WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 27 |

Мы будем чрезвычайно благодарны вам за любую помощь, которую вы сможете оказать, поскольку пребываем в полном неведении по поводу причин заболевания нашей дочери и воз­можностей ее эффективного лечения.

Искренне ваша г-жа Б.М.»

Мы встретились с матерью Мэри 3 сентября 1979 года. Я объяснил, что, по моему мнению, ее депрессия и многократные попытки самоубийства, возможно, являются результатом импринтинга, имевшего место во время родов, и мне было бы очень важно услышать некоторые подробности о родах и о раннем детстве Мэри. Позднее я получил письмо от матери Мэри, которое приводится ниже, а также письмо от друзей Мэри, которые работали вместе с ней в Лондоне. Вот письмо от г-жи Б.М.: «Уважаемый г-н Грэхэм! Мы с мужем были очень взволнованны, когда узнали, что наша предполагаемая дочь должна появиться на свет. Мы были женаты уже два года и жили с моим тестем, работа которого позволяла ему бывать дома только по уик-эндам. Я чувствовала огромное напряже­ние от того, что мой тесть редко заговаривал со мной, хотя в то же время нельзя было сказать, что он проявлял ко мне откры­тую враждебность. При этом его отношения с мужем были весьма теплыми. Когда муж сказал ему, что я беременна, его отец сказал, что нам следует подыскать другое место для жилья, поскольку он не представляет, где можно поместить ребенка.

Когда я была на восьмом месяце, я отлучилась на несколько дней из дома, а когда вернулась, то обнаружила, что во всем доме трубы замерзли, и когда они оттаяли, вода хлынула прямо через потолок. Когда вернулся мой тесть, последовал ужасный скандал, и после этого мое положение в доме стало совершенно невыносимым. Мэри родилась 5 февраля 1954 года в 12.15 ночи. Мои родовые воды вскрылись около 3.15 в ночь на 2 февраля и в полдень следующего дня я была уже в роддоме. Кроме боли в спине я почти не испытывала никаких негатив­ных ощущений до полудня 4 февраля, когда доктор, посетив меня около 7 часов вечера, сказал, что, если роды не начнутся в течение ночи, он прибегнет к кесареву сечению. Меня оста­вили одну, а в 10.30 я нажала кнопку и попросила о помощи, и сестра сказала мне, что малыш может появиться в любую ми­нуту. Меня поместили в родильную палату, сделали анесте­зию, и около полуночи, как мне сказали позже, возникло опасение, что сердце ребенка находится на грани остановки (иначе говоря, это был первый случай, когда Мэри была близка к смерти. — Дж.Г.), и они решились на оперативное вмешатель­ство, чтобы ускорить роды.

Возможно, мне следует сказать вам, что роды были трудны­ми и головка ребенка была в неустойчивом положении, по­скольку в предродовой период головка располагалась слишком высоко и не было необходимых условий для фиксации головки в устойчивом положении (роды моего сына происходили ана­логичным образом). Когда Мэри появилась на свет, мне дали ее подержать несколько минут, а затем забрали вплоть до следующего полудня. (Одна из сестер рассказала мне, что все это время девочка постоянно плакала). Днем ребенок находил­ся в кроватке у моих ног, но каждую ночь Мэри забирали и увозили в детскую палату, потому что около 10 часов она начинала плакать, и мне говорили, что она не остановится до утра. (Я полагаю, что девочка каждую ночь заново пережива­ла свое рождение, имевшее место примерно в это время, и ей был необходим покой, недостаток которого вызывал у нее травмирующие переживания. — Дж.Г.).

Она спала целыми днями (приобретенная защитная реак­ция. — Дж.Г.), и ее регулярно будили шлепками по ступням, чтобы разбудить для очередного кормления (еще одна травма. — Дж.Г.). Я кормила ее грудью в течение трех месяцев, хотя мое молоко было неподходящим для кормления.

Когда я вышла из клиники, то отправилась к своим родите­лям, поскольку мой муж работал вдали от дома, а я не хотела возвращаться к моему тестю. Мэри вела себя так же, как в больнице, и спала только тогда, когда я оставляла ее на ночь в одной постели со мной. Муж приезжал домой в то время только по уик-эндам.

Когда Мэри исполнилось шесть месяцев, мы отправились пожить в местечке, где в то время работал мой муж. Мэри спала в своей кроватке около нас с мужем, и, пока я держала ее за руку, все было в порядке, но стоило мне отпустить ее, она немедленно начинала плакать. Не зная, что придумать, я ку­пила ей куклу, с которой она не расставалась почти до пяти­летнего возраста. Когда ей было двенадцать месяцев, у нее развилась экзема, которая не проходила в течение двух лет.

