WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 27 |

Эриксон: И обо всем, о чем я мог подумать, -- а я могу осмелиться подумать о множестве вещей. В действительности это означало для нее, что ничего, абсолютно ничего не будет сюда включено. Будет включено все -- все, о чем она сможет рассказать, и все, о чем я могу подумать. Но я врач, и я действительно могу подумать, и я действительно знаю. И все-таки это сказано так мягко. И каждый бит информации должен был быть выложен прямо здесь и сейчас. Первое, что меня интересовало, это было ее отношение к своей внешности, лучший способ рассказать об этом, это сравнить с чем-либо свою внешность. "Ну, -- сказала она, -- я блондинка." "И у вас, конечно, есть два глаза, два уха, один рот, один нос, две ноздри, две губы и один подбородок. Что же вы думаете обо всем этом Значит, вы блондинка. А какая именно блондинка" "Цвета грязной воды, которая остается от мытья грязной посуды." Что вам еще надо "И у меня кривые зубы, слишком большие уши и слишком маленький нос. Я совершенно обыкновенная девушка, и это все, что я могу сказать." Что же предполагает эта обычность Когда она перешла от описания своего лица к "совершенно обычной девушке", она описывала себя. Все остальное ее тело скрывалось за выражением "самая обычная девушка". Затем я попросил ее сказать мне, предпочитает ли она принимать ванну или мыться под душем. Я попросил ее подробно рассказать мне, как она заходит в душ, что там делает и чем занимается. Она должна была визуализировать себя -- я заставил ее раздеться прямо передо мной, не так ли Вы знаете, наверное, что очень трудно узнать свой голос, записанный на магнитофонной пленке. Она начинает думать о том, узнала бы она свое голое тело без головы, и снова оказывается голой. "А сейчас я могу сказать вам нечто о вашем теле, о чем вы не знаете, хотя я вашего тела никогда не видел. Вы, без сомнения, совершенно уверены в том, что знаете цвет волос у вас на лобке. Я никогда их не видел и не ожидаю увидеть. Я не думаю, что вы знаете их цвет." "Вот одна вещь, в которой я уверена."

Интервьюер: Это заставит ее не только подумать об этом, но и, прийдя домой, проверить это.

Эриксон: Ее первый ответ был таким:"Естественно, того же самого цвета, что и волосы у меня на голове, цвет грязноблонд." Но при естественной, нормальной пигментации тела лобковые волосы будут немножко темнее, нежели волосы на голове, это я знаю. Следовательно, я могу сказать ей:"Вы говорите, что ваши лобковые волосы того же самого цвета, что и волосы на голове, но я хочу вам возразить." Она проверяет это и обнаруживает, что я прав. Я действительно продемонстрировал, я дал ей шанс поспорить со мной. Я оспаривал ее знания собственного тела. А как же насчет неприличного упоминания мною лобковых волос Это не предмет спора. Предметом спора является ее знание собственного тела. И она будет доказывать себе, что ничего не знаю, а не что я вторгаюсь в запретную область. Итак, она начинает бороться, и это напрасная борьба. Она не может ли мне сказать, ошибаюсь ли я, или же я прав, не упоминая при этом лобковых волос. "А какого цвета ваши соски Я хотел бы знать, известно ли вам это". Они никак не могут упустить интеллектуальность предмета спора -- "Я хочу знать, действительно ли вам известно." "Естественно, цвета моей кожи." "Не думаю, что это так. Вы вполне можете обнаружить, что их цвет не совпадает с цветом вашей кожи." И вот теперь у нее есть за что бороться, и предмет борьбы чисто интеллектуальный. Она собирается бороться, но это будет борьба на моей территории.

Интервьюер: Да, это так. Но то, что вы были правы относительно цвета лобковых волос, заставит ее еще более ясно осознать, что она была перед вами голой.

Эриксон: О, да. И еще то, что я был прав относительно цвета ее сосков. А когда она скажет мне, что ее бедра слишком широки, я могу дерзко сказать ей:"Вы используете их единственно для сидения." Вы никак не сможете оспорить это без ужасной путаницы в аргументах. Они состоят из мышц и из жира, и о них не принято говорить. Но то, что они могут быть полезными тогда, когда вы поднимаетесь по лестнице...

Интервьюер: И для привлечения мужчин

Эриксон: Об этом я упомяну позже. Тогда же я скажу ей о том, что разные

люди воспринимают одни и те же вещи по-разному. У каких это там

африканских женщин есть утиные клювы Я забыл, как называется это

племя. Ну, знаете, эти женщины с торчащими вперед губами, словно

утиные клювы, на которые можно поставить тарелочку. "А знаете ли вы,

что мужчины этого племени считают этих женщин прекрасными и очень удивляются тому, что американские мужчины считают очень красивыми такие губы, как у вас." Что я сказал

Интервьюер: Здесь скрыт очень изящный комплимент.

Эриксон: Тут я представляю мужскую точку зрения. Тут нет ничего моего личного.

Интервьюер: Да, вы говорите здесь так обобщенно, как будто это не обязательно ваше суждение.

Эриксон: И это часто делается, если вы проводите краткосрочную психотерапию.

