WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 30 |

В результате сложилась ситуация,зафиксированная биологами Дж. М. Смитом и Р. Л. Триверсом (пересказ Секацкого).В тех популяциях, где самцы конкурируют за обладание самкой, всегда имеетсясоотношение «ястребов» и «голубей». «Ястребы» вступают в сражение, «голуби»— нет. Плюсом«ястребиности» является гарантированный доступ к самке, минусами — возможный ущерб в схватке ипотеря времени. Плюс «голубиности» — в отсутствии этих минусов. Витоге гены «ястребиности» и «голубиности» воспроизводятся в соответствующихпропорциях. Но вот в популяции появляется новый тип — «задиры». «Задира» принимаетугрожающую позу, демонстрируя готовность к схватке, а дальше его поведениеменяется в зависимости от того, кто перед ним: если «голубь» — «задира» имитирует атаку иполучает доступ к самке, если «ястреб» — «задира» отступает без боя и безпотерь. Поначалу ген «задиристости» получает огромное преимущество: с однойстороны, приоритет в приобретении самки в сравнении с любым «голубем», с другойстороны — отсутствиеранений и потерь времени на схватку. Ген «задиристости» начинает быстрораспространяться. И все идет хорошо, пока «голуби» и «ястребы» преобладают. Но«задир» становится все больше и больше, и ситуация меняется. Представим себевстречу двух «задир»: приняв первоначально угрожающую позу, они, однако,отскакивают, реагируя на «ястреба», но потом тут же включается реакция на«голубя» (раз соперник убегает), и все начинается сначала. Ситуациязацикливается —совокупные потери времени резко возрастают. Вся популяция теряет вжизнеспособности и численно сокращается, пока роковой ген не «вымывается».Поскольку у нас сейчас каждый второй, как пел Высоцкий, «аятола и дажеХомейни», поскольку все стремятся к росту, все люди творческие (и гуманитарии,и технари), то работать, то есть, собственно, служить ценностям, реализовыватьих, стало просто некому.

Возьмем науку. Где те ученые, которыебеззаветно служили истине, и даже на смертном одре, как И. Павлов,регистрировали собственные ощущения и завещали тело для опытов Может, этодоктора наук, которые устроили из диссертационных советов междусобойчики— это люди, которыедвигают науку Может, ее двигают комитеты по раздаче грантов, и те, кто пишетна них заявки Все это игры. Никто не занимается наукой. Все симулируют научнуюдеятельность. Одни играют в «мэтров», другие — в «студентов». Диссертации,написанные для отписки, для повышения зарплаты, для звания, лежат тоннами вбиблиотеках. Их никто не читает. Раньше было 10–15 докторов на всю Европу. Сейчасих десятки в каждом вузе. Защититься ничего не стоит. Существует индустрия понаписанию диссертаций, существует возможность купить корочки. На Западе этипроцессы не слабее, а сильнее, чем в России. Когда сегодня масса исследователейпишет о том, что «наука стала непосредственной производительной силой»,— это просто смешно.Эти люди, видимо, очень давно имели дело с современной наукой. Ученый— это имидж. Этоимидж компетенции, который доказывается в комментариях, в консультациях, вакадемических обменах, вечных конференциях и семинарах. Для исследований нет ниместа, ни времени. Для производства же достаточно «старых» открытий.Производство питается светом уже погасших научных звезд.

О симуляции религиозности можно, наверное,и не говорить. Об этом написано столько, что вряд ли стоитповторять.

Симуляция искусства и творчества выражаетсяв том, что преобладающее значение получают произведения-фальшивки,произведения, состоящие из цитат, из «знаков творческого мастерства»,демонстрирующих знакомство автора с «традицией». Это Борхес и Кортасар, иВоннегут, и Павич, и У.Эко, и Б.Акунин, и прочие. Каждый проект — это, кроме самого произведения,комплекс акций по раскрутке, так что разница между хорошей (песней, книгой,картиной и т.д.) и плохой — это разница между покупаемой, раскрученной и нераскрученной,непокупаемой.

Симуляция политики. Это то, чему посвященазначительная часть этой книги. Партии делают вид, что дерутся, политики делаютвид, что работают на избирателя. При этом задействуется весь старый арсеналсредств пропаганды и рекламы. Политик — это имидж решительного, мудрогочеловека, представляющего интересы избирателей. Соответственно, акции и показыи крутятся вокруг демонстрации этих качеств.

