливом контексте. В этомконтексте члены доминирующей культуры берут на себя ответственность за действияв соответствии с той информацией, которую они получают.

Роб Холл (1994) предлагает назвать этипрактики, которые так отличаются от иерархических практик, часто ассоциируемыхс ответственностью, “партнерской ответственностью”. Он подчеркивает, что добраяволя, включающая приверженность конструированию этических решений, которыеспособствуют социальной справедливости, критической самооценке иответственности, является необходимой составляющей партнерскойответственности.

Практики ответственности обращаются кнекоторым из тех принципов, которые положены в основу вопросов Эпстона и Уайта,касающихся этики:

* Они собирают людей вместе в рамкахсообщества и сотрудничества.

* Они ведут в производительном направлениии поощряют альтернативные социальные практики.

* Они предлагают другую роль тем, чьезнание считается экспертным и чей “мир” привилегирован.

В своей собственной работе мы началиприменять эти идеи в нескольких направлениях. Мы рассматриваем эту книгу,которая доносит наши идеи до широкой общественности, как составляющую своейответственности. Показ видеопленок нашей работы и проведение показательныхинтервью — это тожепрактики ответственности, в особенности, когда эти события происходят вконтекстах, которые поддерживают открытую и искреннюю критику. Мы использовалигендерные закрытые собрания как способ включения контр-практики в наше обучениеи наделения привилегиями голосов женщин.

Структура ответственности, которую мыразработали, стала, вероятно, важнейшим аспектом в терапии с одной парой. Кевининициировал терапию, поскольку ему стало ясно, что Иветт готовилась покинутьего. Он избивал ее несколько раз, и она больше не желала жить с ним. Онасогласилась присоединиться к нему на одну встречу терапии для пар. На этойвстрече она дала понять, что, если она убедится, что Кевин никогда больше нетронет ее в порыве агрессии и не будет относится к ней с презрением в другихотношениях, она будет заинтересована в сохранении их отношений.

Тем не менее, она весьма ясно дала понять,что ему следует стать человеком, который сможет взять на себя ответственностьза насилие. Она желала получить подтверждение того, что вещи изменились, но нехотела быть частью терапии с ним, поскольку была убеждена, что в этом случаепроблема будет определена как их совместная, а не проблема Кевина.

Мы совместно выработали соглашение, что я(Дж. Ф) буду встречаться с Кевином индивидуально, что сеансы терапии будутзаписаны на видеопленки, которые будут доступны для просмотра Иветт. Сначала,из-за озабоченности опасностью и манипуляцией, мы с Иветт просматривали пленкивместе, без Кевина. Ее впечатления от терапии и ее мысли и желания по поводу еепродолжения были первостепенными в моей работе.

Хотя Кевин согласился с этим планом, когдаон в первый раз понял, что Иветт действительно просмотрела пленку, в немвозобладал гнев, подсказывая ему резкую манеру поведения в обсуждении со мнойвопросов конфиденциальности. Мы воспользовались этим случаем, чтобыдеконструировать то, как скрытность и отсутствие ответственности поддерживалинасилие во взаимоотношениях.

В ходе продолжения терапии мыдеконструировали некоторые из социо-культурных контекстов и установок, которыеподдерживали насилие. Кевин назвал последствия насилия и взял на себяответственность за них, а затем начал ставить себя на место Иветт и понимать,какое опустошение она переживала. *[Подробное описание работы по пробуждению вмужчинах ответственности за агрессивное поведение см. в Alan Jenkins (1990),Invitations to Responsibility: The Therapeutic Engagement for Men Who AreViolent and Abusive.] В этот момент Иветт решила, что Кевин может просматриватьзаписи вместе с ней и услышать ее реакции. В этом смысле, он начал нести передней прямую личную ответственность.

Мы продолжали встречаться до тех пор, покаИветт, основываясь на результатах просмотра работы Кевина, не рассудила, чтоона готова возобновить их взаимоотношения. Я встретилась с этой парой дважды замесяц, который последовал за их воссоединением. Я разговаривала с Иветт потелефону год спустя. Она сказала мне, что Кевин не ударил ее ни разу и неотносился к ней агрессивно, и что изменения в его отношении к ней повлияли наих взаимоотношения так, как она не могла предвидеть. Она сказала, что ощущаетсебя равноправным партнером с равноправным голосом вовзаимоотношениях.

