WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 47 |

От какого бы симптома ни страдал ребенок,будь это энурез либо что-либо другое, рядом с ним всегда обнаруживаетсявзрослый, сверхвовлеченный в проблемы ребенка, и терапевтические действиянаправлены на то, чтобы ослабить в этой паре эмоциональную связь друг с другом.В следующем нашем примере весьма острая проблема решается посредствомвыполнения терапевтических заданий как мальчиком, так и его отцом.

Двенадцатилетний мальчик в течение двух летковырял себе лоб таким образом, что там у него образовалась незаживающая рана.Мать и отец использовали все виды наказаний для того чтобы он прекратилковырять лоб. Его учителя и товарищи пытались уговорить его не делать этого.Врачи пугали его раком, бинтовали голову, заклеивали рану и делали всевозможное для того, чтобы он перестал ее трогать. Но мальчик проникал под бинтыи пластыри и продолжал ковырять рану. Он объяснял, что его желание ковырятьрану не поддается никакому контролю с его стороны.

Родители мальчика делали все возможное,чтобы помочь ему прекратить ковырять в ране, но они не могли согласиться друг сдругом в отношении того, какие наказания следует использовать. Отец был склоненк крайностям, предлагая лишить ребенка всех развлечений. Он продал велосипедмальчика и сломал его лук и стрелы.

Наконец, мальчика направили ко мне.Поговорив с матерью, я узнал некоторые вещи о семейной ситуации. Я узнал, какиеценности и нормы в этой семье, какие обязанности выполняют члены семьи, включаятот факт, что мальчик занимался уборкой. У них был большой газон и большой сад,и мальчик полностью отвечал за их чистоту. Я узнал также, что мать была склонназащищать мальчика, который был очень обижен на отца за то, что тот его такчасто наказывает. Особенно он переживал из-за сломанного лука и стрел. Я узналтакже, что у мальчика страдает правописание: он часто пропускал буквы в словах.(Мне нравится заглядывать в тетради детей, чтобы проверить, что у них таместь).

Затем я побеседовал с мальчиком и его отцомодновременно, причем сразу же поднял вопрос о собственности. В качестве примерая взял лук и стрелы. Чьи они были Отец признал, что лук и стрелы принадлежалимальчику, ему подарили их на день рождения. Затем я спросил, как следует, поего мнению, лечить язву. Мы пришли к выводу, что лечить язву следовало бы спомощью бинтов и разнообразных лекарств. Я спросил, как можно использовать луки стрелы, чтобы вылечить язву. Каким образом уничтожение лука и стрел можетпомочь вылечить язву Отец был очень смущен и растерян, а сын пристальносмотрел на него прищуренными глазами. После того как отец покраснел, началбормотать что-то в свое оправдание, я повернулся к мальчику и спросил его, неможет ли он поверить отцу хотя бы в том, что, несмотря на его глупое поведение,намерения у него были вполне хорошие. С этим утверждением должны былисогласиться они оба. Таким образом, мальчик смог назвать поведение своего отцаглупым, но делая это, он должен был поверить ему в том, что его намерения былихорошими. Затем я спросил, как долго мы будем обсуждать те лекарства, которыеим не помогли. Или же мы просто забудем об этом Я сказал: "Вы пыталисьсправиться с этим два года. И все способы, начиная уничтожением лука и стрел икончая продажей велосипеда, не сработали. Что же мы будем делать" Мальчиксказал, что это дело должен взять на себя я.

Я ответил ему: "Хорошо. Я сделаю это. Нотебе явно не понравится то, как я это сделаю. Потому что я собираюсь сделатьнечто, что избавит тебя от язвы. То, что я сделаю, тебе совершенно непонравится, но тебе вполне понравится то, что я вылечу твою язву — это уж действительно тебепонравится". Затем я сказал ему, что я хочу, чтобы он посвящал лечению язвыкаждую субботу и воскресенье — в то время как отец будет делать за него субботнюю уборку газона исада. Тут мальчик торжествующе посмотрел на меня и на отца.