Экономика. Анализу смерти старойрациональной политэкономии Ж. Бодрийяр посвятил книгу «Символический обмен исмерть». В нынешней виртуальной симулированной экономике ничего принципиальнонового не производится (или впрямь кто-то верит, что «новый улучшенный АСЕ»— это не стараябутылка с новой этикеткой, в которую, чтобы не придирались, добавилинесущественных ингредиентов), существует только воспроизводство. Где и какпоявляется «экономический рост» (и он замедляется с каждым годом по мировыммасштабам), никто не знает. Корпорации сохраняются, так как несут социальнуюзначимость. Убыточный градообразующий завод не банкротят ни в России, ни наЗападе. Забастовки кончаются ничем или выполнением требований оплатить днизабастовки. То есть фактически можно какое-то время не работать, и ничего неизменится. Деньги давно не привязаны к «золотому стандарту» — их курсы абсолютно спекулятивны.Сфера услуг, раньше бывшая маргенальной, теперь составляет до двух третей ВВП.А если добавить «новую экономику», которую уже давно заклеймили «мыльнымпузырем»… Мы живем в мире образов, в мире абсолютно видимом, ненастоящем, вмире симуляции любой ценности, любого действия.

Поскольку служение ценностям какобеспечивающим рост воли прекратилось, то прекратился и сам рост воли, началосьее падение. Эту ситуацию предсказал первый аналитик воли Ф. Ницше в своем«Заратустре» в главе о «последнем человеке»: «Горе! Близится время, когдачеловек больше не сможет родить звезды! Горе! Близится время самого презренногочеловека, уже не способного презирать самого себя!… Смотрите! Я покажу вампоследнего человека… земля стала маленькой, и на ней покоится последнийчеловек, который делает все маленьким. Род его неистребим, как земляные блохи,последний человек живет дольше всех. «Мы открыли счастье», — говорят последние люди и…моргают. Они покинули суровые края, где трудно жить, ибо нуждаются в тепле.Потому-то и любят еще ближнего, и жмутся к нему, что нуждаются в тепле.Заболеть или питать недоверие считается у них порочным, ибо они весьмаосмотрительны… Время от времени немножко яду: он навевает приятные сны. Ипобольше яду в конце, чтобы было приятно умереть. Пока еще трудятся, ибо труд— развлечение,правда, следят, чтобы развлечение не утомляло. Не будет более ни бедных, нибогатых: то и другое слишком хлопотно. Захочет ли кто повелевать Илиповиноваться То и другое слишком хлопотно. Нет пастыря и едино стадо! Всехотят одного и того же, все равны, кто не разделяет этих чувств — добровольно отправляется всумасшедший дом. «Прежде весь мир был безумным», — говорят самые проницательные и …моргают. Все умны и знают всё о минувшем, поэтому глумлению и насмешкам нетконца. Пока еще ссорятся, но быстро мирятся — крепкие споры вредны дляжелудка. Имеются у них страстишки на день и грешки на ночь, но весьма почитаютздоровье. «Мы открыли счастье», — говорят последние люди… и моргают».

Воля-к-воле — это когда воля пытается волитьсебя из себя, когда она подражает, симулирует волю (чтобы стать героем— притворись героем).В ситуации полной утраты воли, измельчании всего, в ситуации непоявлениявеликих личностей воля становится ускользающим ресурсом. Все знают, что и какнадо делать. Но ни у кого нет воли делать. Все мечтают, что придет кто-тодругой и сделает это. Весь мир — сплошная мамихлапинатапа (индейское слово, означающее ситуацию,когда несколько человек смотрят друг на друга в ожидании, что кто-то из нихсделает нечто, что нужно всем, но что каждый в отдельности делать не хочет).Все знают, что можно свернуть горы, если взяться, но на самом деле предпочитаютТВ, выпить и покурить (получить немножко яду), фитнесс-центр (здоровье— выше всего),правильный с научной точки зрения секс (пусть даже с отклонениями — надо же отличаться!; грешки наночь), казино (это замена риска!; страстишки на день).

Провоцированиесубъектности.

«Молчание масс, безмолвие молчаливогобольшинства — вотединственная подлинная проблема современности», — пишет Ж. Бодрийяр. Отсюда тасадистская жестокость, с которой власть подталкивает людей к участию вуправлении, призывает высказываться.