(Попытка привлечь к себе внимание. Травма второго рода — Дж.Г.). Она казалась в это время счастливым ребенком и мно­гие часы играла одна в саду. (Очевидно, безопаснее всего было ограничить свои чувства и избегать контактов с теми, кто мог обидеть ее. — Дж.Г.). Единственной проблемой было уло­жить ее вечером в постель при выключенном свете — она никогда не соглашалась лечь спать раньше 10 или 11 вечера. Были проблемы и с тем, чтобы научить ее проситься в туалет, она страдала недержанием мочи до того, как пошла в школу, а потом это продолжалось до 14 лет. (Бессознательное желание привлечь к себе внимание. Травма второго рода. — Дж.Г.).

Когда ей было два года, она перенесла ветрянку в тяжелой форме и стала проводить много времени в доме наших соседей. У соседей было два мальчика-подростка, которые безумно но­сились с Мэри и всячески опекали ее. (Наконец долгожданное внимание! — Дж.Г.).

Когда Мэри было три года, слух ее резко ухудшился и ее положили в больницу, где удалили аденоиды. (Нетрудно во­образить, как это пребывание в клинике в возрасте трех лет подействовало на девочку и закрепило ее родовые пережива­ния. — Дж.Г.). Затем у нее появился тонзиллит, который обо­стрялся каждые два месяца, и мы регулярно обращались к врачам по этому поводу. Когда ей исполнилось четыре года, она стала посещать воскресную школу, где подружилась со своей сверстницей. В это же время у нее стали случаться при­ступы раздражения. (Если нет иного способа привлечь внима­ние, остается гнев и раздражение. — Дж.Г.). Примерно в это время она заболела коклюшем.

В 1958 году умер мой отец, и я не помню, как реагировала на это Мэри. (Девочка уже была "закрыта" для сильных чувств в результате травм первого и второго рода. — Дж.Г.). В 1959 году, когда Мэри было пять лет, у меня родился сын, но она не проявила большого интереса к этому событию и большую часть времени играла с соседскими детьми. (От них она получала по крайней мере то внимание, которое ей было отчаянно необходимо в данный момент. Травматические пе­реживания третьего рода. — Дж.Г.). Спустя три месяца она стала ходить в школу и, по-видимому, чувствовала себя там неплохо. (Очевидно, она не могла быть счастлива дома теперь, когда появился ее маленький брат, переживания треть­его рода. — Дж.Г.). Казалось, она не испытывает ревности к своему брату. (Но дело в том, что она уже отказалась от попыток реализовать свои потребности, — Дж.Г.). Школь­ные учителя с похвалой отзывались о ней, несмотря на то, что она часто пропускала занятия из-за своего тонзиллита. В ее дневниках, однако, встречались замечания по поводу того, что она много болтает на уроках, и это очень удивляло меня, по­скольку дома она была очень тихим ребенком.

В это время я также стала замечать, что Мэри часто сочи­няет, рассказывая порой совершенно фантастические небыли­цы. (Попытка привлечь внимание, вызвать интерес. — Дж.Г.).

Часто Мэри возвращалась домой сильно перепуганной, по­тому что, как она объясняла, ее подружки говорили ей, что вокруг бродят разные чудовища и ведьмы. Ей стало страшно ходить гулять одной, и, хотя она всегда боялась темноты, в этот период она стала испытывать страх, когда надо было отправ­ляться спать, "и мне приходилось заглядывать под кровать и обследовать шкаф, прежде чем она соглашалась войти в спаль­ню. Эта боязнь темноты не исчезла и в подростковом возрасте, и, я думаю, много позже. Когда она училась на курсах медсе­стер в Лондоне, она боялась спать одна, и спала со своими подружками, будучи при этом не в состоянии объяснить, чего именно она боится.

Когда ей было шесть лет, ей удалили миндалины, после чего она пролежала в постели четыре недели (у нее была сердечная слабость, которая, однако, впоследствии никак не прояви­лась). (Возможно, та же реакция, приобретенная при рожде­нии и связанная с пребыванием в больнице. Вспомните эпизод с "остановкой сердца" во время родов. — Дж.Г.). Когда ей исполнилось семь лет, умер мой тесть. К тому времени мы стали друзьями и он полюбил Мэри, а она тоже была привязана к нему. Она плакала, когда узнала об этом, но, вероятно, довольно скоро забыла об этом. (Она все еще мало обращала внимание на других, поскольку всецело была занята собой. — Дж.Г.).

Она мало с кем дружила в то время. Стоит, может быть, добавить, что с тех пор, как Мэри пошла в школу, она неизменно соглашалась сделать все, о чем бы ее ни попросили, и, думаю, она осталась такой же и сейчас, потому что, как мне кажется, ей всегда было страшно сказать "нет", хотя нередко она не хотела делать то, о чем ее просили, или знала, что не сможет этого сделать. (По-видимому, это был способ завоевы­вать внимание и любовь других, указывающий на уже развив­шуюся к этому времени невротическую зависимость от ок­ружающих. — Дж.Г.).