Интервьюер: Мне кажется, что одна из проблем краткосрочной психотерапии состоит в том, чтобы дать пациенту почувствовать, что это не только ваше личное мнение, но что есть и другие люди, которые согласятся с вами, по крайней мере, другие мужчины согласятся.

Эриксон: Совершенно не обязательно другие мужчины будут думать так же, но все они имеют мужскую точку зрения. Мужчина не хочет целовать усы, а женщина часто делает это с удовольствием.

Интервьюер: Ну, тут есть еще изящный поворот: вы делаете ей комплимент за счет ее привлекательных губ, и она может либо отвергнуть его, считая, что вы ошибаетесь, либо принять его, зная, что это ваше личное мнение, но не мнение мужчин вообще.

Эриксон: Это верно. Но хочу преподать ей урок относительно функций тела.

"Вы едите -- как работает ваш желудок, не нарушена ли его работа"

"Какими именно запорами вы страдаете" "Хорошо ли вы питаетесь"

"Уважаете ли вы свой желудок, едите ли вы хорошую еду, или вталкиваете

в себя все, что попадется под руку" С помощью такой фронтальной

атаки, которой невозможно сопротивляться, вы можете узнать, как она

относится к своим гениталиям, груди, бедрам, лодыжкам, коленям, животу.

Не слишком ли кривые у нее зубы Действительно ли они кривые Как бы мужчина реагировал на ее улыбку, если бы увидел ее Было бы его зрительное восприятие настолько дефектным, что он увидел бы только два кривых зуба, или же он увидел бы ее губы Заметил бы ли он ее подбородок, понравилась бы ли ему ее улыбка Имеет ли он право видеть то, что он хочет видеть То, что ему нравится видеть Имеет ли она право сказать:"А сейчас я улыбаюсь, и смотрите на мои кривые зубы" Может быть, он предпочтет заметить форму и полноту ее губ

Интервьюер: Вы стараетесь заинтересовать ее возможностью быть привлекательной, не так ли

Эриксон: Нет. Я хочу, чтобы она осознала, что любой мужчина, который выбирает, может посмотреть на нее и заметить что-то красивое. И мужчины различаются по своим вкусам.

Интервьюер: Я всегда хотел узнать, как вы заставляете пациентов выполнять ваши инструкции. Как вы склоняете их к этому.

Эриксон: Очень часто я вовлекаю их в соревнование. Например, пациентка не справляется с работой и предъявляет все эти обычные жалобы. В первый раз, когда она ко мне пришла, я заметил, что у нее была очень-очень плохая прическа. Она заметила, что я гляжу на ее волосы и сказала:"Не делайте то, что делает мой начальник, он все время говорит мне, чтобы я сделала хорошую прическу, а я и так делаю все, что от меня зависит." Я ответил:"Вы хотите лучше справляться со своей работой, и вы очень стараетесь привести в порядок свои волосы, но я хотел бы знать, насколько сильно вы боитесь выглядеть лучше, чем вы выглядите сейчас" И я сказал ей, что она сможет ответить на свой вопрос, прийдя домой, приняв душ и вымыв голову. "И вы обнаружите очень много вещей, очень непосредственно касающихся вас."

Интервьюер: И больше вы ничего не уточняли

Эриксон: Ничего не уточнял.

Интервьюер: И что же она обнаружила

Эриксон: Впоследствии она рассказала, что она приняла душ, тщательно вытерлась, встала перед зеркалом, взяла ручное зеркальце, чтобы видеть себя сзади, и провела таким образом очень много времени, рассматривая свое тело. Она рассматривала его вопреки тому, что ее начальник был недоволен ее прической. И она ненавидела его, когда он критиковал ее. Чем пристальней она рассматривала себя, на эмоциональном фоне ненависти к своему начальнику, тем больше нравилось ей ее тело.

Интервьюер: Каким-то чудом вам удается превратить сопротивление в соревнование, победа в котором продуктивна для личности, а не деструктивна для нее.

Эриксон: Я всего лишь использую нарциссизм, с которым каждый человек рождается.

Интервьюер: Вы можете вступить с пациентом в такое соревнование, при котором он будет оставаться больным, чтобы оказать вам, что вы неправы, но вы поворачиваете все таким образом, чтобы они доказывали вам, что вы неправы, делая при этом что-то чрезвычайно полезное для себя. Самый интересный вопрос здесь заключается для меня в том, как вы избавляетесь от этиологии.

