WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |   ...   | 52 |

Также полезно поименовать контр-сюжет. Этопоименование часто приходит позже в процессе. Вот примеры вопросов,предлагающих людям назвать контр-сюжет:

* Вы избежали соблазнов проблемы покрайней мере в двух случаях на прошлой неделе. Если бы вам пришлось дать имятому новому направлению, которое вы принимаете, как бы вы егоназвали

* Похоже, что новые направления в вашейжизни представляют собой проект, за который вы беретесь, это так Есть ли уэтого проекта название

Если согласовано значимое поименование,вокруг этого можно организовать значительную часть терапии. По мере того, каксобытия пересказываются или представляются в помещении для терапии, людям можнозадавать вопросы, которые сортируют их на сюжеты и контр-сюжеты.

* Это поведение было больше на сторонеборьбы или на стороне близости

* Как вы думаете, это говорило сомнение всебе или доверие

Даже если люди не назвали явным образомпроблемы, с которыми они борются, и проекты, в которые они вовлечены, мы можемссылаться на проблемы и проекты, предлагая потенциальные названия. Например, мыможем сослаться на “про-страх” и “анти-страх”. Со временем, когда человекначнет реагировать на эти названия, они могут эволюционировать и бытьусовершенствованы в “жизнь в зоне войны” и “гармонию”. Эти названия позволяютнам спрашивать, находятся ли конкретные события на стороне проблемы или настороне проекта.

На нашей первой встрече Вильям описал, какрос вместе с крупным кредитным фондом. Он думал, что кредитный фонд создалпитательную почву для “откладывания на потом” и других привычек, которыевтянули его в состояние бездеятельности. Бездеятельность, в свою очередь,создало огромное пространство для бедствий в его жизни. Мы говорили о роликультурных и семейных ожиданий в том, что ни одно из предпочтений, о которыхдумал Вильям, не казалось достаточно хорошим. В условиях такого окружения,откладывание на потом, похоже, часто оказывалось желательным способом избеганияконкуренции. Недавно 38-летний Вильям развелся. Он не работал в течениенескольких лет с тех пор, как его компания обанкротилась. Отсутствиенаправления казалось основной чертой его жизни. Он назвал эту проблему “старыепривычки втягивают меня в бездеятельность”, а проект — “отобрать мою жизнь упривычек”.

В промежутке между нашей первой и второйвстречей Вильям переехал из квартиры в дом. (План, связанный с этим переездом,начал осуществляться еще до того, как началась терапия.) В начале второйвстречи, рассказывая о переезде, вильям сказал, что его дети приезжали к немуна выходные, а он еще не купил телевизор. Я (Дж. К) спросил: “Покупкателевизора будет на стороне старых привычек или на стороне возвращения вашейжизни”

Вильям задумался над вопросом и ответил:“ТВ анестезирует меня. Оно делает меня недееспособным”. Он продолжал,представив контраст между тем, чего он добился в работе по дому прошлымвечером, с тем, что бы он сделал, будь у него телевизор. Хотя сначала онупомянул об отсутствии телевизора как о чем-то, что могло бы разочаровать егодетей, теперь он начал размышлять о том, не создаст ли это отсутствие новыевозможности для установления с ними других взаимоотношений. Телевизор, как онрешил, был на стороне старых привычек. Хотя откладывание на потом сыграло своюроль в том, что он не купил телевизор неделю назад, на нашей встрече он решилне покупать его, включив этот поступок в проект возвращению своей жизнисебе.

То, что могло стать просто отчетом о егопереезде, стало поводом для обнаружения уникального эпизода. Этот повод даллишь один вопрос: “Покупка телевизора будет на стороне старых привычек или настороне возвращения вашей жизни”

Как отмечает Дэвид Эпстон (1989b), нашивопросы могут предложить людям выбор: связывать себя с проблемой или проектом.Когда люди решают связать себя с проектами, они конструируют альтернативныеистории, в которых они ощущают личное участие. Карл Томм (1993) утверждаетдалее, что эти вопросы (которые он называет “вопросами бифуркации(разветвления)”) мобилизуют эмоциональные реакции людей, связывая позитивныеэмоции с проектом (при условии, что человек предан проекту), а негативные— с проблемой, чтоможет помочь в противостоянии ей.

Размещение дилемм между проблемами ипроектами позволяет как терапевтам, так и людям, с которыми они работают,придерживаться направления, связанного с пере-сочинением. Если кто-то запускаетисторию события, которое, по ощущению терапевта, направлено по касательной, онможет спросить: “Как по вашему, то событие, которое вы описываете, находится настороне депрессии или направлено против него” Чтобы ответить на вопрос,человек должен каким-то образом связать это событие со своей борьбой сдепрессией, и процесс пере-сочинения может продолжиться.