Тут мы перешли на тему уборки и обсудили,как надо ползать по траве, подбирая собачьи испражнения, подметать дорожки всаду и так далее. Я спросил, кто контролирует работу мальчика, когда он убираетгазон и сад. Отец ответил, что это всегда делает он. Я сказал: "Так, теперь посубботам, прерывая свою работу над лечением язвы, поскольку ты не сможешьработать над ее лечением беспрерывно, ты сможешь выйти и проверить, насколькохорошо отец справляется с твоей работой".

К этому моменту мальчик уже очень хотелзнать, что же собственно он должен будет делать, чтобы вылечить язву на лбу. Ия начал ему давать инструкцию. Медленно, затянуто, занудно я изложил свойтерапевтический план. Когда вы излагаете инструкцию таким образом, пациентустремляется навстречу вам, желая, в конце концов, узнать, в чем состоит суть,и что конкретно он, собственно говоря, должен делать. Он доверяет вам, так каквы излагаете инструкцию продуманно, и видно, что вы долго ее разрабатывали. Онзнает, что вы не хотите отделяться от него просто так. Он ждет, пока выдоберетесь до критической точки, и когда вы до нее действительно доберетесь, тоон уже мотивирован к тому, чтобы принять ваш план.

Я сказал мальчику: "Я обнаружил, что тыочень плохо пишешь. Ведь ты очень часто пропускаешь буквы всловах".

Затем я сказал: "Я считаю, что тебе следуетначать лечить свою язву в субботу утром, примерно в шесть часов. Знаешь, ведьесли ты встаешь очень рано утром, чтобы сделать что-либо, то тогда тывоспринимаешь это более серьезно, а то, что ты собираешься делать, достаточносерьезно. Конечно, если ты проснешься без пяти шесть, то можешь сразу садитьсяза работу вместо того, чтобы ждать, когда пробьет ровно шесть. Или же ты можешьвполне начать работу в пять минут седьмого — пять минут не составятразницы".

Затем я продолжал: "Ты можешь писать ручкой,а можешь и карандашом. Хорош был бы цветной карандаш, но можно использовать ипростой. Ты можешь писать ручкой, обмакивая ее в чернила, или шариковой ручкой.Я считаю, что лучше использовать линованную бумагу. Она должна быть примернотакой ширины, или чуть пошире, вот на столько. Я думаю, что отец даст тебелинованной бумаги, которая была бы нужной ширины".

Наконец я добрался до ключевого пункта. Ясказал: "Вот предложение, которое, как я считаю, тебе следуетнаписать:

"Я не считаю, что ковырять язву во лбу— это хорошо". Ямедленно повторил это предложение и добавил: "И ты будешь писать эту фразумедленно, внимательно, тщательно. Считай каждую линеечку, когда будешь писать.Затем напиши эту фразу еще раз. И снова проверь каждую строчку и каждое слово,поскольку ты не должен пропустить ни одной буквы. Ведь ты не хочешь пропуститьни одного, даже самого маленького шага в лечении такой язвы, кактвоя".

Затем я сказал ему, что не знаю, как долгонужно будет язву лечить. Я считаю, сказал я ему, что если он страдает от этогоуже два года, то хотя бы месяц лечения будет необходим. Каждые три или четыредня он может подходить к зеркалу, чтобы проверить, как продвигается лечение.Каждый день подходить к зеркалу нельзя, поскольку прогресс тогда не будетзаметен. После того, как язва исчезнет, чистописанию нужно будет посвятить ещеодну субботу и одно воскресенье.