Экстернализующие беседы

Каждый раз, когда мы участвуем вэкстернализующей беседе с кем-то, мы практикуем взгляд на этого человека как насуществующего отдельно от проблемы. Эта практика оказывает эффект снежногокома. Чтобы выразить вопрос на экстернализующем языке, мы должны рассматриватьпроблему как различимую и изолированную сущность. Такое восприятие можетоткрыть нам новые области исследования, которые могут заострить наше восприятиепроблемы как отдельной от человека сущности. В то же время, мы предлагаемчеловеку другой взгляд на себя, взгляд, который не затемненпроблемой.

Экстернализующие беседы помогают намвыверять себя по предположению Гриффитов, что члены семьи — обычные люди, ведущие обыденнуюжизнь, которые, к несчастью, столкнулись с необычным и трудным жизненнымопытом.

Когда мы присоединяемся к людям вперцептуальном режиме, который позволяет каждому участнику встречирассматривать себя отдельно от своей проблемы, мы неизбежно устанавливаемвзаимоотношения, отличные от тех, которые возникали бы, если бы мырассматривали их как проблемных или содержащих проблему людей. Видение проблеми людей как отдельных друг от друга позволяет нам вступить в сотрудническиевзаимоотношения друг с другом, противостоя проблеме. В этих сотрудническихвзаимоотношениях мы признаем, что человек и семья в большей степени обладаютнепосредственным опытом в области проблемы, чем мы. Мы признаем ихкомпетентность *[Мы отмечаем, что у нас тоже есть относящийся к делу опыт изнания в области терапевтических практик, которые мы вносим в это предприятие.Большая часть этой книги посвящена именно этому. Мы находим, что фокусированиена часто непризнаваемой, но жизненно важной роли собственного опыта людей и ихкомпетентности помогает сформировать такие взаимоотношения, в которых мы хотимучаствовать.] в этой области и следуем за ними.

Люди, для которых нарративные практикивнове, часто сталкиваются с этической дилеммой, касающейся ответственности заэкстернализующие беседы. Они задумываются над тем, не заставляет ли людейвзгляд на проблемы как отдельные сущности окончательно запутаться. Мы недумаем, что случается именно это. Мы убеждены, что отделение людей от проблемповышает вероятность того, что они будут способны ответственно действовать поотношению к проблеме.

Как подчеркивают Дэвид Эпстон и СэлльянРот (в печати), если проблема рассматривается как отдельная от человека,человек находится в позиции, которая позволяет ему видеть свои взаимоотношенияс проблемой и видеть возможность сопротивления, протеста или пересмотра этихвзаимоотношений. Когда люди видят себя проблемными, они часто ощущают себябеспомощными, неспособными изменить свое положение. Возможно, они могут“контролировать себя”. Тем не менее, когда эта идея доводится до логическогозавершения, близкого к самоубийству, остается мало пространства дляосвобождения от проблемы, когда эта проблема — ты сам.

Когда мы рассматриваем себя отдельно отпроблем, мы можем взять на себя ответственность за свои взаимоотношения с нимии решить, что делать в их отношении. Большая часть нарративной терапии связанас побуждением людей к описанию предпочтительных отношений с конкретнымипроблемами и документированию предпочтительных идентичностей, которые ониконструируют, будучи отделенными от проблемно-насыщенныхсамоописаний.

Точно так же, как взгляд на проблему какотделенную от человека открывает людям пространство для признания, оценки ипересмотра своих взаимоотношений с проблемами, эта перцептуальная позицияоткрывает терапевтам пространство для учета ивыяснения более широких социально-политических контекстов и дискурсов, которыеподдерживают проблемы. Когда мы задаемсясоображениями подобного рода и делаем их частью процесса терапии, наши взглядына людей и проблемы навсегда меняются.

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.