Еще одно преимущество вопросов о том,находятся ли события, мысли, чувства и пр. на стороне проблемы или на сторонепроекта *[Похоже, эти вопросы наиболее эффективны тогда, когда онисоответствуют форме выражения, которую люди, с которыми мы работаем, используютдля описания своих альтернативных взаимоотношений с проблемами. Здесь мыиспользуем язык, которые предполагает, что человек и проблема находятся поразные стороны. Мы можем использовать язык, предполагающий, что человек можетпреобразовать свои взаимоотношения с проблемой. Например, мы можем сказать:“Эта новая музыка, которую вы слушаете, как по вашему, она поддерживает вашеобучение у посланника страха, или она способствует тому, что страх ударяется впанику” См. Freeman and Lobovits (1993), где обсуждается влияние использованияразличных метафор для взаимодействия с проблемами.] состоит в том, что ответыпредоставляют возможности уплотнить развивающиеся нарративы. По мере того, каклюди сортируют беседы, телепрограммы, комментарии, книги, виды деятельности ит.д. по этим категориям, напряжение между сюжетом и контр-сюжетомраспространяется по укромным уголкам и щелям их жизни. Поступки повседневнойжизни превращаются в решения, посредством которых они должны соединить себя сальтернативными, либо проблемными историями. Это превращает жизнь в возможностьдля драматического представления предпочтительных нарративов.

Постановка дилемм также делает людей болеевнимательными в отношении ловушек, которые может расставить проблема, и шагов,которые они делают в направлении решений. Часто люди принимают этот процесс каксвой собственный и задают себе вопросы типа: “Будет ли приход на это свиданиепро-запугиванием или анти-запугиванием”или “Это действительно то, о чем ядумаю, или это говорит голос ненависти к себе” Когда люди начинают спрашиватьсебя и отвечать на вопросы такого рода, они склоняются к тому, чтобы выбиратьповедение, поддерживающее их предпочтительные нарративы, тем самым создаваяновые поддерживающие события для этих нарративов.

Например, к нам пришла семья, потому чтоадминистрацией школы была рекомендована терапия для девятилетнего Джереми,которого постоянно посылали в кабинет директора за вспышки злобы. Во времятретьего интервью Норин рассказала нам, что за день до этого Джереми ввалился вкухню на 45 минут раньше, чем его ожидали дома. Когда она увидела выражение еголица, Норин немедленно охватили тревожные предчувствия. Эти предчувствияубедили ее в том, что раздражительность Джереми, должно быть, снова навлекла нанего неприятности.

“Ма! — воскликнул Джереми. — Та игра, в которую игралиребята, была на стороне раздражительности. Ты бы видела это!” Когда Норинпопросила Джереми пояснить это, он сказал: “Никто ни с чем не соглашался! Всеорали друг на друга и обзывались. Эта игра была на стороне раздражительности,поэтому я просто ушел”. Этот восхитительный поворот событий стал фокальнойточкой терапевтической беседы. Это была точка поворота во взаимоотношенияхДжереми с раздражительностью. Теперь семья увидела, что раздражительность былачем-то, к чему Джереми может повернуться спиной. Воодушевленная представлениемДжереми этих альтернативных взаимоотношений, Норин решила, что она можетповернуться спиной к своим тревожным предчувствиям в отношении Джереми, темсамым добавляя еще одно ответвление к истории.

ВЕДЕНИЕ ЗАМЕТОК

Одна из вещей, которую мы заметили (ископировали), наблюдая за работой Майкла Уайта и Дэвида Эпстона, это то, какони вели заметки, фиксируя и повторяя не свои собственные идеи, но те изнаиболее важных, на их взгляд, слов, которые произносили люди, с которыми ониработают.

Давайте используем гипотетический пример вкачестве иллюстрации: Путем запугивания женщину удерживали, даже в ее мыслях,от заявлений о своих правах на свое собственное мнение. На третьей встрече онанеуверенно говорит: “С тех пор, как мы виделись последний раз, у менядействительно было мнение, которое я подумала про себя”. Терапевт можетсказать: “Вопреки всему этому, у вас действительно было мнение, и вы позволилисебе его знать” Затем женщина может сказать: “Верно. Я позволила.” Потомтерапевт может сказать: “Вы не будете против, если я запишу это Я люблюполучать точные слова”. Женщина отвечает согласием и повторяет: “У меня быломнение, которое я позволила себе знать”. После этого терапевт говорит: “Яхочу, чтобы это было записано (делая записи и медленно произнося слова). У васбыло мнение, и вы позволили себе знать его”. Женщина кивает головой и говорит:“Да, позволила”.

В течение этого процесса одно событиеоглашается четыре раза. Нам кажется, что одно только это повторениепредставляет ценность для придания истории большей реальности.

Люди, с которыми мы работаем, говорят нам,что это совершенно другой опыт — услышать что-то, чем сказать это. Этот процесс допускает обеперспективы. Кроме того, каждое повторение может сопровождаться различнымимыслями и ассоциациями. Итак, каждое повторение уплотняет историю. Заметки,которые мы ведем в ходе этого процесса, становятся “официальной записью”контр-сюжета.