Он должен был начинать писать в шесть часов,а завтракать попозже. Беседуя с матерью наедине, я сказал ей, чтобы во времязавтрака она не торопилась, чтобы он мог отдохнуть. Каждые два часа он долженделать перерыв, выпивая стакан сока или воды. Затем он должен спуститься в сад,чтобы проверить работу отца, а затем вернуться к себе и продолжать писать. Яобъяснил, что сначала у него будет болеть рука, и что ему следует делать всвязи с этим. Он должен будет делать упражнение, быстро сжимая и разжимаякулак. Это поможет мышцам расслабиться, и хотя слегка увеличит усталость, новпоследствии увеличит выносливость мышц. Затем я заметил, что после обеда ондолжен быть свободен от всякой работы. В сущности я уделил очень мало вниманиятому, чтобы он кончал свои занятия в четыре часа пополудни. Демонстрируя своеравнодушие к этому, я смягчил оттенок наказания, который был у этогозанятия.

Итак, мальчик занимался правописаниемсубботу и все воскресенье, каждый уик-энд. У меня накопились огромные кипылистов линованной бумаги, исписанных этим предложением. Все это было выписано сгордостью и с удовольствием. Мать и отец совершенно не принуждали его кчистописанию. Наоборот, они были очень удивлены тем, что он так гордился своимпочерком. Тысячный вариант исполнения этой фразы был совершенно прекрасным. Ячетко объяснил мальчику, что проверять его работу буду только я. Если бы онзахотел показать свою работу матери и отцу, он вполне мог это сделать, нопринимать и оценивать его работу должен только я. Я проверял каждую страницу. Ясказал ему, что стоит мне бросить мгновенный взгляд на страницу, как я ужезнаю, стоит ли данной странице уделять более пристальное внимание. Такимобразом, он не ожидал от меня, что я буду тщательно рассматривать при немкаждый лист,

Чем больше он писал, тем больше укреплялся всвоем праве контролировать работу отца. Чем больше он писал, тем болееаккуратным становился его почерк. Любой шанс использовался для продвижения.Таким образом, я прекратил компульсивное ковыряние в ране и заставил егокомпульсивно же аккуратно писать, то есть делать нечто, чем он мог обоснованногордиться.

Его отец сказал: "Я знал, что я должен былделать. На этом газоне я делал самую прекрасную работу, какую только можно себепредставить". Мальчику было очень приятно обнаружить на газоне после уборкисухой лист. Отец привел газон и сад в идеальный порядок, отремонтировал забор,убрал весь мусор, пока мальчик писал свое предложение.

Через месяц язва у ребенка прошла. Через году него тоже было все в порядке. Эта хроническая ужасная язва прошла и от нее неосталось даже шрама.

Исписанные мальчиком листы бумаги я положилк себе в шкаф и спросил у него, как долго я должен их хранить. Они заняли вшкафу целую полку. Он ответил, что их нужно хранить несколько месяцев. Тогда яспросил, что нужно сделать с ними потом, и он ответил: "Ну, тогда это будетпросто ненужная бумага".

В этих двух случаях Эриксон не вмешиваетсянепосредственно в конфликт между родителями по поводу того, как надовзаимодействовать с ребенком, как он это часто делал. По поводу того, чторебенок часто использует как оружие в борьбе между родителями, Эриксон как-тосказал: "Когда вы вылечиваете ребенка, или исправляете его поведение, родителиполучают от вас незнакомого ребенка. Тогда они вынуждены воевать, не используяпри этом ребенка. Теперь он самодостаточен и исключен изконфликта".

Хотя Эриксон склонен был играть с детьми иобъединяться с ними против взрослых, он ни в коем случае не считал, что надовоспитывать детей в "разрешающем" духе. Он работал с родителями, обучая ихиграть с детьми и предостерегал их от слишком суровых и бесполезных наказаний.Но он также обучал родителей четко ограничивать детей. Если ребенок плохо себявел, то Эриксон не помогал ему понять причины этого, он так организовывалситуацию, что ребенок начинал вести себя более нормально. Часто его идеиказались старомодными. Например, если ребенок отказывался от завтрака, чемрасстраивал мать, Эриксон советовал ей сделать следующее. Он предлагал ейприготовить ребенку хороший завтрак и если ребенок отказывался от него, онадолжна была поставить этот завтрак в холодильник, на обед она должна былавынуть этот завтрак из холодильника и предложить ребенку его съесть. Если онопять отказывался, то следовало предложить ему то же самое на ужин, ипродолжать это до тех пор, пока ребенок не съедал приготовленную один разеду.