Когда Мэри исполнилось девять, у нее появилось больше друзей, и мне казалось, что все складывается благополучно, а в школе считали, что она отличается ответственностью и обя­зательностью. У нее, правда, были проблемы со слухом, а в десятилетнем возрасте она упала и сломала руку. В одиннад­цать лет она перешла в местную среднюю школу, и в это время у нее возобновилось ночное недержание (которое время от времени почти не беспокоило ее). Вообще каждый раз, когда она переходила из одного класса в другой, и со сменой учителей этот симптом давал о себе знать. (Замечание матери о "благо­получии" ее дочери в этот период не согласуется с тем, что ее "ночные" проблемы обострились. — Дж.Г.). В ее школьных дневниках в это время часто можно было встретить такую запись: "Мэри — способная девочка, но она могла бы учиться гораздо лучше". (Это — характерное замечание, относяще­еся, к людям, страдающим органическим нарушением мозго­вых функций. Трудные роды часто сопровождаются наруше­ниями этого рода, и я отметил этот факт, чтобы при встрече с Мэри проверить его. Мое предположение подтвер­дилось, и я предложил ей несколько упражнений для корректи­ровки этого нарушения, которые я опишу позже. — Дж.Г.).

Когда девочке было двенадцать, умерла моя мать. Мэри была очень подавлена, хотя горе ее было недолгим. В это время у нее начались менструации. К этому же времени относятся негативные отзывы учителей о ее поведении, о ее чрезмерном интересе к сексуальной жизни, хотя более доброжелательные преподаватели говорили нам с мужем, что Мэри ведет себя наивно, задавая, очевидно, "дурацкие" вопросы, к которым ее подстрекают ее бойкие одноклассники, и что все это выглядит, как обычная бравада. Об этом периоде Мэри сохранила чрез­вычайно мало воспоминаний. (Переживания третьего рода — память об определенных событиях оказывается полностью заблокированной. — Дж.Г.).

Где-то в это время Мэри сломала палец, а затем у нее была травма лодыжки, когда ее ступню прищемили дверью в школе. Ей наложили шов и понадобилось шесть месяцев, чтобы ее нога полностью восстановилась.

Примерно тогда же она провела некоторое время в больнице с подозрениями на аппендицит. Из-за травмированной лодыж­ки Мэри в это время не участвовала ни в каких играх, потому что ранка часто воспалялась, и мы несколько раз наведывались в клинику по разным поводам. В это время она и еще несколько ее сверстников увлеклись спиритическими сеансами. После этого Мэри овладел страх, она стала бояться спать одна, но увлечение ее продолжалось. Когда Мэри исполнилось шест­надцать, ее успеваемость в школе оценивалась как посредст­венная и она почти не прикладывала усилий, чтобы получить лучшие оценки. В это же время я заметила, что Мэри часто меня обманывает и употребляет спиртные напитки, не расска­зывая нам об этом. Я узнала также, что она "гуляет" с "цвет­ным" юношей. Позже выяснилось, что подружка Мэри забере­менела в это время от того же самого молодого человека. Мэри была явно расстроена всем этим, и они больше не встречались, хотя юноша звонил ей еще полтора года. В это же время ее лодыжка в очередной раз воспалилась, образовалась язва и ей сделали операцию по пересадке кожи на это место. (Травма второго рода, проявляющаяся в реакции кожного покрова. — Дж.Г.).

Мэри всегда хотела быть медицинской сестрой, и ее взяли на работу в Лондонскую муниципальную клинику. Муж нео­добрительно отнесся к ее выбору, но в конце концов смирился с ним. Ее одноклассник и друг в это же время поступил работать в ту же клинику, и я никогда не видела мою дочь такой счаст­ливой, какой она, по-видимому, была в эти первые несколько месяцев ее самостоятельной жизни. Мы радовались за нее и надеялись, что нашим тревогам настал конец. В октябре у меня раздался телефонный звонок и мне сообщили, что Мэри поло­жили на операцию с острым аппендицитом. Месяц после опе­рации она провела дома, затем вернулась к работе. На рождество она позвонила и сказала, что у нее было воспаление над­костницы и ей удалили несколько зубов.

Она приехала домой на две недели в январе, и я чувствова­ла, что с ней что-то не так, поскольку все это время она провела в постели. (Приобретенная при рождении реакция, "бегство в сон". — Дж.Г.). Я никогда не узнала, что было причиной этому. Она говорила, что у нее распухли миндалины и болело горло, но я уверена, что причина была в другом. Муж навестил ее, когда она вернулась в Лондон, и сказал, что Мэри выглядела как-то странно. Его встревожило также большое количество пустых винных бутылок в ее комнате, а также то, что у нее постоянно горели свечи (она сказала, что ей просто это нравит­ся).

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.