Однажды, когда мы сидели за зеркаломМайкла Уайта в Центре Далвича, мы слышали, как одна женщина противопоставлялаопыт чтения заметок Уайта об их совместной работе с опытом чтения историиболезни из больницы, где она годами была сменным пациентом. Она сказала, чтокогда она читала свою больничную карту, она чувствовала себя старой, маленькойи обманутой. Она ощущала себя даже не человеком, а хроническим психическимпациентом.

Потом она рассказывала о том, как читалазаметки Майкла Уайта. Она сказала, что чем больше она читала, тем более живойона себя ощущала. Она смогла увидеть движение в своей жизни. Она ощущала себячеловеком, которого ценят, и который улучшает ее жизнь с каждымднем.

С нашего наблюдательного пункта зазеркалом, эта женщина, проводя это сравнение, выглядела как два разныхчеловека. Рассказывая о больничной карте, она говорила и двигалась медленно иказалась какой-то сморщенной и вялой. Когда она рассказывала о заметках Уайта,мы увидели преображение. Она сияла.

“Долговременная запись”, состоящая изнаших заметок по поводу проектов людей, может стать священным текстом, которыйобрамляет предпочтительную историю человека, делая ее канонической и“реальной”. (Подробности о ведении заметок см. на стр. ** — **.)

ВИДЕО- И АУДИОПЛЕНКИ

С согласия людей, мы иногда делаемвидеозаписи терапевтических бесед. Когда мы делаем это, то понимаем, что этипленки принадлежат людям, с которыми мы работаем, в той же степени, что и нам(или в большей, в том смысле, что они в любой момент могут запретить намиспользовать их). Иногда люди просматривают пленки, а потом возвращают их.Иногда они их оставляют себе. Мы работали с людьми, которые просматриваликаждую беседу, с другими, которые просили конкретную запись, и с еще одними,которые решили совсем не просматривать пленки.

Для тех, кто действительно просматриваетпленки, этот опыт представляет собой расширенную версию выслушивания своихвысказываний, повторенных другими. Они могут посвятить больше времени,обдумывая конкретный вопрос. Или, просматривая пленку, они могут поразмышлятьнад смыслом того, что они сами говорят. Сочинение, которое начинается насеансе, часто продвигается немного дальше, пока они смотрят пленку. Не так ужредко люди приходят на следующую встречу с идеями и вопросами, которыепоявились при просматривании ими пленки.

Временами люди находят полезнымпросмотреть какую-либо пленку наших ранних встреч. Делая так, они часторазмышляют над отличием человека, которого они видят на пленке, от человека,которым они себя теперь ощущают. Они могут узнать, как далеко они ушли,придавая своим развивающимся историям ощущение движения во времени.

Как бы нам ни хотелось отрапортовать, чтолюди, с которыми мы встречаемся, всегда неизменно движутся только вперед, нашреальный опыт состоит в том, что люди входят в новые истории и выходят из них.Для того, кто переживает отход от новой жизни, просмотр пленки, котораядокументирует опыт его жизни в более предпочтительном стиле, может быть весьмаполезен. Слышать и видеть самих себя разговаривающими о том, как основатьпредпочтительные версии своей жизни — это гораздо более воодушевляющийопыт, чем слушать отчет кого-либо другого о своих собственныхдействиях.

Хотя мы никогда не использовалиаудиозаписи, ими можно воспользоваться в тех же целях.

ПИСЬМА

Согласно Майклу Уайту (1995), Дэвид Эпстонпровел информационный опрос людей, которые работали с ним, и выяснил, что, всреднем, они считают, что письмо стоит 4,5 сеансов хорошей терапии. ДэвидНилунд (Nylund &Thomas) также опросил 40 людей, которые с ним работали. Егорезультаты показали, что в среднем письмо стоит 3,2 интервью. В таком случае,похоже, что письма полезны для продолжения историй и уплотнения их.

Письма от терапевтов использовалисьнекоторое время и по множеству разных причин (Elkaim, 1985; Pearson, 1965;Selvini Palazzoli, Boscolo, Cecchin, & Prata, 1978; Shilts & Ray, 1991;Wagner, Weeks, & L’Abate, 1980; Wilcoxon & Fenell, 1983; Wojcik & Iverson,1989; Wood & Uhl, 1988). Единственным пределом здесь служат творческиерамки терапевта. *[Что касается идей об использовании писем и документов втерапии, мы настоятельно рекомендуем White & Epston (1990), Epston (1994),“Therapeutic documents revisited” в White (1995) и Nylund and Thomas(1994).]

Письма не только уплотняют историю ипомогают людям, с которыми мы работаем, оставаться погруженными в нее, но такжеболее основательно вовлекают нас в процесс соавторства, давая нам возможностьзадуматься над языком и вопросами, которые мы используем. Мы находим, что принаписании письма к нам приходят идеи, которые не пришли бы ни в каком другомслучае. Возможно, это от того, что мы пишем письма сразмышляющей позиции. Мывыходим из реальной терапевтической беседы, но вспоминаем о ней иссылаемся на нее.

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.