Даже при серьезных нарушениях детскойпсихики, таких, например, как аутизм, Эриксон не считал, что эти дети нуждаютсяв любви точно так же, как и те дети, которые обладают большей властью, чем онимогут вынести. Он считал, что отсутствие ощущения внутренней безопасности уребенка может быть обусловлено тем, что он не знает пределов своей власти, изадачей терапии является тогда установление этих пределов. Проблема состоит втом, как организовать такую ситуацию, чтобы пределы устанавливали самиродители, а не чужой человек, каким является психотерапевт. Имея дело сребенком, Эриксон сосредоточивался на семейной ситуации в той же мере, что и насамом ребенке...

Следующий пример иллюстрирует этот подход,который использовал Эриксон при работе с детьми, страдающими от нарушенияповедения.

Двадцатисемилетняя мать начала испытыватьсерьезные трудности со своим восьмилетним сыном, который становился все более иболее непослушным. Ни один день не обходился без серьезного проступка. Матьразвелась с мужем два года назад. Причины развода были адекватны ицелесообразны по мнению всех, кто их знал. Кроме сына, у нее было еще дведочери в возрасте девяти и шести лет. Через несколько месяцев после того, какона начала встречаться с мужчинами, надеясь на второе замужество, оказалось,что сын начал бунтовать все сильнее и сильнее, и это была для нее неожиданнаяпроблема. Старшая дочь на некоторое время присоединилась к нему. Но мать сумелаоткорректировать поведение дочери с помощью обычных воспитательных мер, то естькрика, угроз и шлепков, что сопровождалось последующим разумным, спокойным иобъективным разговором с ней. Поступая таким образом, она всегда добивалась отдетей того, что хотела. Однако ее сын Джо на этот раз не отреагировал на этообычным образом. Несмотря на то, что она повторяла это несколько раз, добавивеще шлепков, лишения удовольствий, слез, и привлекая к воспитанию Джо всюсемью. Джо просто объявил, жизнерадостно и счастливо улыбаясь, что он будетделать то, что ему нравится, и ничто в мире не сможет помешать ему.

Такое поведение мальчика распространилось ина школу. Ничто не могло устоять перед его разрушительной силой. Он портилшкольное имущество, оскорблял учителей, бил товарищей по классу, вытаптывалклумбы у соседей и разбивал окна. Соседи и учителя пытались совладать с ним,преуспели в его запугивании, но ничего не добились. Наконец, мальчик началпортить в доме ценные вещи и делал он это ночью, чтобы утром невинно смотретьматери в глаза и отрицать свою вину. Эти последние проступки и привели мать комне. Когда она рассказывала все это, Джо слушал ее с широкой торжествующейулыбкой. Когда она закончила, он хвастливо объявил, что я не смогу сделатьничего такого, что могло бы остановить его, и что он по-прежнему собираетсяделать лишь то, что ему нравится. Я честно и серьезно заверил его в ответ, чтомне совершенно не нужно ничего делать, чтобы изменить его поведение, потому чтоон достаточно взрослый, сильный и умный мальчик, который вполне способенизменить свое поведение сам. Я заверил его также и в том, что его мать сделаетдостаточно для того, чтобы предоставить ему возможность изменить свое поведение"совершенно самостоятельно". Джо принял это мое утверждение недоверчиво иглумливо. Я сказал затем, что я собираюсь научить мать некоторым простымдействиям, которые она сможет выполнить для того, чтобы он сам изменил своеповедение. Затем я отправил его из кабинета.

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.