Людям навязывают избирательные кампании,профсоюзные акции, контроль над руководством, борьбу за права сексуальных ипрочих меньшинств, праздники, различные типы солидарности. Массы, какэкспериментальную крысу, загоняют в угол, трахают электрическими разрядами,щиплют, колют, бьют с единственной целью — они должна начать кусаться,огрызаться, выдавать реакцию. А предел мечтаний — чтобы крыса заговорила илиполетела. Только так, когда создается видимость какого-то «общественногомнения», власть может легитимировать свое собственное существование, выполнятьмиссию «ответственного» за обслуживание запросов населения и чаяний людей.Только так любая фирма может сказать, что ее существование не бессмысленно, чтоона не просто навязывает людям потребность, а потом ее же удовлетворяет, ареагирует на действительный спрос.

Поэтому все меняется местами. Масса изобъекта должна стать субъектом со всеми присущими субъекту качествами:свободой, разумом, волей, ответственностью, мировоззрением. Отсюда курс наобразование и окультуривание масс. Тот же Сталин вовсе не желал, в отличие отрусских императоров, чтобы народ оставался в «светлой тьме веры». В короткийисторический срок сто миллионов крестьян были обучены грамоте. В отличие отСредневековья, опорой нынешнего истэблишмента является культурный, образованныйчеловек, ответственный, активный, критически мыслящий. В быстроменяющемся мирепобеждает тот, кто революционнее, а значит, революционер — это не противник системы, а еедвигатель. Если руководитель не революционер, снизу его должны подтолкнуть, а впротивном случае —смести и выбрать нового. Система требует постоянных инноваций. Но инновации невозможны без критического отношения к старому. Отсюда — насаждение особого мироощущения:критического и циничного отношения ко всему пафосному. Современный интеллигент«сколько угодно может хихикать над прежде святыми понятиями», упражняться востроумии по поводу действий власти или глупости народа (в российском варианте— «совка»), но он— продукт этойсистемы. Причем продукт самой высшей пробы, без брака. «Даже если мы к чему-тоотносимся несерьезно, даже если мы соблюдаем дистанцию — все равно мы находимся под еговластью», — отмечаетюгослав С. Жижек, наиболее интересный мыслитель из всех живущих напостсоветском пространстве. Как власть порождала циничного субъекта— достаточно подробноописывают Фуко и Слотердайк.

Сегодня масса как раз и состоит из таких,циничных каждый на свой лад, людей (журналист, депутат, бизнесмен, конечно, непохожи на работягу, крестьянина или домохозяйку, но их объединяет то, что всемим на всё, по большому счету, плевать). Власть переиграла саму себя, ироникцинично смеется над собой, над старым и над новым, над пафосом и над этосом. Отнего уже не приходится ждать никаких инноваций. «Какие циники сидят наверху,они все время нас обманывают, у них все покупается и все продается»,— говорят в массах(или на интеллигентских кухнях). Но стоит кому-то попасть «наверх», он делаетто же самое. Более того, наверх попадают те, у кого еще сохранились какие-тоостатки пафосности, ответственности и активности.

Верхи только и заняты тем, чтобы хотькак-то привить людям понятия совести, ответственности и долга. На Западе дажедошли до того, что верхи стали подавать пример «беззаветного служения», итеперь простой человек там даже не имеет права сказать, что наверху все нелюди,потому что любой скандал ведет к отставке руководителя. Простой человек даже неимеет права сказать, что я не занимаюсь политикой (или коммерцией), потому чтоэто «грязное дело» вроде как уже «чистое дело».

Всё равно власти приходится предприниматьтитанические усилия, чтобы хоть как-то растормошить народ. Все современныеизбирательные и маркетинговые технологии занимаются ни чем иным, какпровоцированием субъектности. В этом — залог их эффективности ивозможность самолегитимации. Современная власть и современный бизнесдогадываются, с кем имеют дело, и разворачивают сеть ловушек. Последние 30 летв западной политике и коммерции прошли под знаком так называемого PR (publicrelations) — «связейс общественностью». Эта молодая дисциплина (наука, практика, искусство,функция) еще находится в стадии самоопределения. Она еще пытается понять— что же она такоеПиарщики чувствуют, что они «нечто другое, чем реклама». Пишутся целые книги,направленные только на то, чтобы размежеваться с рекламой и пропагандой. Этовыглядит достаточно неуклюже. Вот, например, в книге современного французскогомэтра PR Филиппа Л. Буари говорится, что есть разные уровни принятия решения:1) уровень сознания, когда мы знаем, что происходит, и можем принять решение;2) уровень предрассудков и эмоциональных импульсов, когда мы смутно понимаем,что происходит, но не понимаем почему; 3) уровень «рептильного мозга», когда мыдействуем неоднозначно. Пропаганда якобы действует на последние два уровня, аPR — напервый.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.