Эриксон: Этиология -- это сложная вещь, и она не всегда связана в разрешением проблемы. Мужчина может пройти через процедуры официальной регистрации брака и вот теперь, когда они провозглашены мужем и женой, он обнаружил, что перестал испытывать всякое удовольствие от сексуальных отношений. Это вовсе не означает, что здесь имеет место единственный специфичный этиологический фактор. Если мы возьмем развитие мальчика. а иногда я описываю этот процесс своим пациентам-мужчинам и, в особенности, женщинам, то в этом процессе развития он должен узнать очень много нового. Он должен обучиться воспринимать ощущения в своем пенисе, эпидерме, крайней плоти, уретре. Мальчик узнает все это, подрастая, и когда он достигает подросткового возраста, он должен обучиться эякуляции и обучиться хорошо. Но после этого ему предстоит еще учиться и учиться, поскольку он должен овладеть очень трудным искусством получать и давать сексуальное наслаждение. Кто же может его этому научить Тот, кто говорит на его языке. Не на приукрашенном языке для кукол, а на языке голов и секунд. Его беспокоит скорее то, как далеко вы умеете прыгать, чем то, какой цвет кожи сопутствует всему этому. Это чужой язык, угрожающий язык. И вот он отправляется на поиски других мальчиков. Там он получает возможность обучиться, как давать и получать сексуальное наслаждение. Тут они имеют возможность обменяться информацией, хотя бы на самом элементарном уровне. Они сравнивают свои пенисы по длине и по форме, поскольку должны же вы с кем-то идентифицироваться. Мальчики сравнивают свои мышцы. Они спорят о том, кто лучше играет в мяч и у кого сильнее эякуляция. Как далеко ты можешь выстрелить И при этом они как-то обращаются друг с другом. Как же именно Иногда мануально. Иногда наблюдая. Иногда слушая рассказы об этом. Может, это гомосексуальная стадия Или же это фундаментальный элементарный уровень обучения получению и предоставлению сексуального наслаждения Ведь лучше начинать с кем-то, кто принимает и использует твой язык, нежели с каким-то чужим человеком, который говорит совершенно на чужом языке. У него другое тело, он не умеет играть в мяч и вообще не умеет делать ничего интересного. У него даже нет никаких мышц. Все эти элементы новой информации не появляются отдельно друг от друга.

Мальчик научается, как продуцировать эякуляцию посредством мануальной стимуляции, фрикции и т.д. Он знает о том, что это делают другие мальчики. Но чтобы стать зрелым человеком, стать мужчиной, надо позаботиться и об эмоциональных ценностях. И у него появляются мокрые сны. Поначалу эти сны еще очень смутные. Но он спит спокойно, не прикасаясь к себе, но как реакция на какие-то мысли и чувства у него появляется эрекция и эякуляция. Это мокрый сон. Он должен пройти через достаточное количество, мокрых снов, через достаточное количество эякуляций, чтобы в результате определенных чувств, мыслей и образов у него могла возникать впоследствии правильная эякуляция. Но часто его мать говорит, что он возбуждает себя, и процесс обучения затормаживается. Мокрые сны появляются у мальчика не потому, что он делает это назло своей матери, а потому, что таков процесс его физиологического развития. Определенный элемент физического развития организуется в одно целое с чувствами, воспоминаниями, переживаниями и мыслями. Все это, конечно, очень смутно и расплывчато, но для него жизненно важно. Но сексуальное развитие не осуществляется посредством накопления отдельных новых элементов. Тут должна быть смесь реагирования на мальчиков и присоединения впоследствии реагирования на девочек. Мальчики начинают кататься вместе с ними на роликах, вовлекаясь вместе с ними в приятную ритмическую, физическую активность. Они начинают танцевать с ними, а затем обнаруживают, что с ними можно пойти и в поход. Потом они открывают, что у девочек есть и другие качества, нежели физические, например, некоторые из них прямо-таки преуспевают в математике. Итак, мальчик должен обучиться всему этому на элементарном уровне и, обучившись всему этому и наблюдая за взрослыми, они в конце концов понимают, что такое девочка. И все эти грубые, непристойные разговоры, которые так осуждаются. Они хотят знать о девочках все в самом грубом виде, о их бедрах, грудях, и у них возникает желание ущипнуть их за сосок или же толкнуть в грудь локтем. И это до тех пор, пока они не научатся помочь девочке надеть свитер, а затем провести по груди рукой. Но сначала они толкаются и пихаются локтями и руками. Эта грубость нужна для того, чтобы правильно локализовать грудь. Грубые щипки, шлепки и разговоры. Им не хватает утонченности языка, учитывающего эмоции. А потом -- первая любовь. Девочка ставится на пьедестал и обожается на расстоянии, но желания, чтобы она сошла с пьедестала, не возникает, потому что он еще не настолько знаком с противоположным полом, чтобы осмелиться слишком приблизиться к ней. Она странное, чужое существо. И они держат ее на пьедестале, пока она не покажет кусочек плоти. Затем они воздвигают пьедестал для другой девочки, но уже не такой высокий, пока и эта девочка не покажет кусочек плоти. И, наконец, девочки и мальчики встречаются на одном уровне, и теперь они могут, действительно, посмотреть друг другу в глаза. Мальчику теперь не нужно напрягать шею. Но, конечно же, и девочки воздвигают пьедесталы для мальчиков, пока те не покажут кусочек плоти. Все, что делает мальчик, девочка делает тоже, но по-своему. Мальчик должен поразмышлять над тем, что такое поцелуй. Мой сын узнал, что такое поцелуй, когда ему было 11 лет. Это оказалось отвратительным. Он хотел знать, опустится ли он еще когда-нибудь до этого, он вместе с тем отдавал себе отчет в том, что он этого достигнет.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.